Карта города

      Хенвона будит шум за его окном. И парень злится. В который раз, блять? В который уже чертов раз?       За окном крики; это раздражает только потому, что подобное происходит двадцать четыре на семь. Район это такой, не очень благоприятный. Тут на каждом углу пьяницы, шлюхи в подворотнях, крики ругающихся неблагополучных семей, наркоманы, но все вполне себе так безобидно, если можно сказать так. Это место не подходит для бедного продавца-консультанта Хенвона, у которого денег хватает только на эту несчастную зачуханную квартирку.       Ладно, квартира, на самом деле, не такая уж и плохая. Да, всего по минимуму, но зато чисто, никаких проблем с сантехникой и проводку сменили только год назад. В общем, никаких пожаров, потопов в отсутствие хозяина не будет. Она еще совсем по дешевке досталась, так чего же ее не любить?       Только из-за того, что за окнами бардак, а так-то и соседи за стеной и сверху — неплохие люди; Хенвон их не знает, но они не шумные, а это уже классно само по себе.       Парень раздраженно встает с кровати в одних трусах, подходит к окну и бурчит себе под нос: — Да что там, блять, убивают кого-то, что ли? — и с психу закрывает окно. Пусть лучше жарко, чем шумно. За-е-ба-ли, парень клянется.       Однако у него, слава богу, никаких проблем со сном вообще нет, только голова касается подушки, он сразу же засыпает крепким и здоровым сном до самого утра.       В половине седьмого встает опять злой. Но это ничего, на самом деле. Сейчас, пройдет полчаса, и он снова придет в норму. Хенвону нельзя быть голодным и испытывать потребность в сне и тогда он вполне себе безобидный молодой человек.       Он чистит зубы, умывается, все как положено утром. Завтракает яичницей с огромными двумя кусками бекона на всю сковороду, запивает все питьевым йогуртом со вкусом клубники и банана и быстренько одевается в повседневную одежду.       По дороге на работу он покупает себе еще клубничное мороженное и идет специально той дорогой, где побольше теней. Он только доедает мороженное, как телефон в кармане вибрирует. — Да, мам? — женщина спрашивает, как поживает ее сынок, он отвечает, что все отлично, как, в принципе, и всегда. Сессию всю закрыл с положительными оценками, теперь осталась только работа до следующего семестра. Мама интересуется, есть ли у него деньги, а он, как всегда, отвечает, что «да, мам, есть». Как это у него их может и не быть? Он же для того на заочку и поступал, чтобы матери его не пришлось пересылать деньги. Чтобы сначала зарабатывать себе на учебу, а потом уже и ей финансово помогать. Так что все в порядке.       Целый день он кружит вокруг приходящих клиентов и убалтывает множество женщин приобрести или навороченный пылесос, или блестящий электрический чайник.       На самом деле, Хенвон говорит совсем немного, просто те слова, что он произносит — убедительны, вот и весь секрет.       Начальник показывает большой палец вверх, Хенвон благодарит и вежливо кивает после конца рабочей смены.       Че по тому же маршруту идет домой, набирая сообщения другу.       Вы: Можно будет в выходные, я как раз свободен. Куда ты хотел там сходить?       Минхеки: Что значит «я хотел сходить»? : < Вообще-то хотели сходить вместе!       Вы: Это там, где мясо вкусное, да?       Минхеки: Вообще-то, это недавно открывшийся парк аттракционов, Хенвони: < ты запомнил из всех моих разговоров только то, что там вкусное жаренное мясо продают?       Вы: А, да. Наверное. Ну, короче, в выходные. Может, отшелестит мне еще премию, хорошо сегодня поработал.       