Всего лишь удобная слабость

Сколько я себя помню, в этом темном пугающем месте всегда было много гробов. Их никогда не становилось меньше. Наоборот, с каждой войной деревянных ящиков становилось все больше. Невольно я запоминал каждого. Николас Рейнар, погиб из-за пулевого ранения в сердце, закрыв собой лучшего друга. Жоли Сонгер, потерял руку на поел боя, скончался от потери крови. Амато Дрей – его разнесла на кусочки мощная взрывчатка вместе с еще тремя непричастными людьми. И таких историй можно насчитать сотни. Все эти годы, в моих силах было лишь наблюдать за ходом истории и записывать то, что происходило вокруг. С каждой новой смертью, я старательно повторял про себя, словно исцеляющие заклинание: «Это меня не касается. Я не часть Истории. Книгочеев подобное не волнует». Однако, несмотря на это убеждение, я продолжал запоминать. Каждый раз, я проходил мимо гробов, воссоздавая в голове лицо каждого, кто лежал под деревянной крышкой. Так прошло сорок восемь войн, за которое я сменил такое же количество имен. Наступило время записывать сорок девятую войну. А вместе с тем, я взял сорок девятое имя – «Лави». Примерно в то же время я стал замечать, что в том пространстве, в моем мире, был кто-то еще. Кто-то постоянно смотрел на меня, наблюдал, анализировал. Неприятное чувство, вводившее в замешательство. Однажды я позвал его, попросив выйти. А он послушался, сделав шаг на встречу. Тот, кто был рядом, изучая каждое мое действие – это был я. Тогда меня посетила мысль, неужели я стал сходить с ума? Но в ту же секунду стал до боли смешно. Конечно же, это не правда. Я сошел с ума уже очень давно. На вопрос, как мне к нему обращаться, он ответил предельно просто: - Ты сам знаешь, разве нет? Действительно, это же элементарно. Нас здесь не двое. Здесь все «мы». Иными словами, в двух лица стояли сорок девять личностей, и все это был я. «Он» был моими знаниями, опытом, всем тем, что я приобрел за эти годы. А еще был «я», тот, кто никогда не менялся, еще с самого детства. *** - Мне вот мне интересно, - заговорил «он», устроившись поудобнее на одном из гробов. – Почему ты запоминаешь каждого? Почти все они ничего не сделали для Истории, разве нет? Сегодня это был Дик, сорок восьмой «я». - Я не могу иначе. – попытка сделать голос более невозмутимым оказалась успешной. – Все эти люди, в той или иной степени часть Истории. Потому что они не «мы». - То есть, не «ты», верно? – тут же поправил меня Дик. – Потому что сейчас только «Лави» продолжает существовать. Все твои прошлые «я» уже не существуют. Мы мертвы. История нас не выбрасывала, потому что мы никогда не существовали. И ты тоже когда-нибудь уступишь место другой свой личности, при этом умерев, не оставаясь в памяти людей. Он прав. - Когда-нибудь, обязательно. Но не сейчас. В ответ Дик рассмеялся, хватаясь за живот, который скрутило от такого внезапного приступа столь громкого смеха. - Ты серьезно, «Лави»? Неужели сорок девятый «я» в кое-то веки решил немного пожить? - Не вижу в это ничего… - Это смешно. – меня тут же прервали. – И ты просто решил обмануть сам себя. Если бы ты хотел быть в том же мире, что и все, ты бы не приходил сюда. Ведь это место, - он развел руки в стороны. – это ведь твоя слабость. То, что позволяет тебе оставаться в стороне от Истории. Удобная слабость, не находишь? Я не могу ему возразить. Это правда. Книгочеи не просто не живут в этом мире. Они даже никогда и не рождаются. Это просто незаметные люди, помогающие остальным замечать друг друга. Ни больше, ни меньше… *** Стук колес отдавал неприятным звоном в ушах. Небо заволокло тяжелыми тучами, похоже, скоро будет дождь. Искатели уже давно спят где-то за дверью купе. А я точно знаю, что как только этот вагон проедет под широким мостом, мое сознание снова окажется в том месте, где меня встретят уже привычными словами: - Ты снова вернулся, «Лави», сорок девятый «я»…