Образ, одухотворенный и очеловеченный

Ночь… Знаете, ночь очень странная вещь. Созданная природой для того, чтобы природа и все живые организмы, в том числе и мы с вами, могли отдохнуть и набраться сил перед новой гонкой на выживание, иногда наоборот — выматывает больше чем день. И хоть наши предки сотни лет назад ассоциировали ночь с приходом разного рода нечисти, например, бесов, духов, приведений, русалок, леших, дворовиков, какая-то часть этих предрассудков осталась с нами. Для меня ночь всегда была романтическим образом. Почему-то в тьме люди расстаются со своими масками значительно легче, чем днем. Точнее, днем они совсем с ними не расстаются, будем честны. Но зато ночью… Ночью с губ срываются самые откровенные вещи, будто человек уверен в том, что Ночь укутает его в свою черную шаль от всех последствий, который несет этот разговор. Хотя и люди сейчас осторожны, но даже эта осторожность немного странная: либо разговаривать с человеком первый и последний раз в твердой уверенности, что больше никогда его не увидишь, или разговаривать с теми, кто когда-то прикоснулся к твоему обезображенному лицу, лишенной маски, без тени брезгливости на лице, осознавая, что у самого оно отнюдь не лучше. И как неудивительно, что ночью приходят лучшие мысли. Иногда даже во сне. Это, скорее всего, связано с психологией. Когда ты думаешь какую-то мысль с тройным усердием и засыпаешь с ней же, твой мозг продолжает перебирать решения этого вопроса, посылая в мозг картинки, и ты уж волен выбирать, что тебе больше подходит. И песни мои в основном рождаются ночью, когда я один. Как говорится « На моей луне я всегда один», вот и я сейчас, в своей старой съемной квартирке, чувствую себя достаточно комфортно. Кстати, представляться я не стану. Имена… Что, по-сути, дают нам имена? Конечно, они несут определенную информацию и посыл, но я предпочту остаться инкогнито. Формально, конечно, ведь вы уже и так догадались, кто я такой, и сейчас сидите, сложив ноги по-турецки у себя дома на кровати, пожирая с экрана мобильного телефона эту историю. Что же, история и правда немного странная, но оттого она так дорога мне. Но знаете, дорогие мои читатели, есть тайны, которые в тысячи и в миллиарды раз лучше этой истории, но их никто не увидит не узнает, потому что это уже только мои истории, мои маленький частички, из которых я соткан. И, знаете, история происходит прямо здесь и сейчас, и я не знаю, для чего записываю свои мысли. Возможно, в дальнейшем мне это очень поможет. Кстати, что вы знаете о музах? Наверняка те, кто читал древние мифы представляют себе легкую девушку, со светлыми волосами в легком платье, которое тканью облегает все изгибы тела, с ветвью оливы в руке. Ну или для кого-то вдохновение сравнимо лишь с атмосферой. Например, некоторые мои знакомые утверждают, что порой им хватает дуновения ветра под определенное настроение и строчки сами собой складываются в ряды, не требуя мыслей, требуя только чувств. Для меня оба эти суждения в чем-то правы, а в чем-то — нет. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы очеловечивать свои музы и вдохновение. Пожалуй, благодаря этому очеловечиванию можно понять, почему песня под чуткой рукой одной музы, совсем не похожи на тексты со второй. Но почему люди часто воспринимают музу как женское существо? В идеальном случае, муза — бесполая и принимает тот образ, в который ты пожелаешь ее изменить. И муза одна, но она, подобно хамелеону, меняется, оставляя в образе частички других ее обличий. Сложно? Да, возможно я объясняюсь запутанно, но чуть позже, когда придет время, вы это поймете, когда я непосредственно перейду к истории. Возможно вы удивитесь, что это не ее начало, но уверяю вас, что в этом большом-большом тексте нет ни одного лишнего слова. Что-то вроде инструкции к хитроумной вещице. Другой вопрос, что люди не особо-то и любят пользоваться инструкциями, надеясь на «сам разберусь, не зря же диплом о техническом образовании получал», разламывают тонкий механизм и только потом, отчаявшись, смотрят в инструкцию, которая, в итоге, вместе с поломанной вещью, оказывается на помойке, рядом с мусором в виде остатков еды, бумаги и прочего. Так вот, друзья мои, история — вещь тонкая. Потому что история — часть души, часть нас самих, и разломав это вы, к сожалению, никогда не восстановите не только историю, но и доверие человека, который вам ее вверил под расписку. Хотя каждый рискует, когда доверят такие вещи кому-то кроме себя, но, кажется, я отвлекся. Что же, пожалуй на этом можно и начать историю.