Хенвон убирает телефон, когда переходит дорогу и заходит в родной закоулок. Место, где всегда шумно. Однако сегодня почему-то тихо. Хенвон бы так и прошел мимо обшарпанных розоватых стен домов, если бы не заметил, что какой-то человек сидит на голом асфальте, прижав колени к груди. Первая мысль — наркоман или пьяница. Вторая — нужна помощь. А хенвонова жопа же из благородных. Парень подходит к человеку, сидящему на асфальте. — Эй, вы как? — на него тут же уставляется пара голубых глаз. И губы растягиваются в приветливой улыбке. — Приятель, ты, кажется, из местных? — парень тут же встает на ноги, приободрившись. — Эм, да, — немного заторможенный Хенвон жмет протянутую ему крепкую ледяную руку. И Хенвону даже кажется, что этот парень ждал именно его, уж настолько тот счастлив встрече. — Тут такое дело, понимаешь, я не отсюда, — да, на это и было похоже. Он какой-то весь слишком чисто одетый и приятно от него пахнет, холодком веет, свежестью, что ли. — Не поверишь, документы украли, вещи стянули все, без копейки в кармане оставили. Варвары, — и еще усмехается своим же словам. Рассказывает так, будто с ним только что приключилось нечто удивительное, и Хенвон удивляется вместе с ним.       Хенвон тут же проявляет участие, услышав эту историю: — О, я могу тебе одолжить телефон. Помнишь хоть чей-нибудь номер? — светловолосый парень только руками разводит, качает головой и виновато улыбается. — Не помню, представляешь? А полицейский участок… — Хенвон качает головой, только парень начинает говорить. — Что, далеко? — Далековато. На метро надо, это место — та еще глушь. С метро на автобусе. Да и то я точно не знаю, сам недавно приехал, доводилось быть там только раз. Меня самого в первые дни тоже примерно так же обчистили, — чуть усмехается Хенвон. — Тут не очень благоприятный район, — жмет плечами он. — Да, я это уже понял, — он снова улыбается как-то стыдливо. Ему, кажется, стыдно, что он, с такими крепкими руками и мощным телом, попал в такую ситуацию, не смог постоять за себя. — Не хочу рушить твои надежды, но мой прежний бумажник так и не нашли, а я тут год примерно, так что… — он видит эту натянутую улыбку и потупившийся в землю взгляд. Взгляд человека, который не знает, что ему делать в сложившейся ситуации. — Слушай, — рука Хенвона как-то сама укладывается на его плечо и робко, но ободряюще хлопает. — Я без проблем могу тебя к себе пустить, а завтра проводить до станции. Объясню как пройти. Если что, у людей дальше поспрашиваешь, хорошо? — светловолосый, что был ниже примерно на полголовы, тут же расцветает, и его мощная рука жмет тонкую руку Хенвона. — Вот же, встретил человека среди!.. Спасибо… — и замирает. Они до сих пор не знают имен друг друга.       Хенвон сжимает ледяную руку сильнее, чуть улыбается, отмечая в голове до какой степени парень замерз, раз руки такие холодные. — Хенвон, рад знакомству. — Хосок, взаимно, Хенвон, — у него действительно очень искренняя улыбка, располагающая к себе и вызывающая доверие.       Хенвон показывает гостю свои скромные апартаменты и в заключении не хватает только фразы «ну, чем богаты».       Хосок рассматривает тусклые стены, скромный, но чистый дом и присаживается на кресло со словами: — Ты же не против? — Хенвон кивает, отправляется на кухню и говорит уже оттуда: — Чай или кофе? Йогурт не предлагаю, потому что пью его по утрам сам, уж извини, — но в ответ молчание. Хенвон зовет парня, но тот молчит. Хозяин дома ставит кипятиться чайник и возвращается в свою комнату. Кресло пустое. Он оглядывается по сторонам, проверяя на всякий случай наличие всех деталей в комнате. Мало ли, может, он впустил добровольно в свой дом вора. Но все, кажется, на месте. — Хосок? — Хенвон медленно поворачивается и сталкивается с вошедшим только что в комнату гостем. Он улыбается, а у Че сердце в пятки уходит, он делает шаг назад и испуганно вскрикивает. — Прости, напугал, — он снова кладет свою руку на плечо Хенвона, потрепав его. — Я чай буду. — Не пугай меня так. К свинине нормально относишься? — Да, отлично все, — он кивает, а Хенвон снова отправляется на кухню.       Они вместе ужинают, неловкое молчание между ними повисает. Хенвон думает, чего бы сказать такого, но вопрос находит сам себя, когда он ловит на себе пристальный взгляд голубых глаз. Взгляд острый и лишен дружелюбия, это кажется ему странным, потому что ну, просто потому что он не думал, что гость так быстро сменится в своем настроении. — У меня что-то не так с лицом? — Хосок не сразу оттаивает. Он не выходит из своей задумчивости, но взгляд опускает в тарелку рядом с собой, не притрагиваясь даже к мясу, которое стынет, и у Хенвона сжимается сердце. Еду нужно есть горячей, особенно мясо. Он ведет бровью в ожидании. — Слушай, а мы раньше с тобой нигде не встречались? — Хенвон пытается поймать на себе взгляд парня, рассматривая его внимательнее в два раза, хотя уже знает ответ и в нем уверен. — Не-а. Хотя… Нет, точно нет, — Че жмет плечами и активно жует мясо, закусывая мелко нарезанным огурцом в соевом соусе. — А что?       Хосок жмет плечами и снова осматривает комнату, затем самого Че. — Просто так спросил, — и берет в руки палочки, а они падают из его рук. Хенвон думает, что парень просто не аккуратен, хочет сказать что-то вроде «осторожнее», но лицо у него словно бледнеет и он сам становится синеватым. Как-то из-за этого даже вся еда могла встать комом в горле, но это же Хенвон. — Эй, ты в порядке? — Че поднимает палочки, доедая последний кусочек мяса.       Хосок растерянно еще раз оглядел комнату. — Не знаю. Я можно ванну приму? — Хенвон палочками вытаскивает из тарелки Хосока кусочек мяса и, кивая, указывает теми же палочками в сторону ванной. — Да, конечно, — с набитым ртом. — Сам разберешься там? — Да, спасибо, — и закрывает за собой дверь в ванную.       Хенвон убрал недоеденное в холодильник и принялся мыть посуду. Какое-то странное чувство посетило его, что-то нехорошее. Он выключил воду и прислушался. Тишина. Он не слышит шума воды из ванной. Поставив мокрую тарелку на стол, Че медленно подходит к двери и, сделав два стука, произносит: — Эй, там все хорошо? — но в ответ молчание. — Х-Хосок? — молчание. — Извини, я вхожу, — а дверь не закрыта. У Че второй раз за этот вечер сердце уходит в пятки, только на этот раз облегчение доставляет чуть ли не физическое удовольствие.       Хосок лежит в его ванне, а от горячей воды вверх поднимается пар. Парень раскинул руки вдоль бортиков и откинул голову, закрыв глаза.       Он медленно поднимает голову и выпрямляется, убирает руки и немного неловко ими прикрывается. — А, извини, — и Хенвон понимает сам, что немного неприлично смотреть так долго на малознакомого парня, принимающего ванну и все дела, поэтому отворачивается. — Ты не отвечал, и я решил войти. Все хорошо? — Да, спасибо. — Тебе легче? — Да, спасибо, — он больше не казался таким лучезарным, как в первые минуты знакомства. — Ну ладно, — и Че закрывает за собой дверь, вздыхая облегченно. В памяти всплывает хорошо сложенное тело Хосока, такое бледное и правильное, что Хенвон невольно задирает футболку, смотрит несколько секунд на свой плоский живот и смиренно вздыхает, отправляясь домывать посуду. Ну ладно, зато поел вкусно.       Хосок выходит в одних джинсах, с его тела крупными каплями стекает вода, брови сдвинуты и как-то он становится совсем мрачным. Во взгляде словно непонимание происходящего. Хенвону становится его жаль, он понимает, что до парня, кажется, только что доходит, в какое положение он попал. Он ведь, кажется, здесь совсем один, ничего не знает, возможно, он еще и плохо ориентируется на незнакомой местности. Хенвон, так тот вообще полный профан, только уже когда привыкнет, что-то соображать начинает. Сам первые месяца дорогу спрашивал каждый день, несмотря на то, что в его руках всегда был навигатор.       И как-то все у Че внутри от жалости сжалось. Он нашел нужным подойти к парню и положить ладонь на по-прежнему холодное плечо. Обнаженное и мокрое плечо, крепкое, расслабленное. — Ты не волнуйся. Хочешь, я завтра выходной, что ли, возьму? И мы с тобой… У тебя здесь есть кто-то? — Хосок не поднимает взгляда и качает головой. Никого нет у него. Хенвон активно старается что-то придумать. — Эй, слушай, давай… — Спасибо, Хенвон. Ты хороший человек. От всего… Сердца тебе спасибо, — Хосок берет руку парня и крепко-крепко ее жмет. Его глаза красивые, голубые, и это такая редкость, они нравятся Хенвону. Только вот теперь они приняли совсем холодный оттенок. И это почему-то не нравилось Че. — Давай я дам тебе во что переодеться. Пойдем.       