***

Луна необычайно ярка сегодня. И необычайно щедра на свое серебро, кистью касаясь домов, улиц, занавесок. И даже лицо какого-то юноши оно не пощадило, неосторожно задев его нос, отчего тот чихнул и перестал дремать. Посмотрев на часы он слегка сжал зубы: подремал час. Тоже неплохо, но теперь надежды на то, что он уснет, оставалось мало. Луна, словно извиняясь за потревоженный сон, ласково коснулась его черных волос, играя с прядями, заставляя их поочередно загораться серебряными отблесками. Юноша, растрепав свои волосы, легко улыбнулся и принял важное решение - отправится в паломничество за кофе. Он встал, потянулся и осмотрелся: комната была старой. Кое-где уже обсыпалась штукатурка, на стенах были трещины. Старый паркет уже хорошо пообтерся о ноги всех въезжающих и выезжающих жильцов. Молодой человек жил здесь уже достаточно долго. Квартира хоть и была неказистой, но она была недалеко от центра, да и вид из окна был шикарный, а самому парню нравилась неказистость и легкая разрушенность его жилища, потому что как никогда он чувствовал, что атмосфера и окружение полностью соответствует его внутреннему состоянию. Юноша был студентом. Третий курс, лингвистика. Конечно раньше это прельщало, а сейчас на плаву его держало только творчество. Да и то, психанув из-за того что в апреле и оно так слишком часто приходило к нему, а он его игнорировал и не записывал свои идеи, решило прогуляться к другим не спящим людям в Минске. И вот уже месяц парень не спал, боясь пропустить какую-то важную вещь... Если она придет, конечно. А он очень ждал. Да и незакрытые хвосты зачетов начинали подрагивать в ощущении "свежего" и "приятно холодящего душу" дыхания сессии. Вдохновение было его другом. Он даже имя ему дал - Пьеро, а за то, что он принимает непосредственное участие в создании стихов и мелодий, Пьеро плотно переплелся с юношей, становясь главным героем всего вышеперечисленного. Пьеро был удивительно молод. Если сам автор был двадцати двух лет отроду, то ему на вид можно было дать 19. Он был худ и высок, всегда одет в белую свободную рубашку и черные джинсы. Черные волосы, которые слегка вились, но были подстрижены достаточно коротко, обрамляли бледное лицо с огромными выразительными глазами зеленого цвета. Пьеро был всегда печален. Из его привычек его компаньон знал о смыкании губ в жесткую полосу, если ему что-то не нравилось, и натягивание манжетов рубашки до костяшек, будто в судорожной попытке спрятаться. Говорил он тихо, но мелодично и никогда не повторял того, что сказал. Принципиальным ли он был? Наверное да. Тим уже поставил чайник на плиту, открыл навесной шкафчик, извлекая оттуда банку с кофе. Как раз на одну кружку. Надо где-то найти деньги на кофе, без него и жизнь не так пахнет. Он высыпал остатки кофе в кружку, банку отправил в мусорку, залил кофе кипятком, но решил подождать, пока тот немного поостынет, а пока... Юноша извлек из кармана сигареты и закурил. За окном шел дождь, а оттого мокрая молодая листва приятно шуршала, а украшенная лунным светом, зрелище было просто волшебным. Запах табака разнесся по квартире моментально, но парень снова сделал затяжку, наблюдая за жизнью по ту сторону окна. - Снова куришь? - произнес тихий голос прямо над ухом юноши, отчего тот вздрогнул и обернулся. Так и есть - Пьеро. Он стоял перед ним и улыбался, что значило то, что у него есть блестящая идея, а потому медлить не стоит. Но юноша пока не особо спешил и торопливо затушил сигарету в пепельнице. - Ха! Пьеро! А можно обнять? - юноша расставил руки для обнимашек, зная, что ему ответит на это его друг. Но он на самом деле был рад его видеть. - Тим, ты же знаешь, что я просто образ в твоей голове, очеловеченный и одухотворенный, - печально произнес Пьеро. Тим присмотрелся. Выглядел его друг как-то странно. Волосы почему перестали виться и стали гораздо длиннее, достигая плеч. - Пьеро, а это... - Потом, -отмахнулся от него тот, - Иди за бумагой. После они сидели на кухне, споря и рассуждая, складывая, разбирая и снова складывая, пока текст не приобрел очертания. Тим довольно отхлебнул свой уже остывший кофе. - Так все таки, что с тобой? - юноша посмотрел на Пьеро,а тот лишь печально растянул уголки губ. - Время пришло. - Какое время? - посмотрел на него Тим, а тот пожал плечами и тихо ответил: - Уходить. Парень поставил кружку на стол и в недоумении посмотрел на Пьеро, который так же печально смотрел на него. Тиму даже показалось, что тому еще более грустно, чем ему. - Почему? - тихо вздохнул парень, глядя на Пьеро, - Ты мой друг и ты мне нравишься такой, какой ты был. - Грядут большие перемены. Да и я бы не изменился, если бы ты этого не хотел. Ты чувствуешь это, просто пока оно мимолетно, - улыбнулся юноша, проводя ладонью по блокноту с текстом песни. - И сколько? - спросил Тим, закусив нижнюю губу. Стало так грустно, будто его друг умирал. Черт дери, он же на самом деле умирал! - Месяц, может два, - Пьеро тоже закусил губу. - Мне будет очень грустно без тебя, - тихо произнес Тим, опустив голову. - Поверь, тот, кого ты увидишь, тебе тоже понравится. И он будет чем-то похож на меня, но только иногда. Запомни - никто не появляется просто так и не исчезает в никуда, - загадочно улыбнулся Пьеро и встал. - Уже? - Да, пора. Вот, смотри! - он показал на свои волосы, кончики которых окрасились в красный цвет, - Ты даже возьмешь некоторые его черты для своего образа. Правда потом станешь непохож на него, - задумчиво произнес Пьеро. - Я могу что-то для тебя сделать? - встал Тим, на секунду остановив Пьеро. - Да. Попрощайся со мной творчески, - ответил парень и, улыбнувшись, зашел за угол коридора. Тим знал, что теперь его там нет, а "на сердце осталась туманом глухая тоска".*

***

Концерт прошел замечательно. Столько энергии и драйва. Некоторые особо впечатлительные особы плакали в этот вечер. Но не смотря на все это, на весь позитив, легким люфтом печали на сердце Тима отпечаталась строчка "Прощай, Пьеро!" Он вышел за кулисы и увидел Пьеро. Если его можно было так назвать. Теперь он был другим, одетым в черное и от печали не осталось былого следа. Он улыбался чаще, голос стал громче, увереннее, и часто, если ему что-то не нравится, говорил "Сходи на гильотину". Милый малый. Но Тиму он нравился своей непосредственностью. От Пьеро у незнакомца остались только зеленые печальные глаза. - Спасибо, - улыбнулся незнакомец той самой улыбкой, которой улыбался Пьеро. - Тебе спасибо, что был со мной все эти годы, - печально улыбнулся Тим, - И за прекрасную песню тебе на прощание. - Ты же помнишь, что мы еще увидимся? - спросил Пьеро, словно боялся, что сам никогда больше не придет. - Знаю. Знаю, - улыбнулся Тим. Пьеро расставил руки для объятий, а Тим недоумевающе посмотрел на него. - Ты же... - Да-да. Образ, очеловеченный и одухотворенный. Но я не просто так просил тебя попрощаться со мной. Тим улыбнулся и обнял Пьеро в ответ, почувствовав ответные объятия. От был теплым, его объятия согревали, но Тим чувствовал, как тяжело было самому Пьеро и как грустно стало Тиму. - Пора, - прокашлявшись заявил Пьеро и отстранился. Пьеро потер влажную щеку ладонью и, улыбнувшись грустной улыбкой, проговорил, - Прощай, Тим Эрна. - Прощай,Пьеро! - улыбнулся Тим, а потом торопливо добавил: - Подожди, а как зовут его? Пьеро загадочно улыбнулся. Глаза его стали менять цвет. Правый глаз стал карим, а второй медленно становился бледнее, переходя в голубой. - Аспер, - ответил тихо Пьеро, а следующую секунду Аспер недоумевая уставился на Эрну, а потом изогнул губы в довольной усмешке. - Привет. Ты Тим? - уверенный голос требовал ответа, и Тим улыбнулся. - Да. Я Тим. Привет, Аспер.