Хенвон роется в своем шкафу, крепко держа в памяти белую растянутую футболку и свои серые спортивки. Спортивки он находит, а вот футболку — нет. — Слушай, не могу найти, что тебе дать. Просто немного будет тебе… — он пытается показать руками, активно жестикулируя. -…в плечах узковата — ты ведь такой… Ну, накаченный, что ли, — усмехается Хенвон. Ему неловко от неаккуратно подобранных и произнесенных слов, и он как-то самому себе под нос говорит: — Да. Надеюсь, хоть штаны… Ну, если что, ты их закатай. Кровать полностью в твоем распоряжении, так что вот…       Хосок переодевается в эти штаны. Они действительно длинноваты и уж очень обтягивают бедра. Хенвон охуевает от красивого рельефа. На нем штаны болтаются. — Удобно? — парень кивает. Врет, наверное. Просто ему неловко отказываться, Че ведь так к нему сердечно отнесся и обещал завтра помочь. — Хм, ладно. Располагайся.       Хосок забирается на кровать с ногами и смотрит за тем, как расстилает себе на полу Хенвон. — Хенвон? — М? — Ложись со мной, пожалуйста. Понимаю, не удобно, но не отказывай мне. Мне самому неудобно, просто я тут пришел, а ты… Ну, мне неудобно, что я тебя стесняю. Поэтому ложись, ладно? Это же всего на одну ночь, — Хенвон поджимает губу. — Хорошо, я тогда в душ и приду.       Хосок кивает и снова начинает рассматривать стены этого дома.       Когда Хенвон возвращается, вытирая темные короткие волосы полотенцем, находит своего гостя у раскрытого окна. Он высовывается практически наполовину и это реально пугает. Че кажется, что у Хосока не совсем хорошие намеренья, и он очень медленно подходит к нему, кладет руку на плечо. — Все хорошо? — Хосок кивает, не поворачиваясь. Его короткие волосы развивает поднявшийся ветер, погода портится. — Давай закроем окно? Думаю, дождь пойдет. Смотри, как там затягивает.       Парень слушается и закрывает окно. У Че гора с плеч. Он правда подумал, что Хосок хочет выброситься. На самом деле это пугает… Одна только мысль, что кто-то на твоих глазах… Ужасно. — Если что-то будет нужно, то ты… — Че замолкает, потому что на него снова уставляется пара голубых глаз. И парень невольно говорит вслух: — У тебя глаза необычные. Это ведь не линзы? — Хосок хмурится и подходит к зеркалу, рассматривая себя. — Нет, не линзы. — Если не секрет, откуда ты? Ты же иностранец, да? — Ну, я из… Гонконга… Да. — Ну, в смысле, а происхождение твое? У тебя внешность довольно необычная, у тебя… — А тебе нравится? — взгляды встречаются. Хенвон теряется и первый рвет контакт, сразу же. Взгляд Хосока переносить на себе становится все тяжелее и тяжелее, он сам становится каким-то грузным, заставляет Хенвона нервничать. — Ну, — он тянет, закусывая нижнюю губу. — Да, довольно непривычно.       Хосок улыбается, и Че думает, что успел соскучиться по улыбке, которая смягчает и сглаживает эти неловкие обстоятельства.       Он определенно вызывал больше позитивных эмоций в первые минуты знакомства. Может, к нему только-только приходит осознание случившегося?       Это здорово. Ну, улыбка.       Как-то здорово.       Хосок подходит с этой же улыбкой на губах к Хенвону. Останавливается на маленьком расстоянии между ними, смотрит в глаза. А Хенвон как-то тоже смотрит, тоже как-то ему совсем нравится и… Волнует, внутри словно замирает. Глаза как-будто, блять, реально затягивают в себя. Как-то неловко становится, у Че ладони потеют, он прикрывает глаза и слегка подается к Хосоку, который в свою очередь проделывает то же самое. Чужое дыхание чувствуется совсем близко, губы касаются губ напротив. Это так мягко и совсем холодно, именно этот холод и отрезвляет.       Че отходит на большой шаг назад. — Я понимаю, что тебе плохо сейчас, — он откашливается. — Но все будет хорошо. Я, если что, финансово немного помогу, вернешь как сможешь, если что. Но я это, я не из этих, просто… — Хосок понимающе кивает. — Да, извини. Это я виноват. — Да нет-нет, нормально все, правда. У стены ляжешь или с краю?       Хенвон укладывается с краю и засыпает сразу же, только его голова касается подушки.