Мразь

Я всматриваюсь в огонь. На языке огня раздается «не тронь» и вспыхивает «меня!» От этого — горячо. Я слышу сквозь хруст в кости захлебывающееся «еще!» и бешеное «пусти!» Иосиф Бродский. Горение

Комната сейчас казалась едва знакомой, хотя сколько лет я уже живу здесь? Два года? Три? Сквозь застилающую пелену слез очерчиваю взглядом глянцевые бока фортепиано и невольно вдыхаю застоявшийся неприятный воздух, перемешанный с приторным смрадом дешевых духов очередной твоей подстилки. Этот запах затягивает удавку на моей шее. Мне кажется, что я чувствую его везде, что я сам пропитался этим отвратительным ароматом. Кажется, только ты остался нетронут им. Да, ты по прежнему приятно пахнешь своим дорогим древесным одеколоном. Брезгливо подцепляю двумя пальцами край простыни. Она вся в следах от спермы, где-то даже от крови. Меня начинает мутить от их запаха, поэтому я стараюсь задержать дыхание, меняя наволочки на подушках и пододеяльник. Грязное белье закидываю в корзину, и вдруг мой взгляд падает на связанный узлом использованный презерватив. Мерзость. Какая мерзость! Как это грязно, пошло, отвратно. Я не могу заставить себя прикоснуться к использованному средству контрацепции. Отворачиваюсь, подхватываю на руки корзину и спешно ухожу из спальни. На кухне пьют кофе. Ты, такой великолепный, расслабленный, в расстегнутой мятой рубашке и домашних штанах куришь, разглядывая двух своих шлюшек, сидящих напротив. Я не знаю, как зовут этих подстилок. Да и ты сам этого не знаешь. Какая разница, если больше мы никогда с ними не увидимся? Девушка сидит у тебя на коленях своей тощей задницей в одних только дешевых кружевных трусах, потертых от времени, широко расставив ноги. Меня снова мутит. Я вижу жесткие курчавые волоски, выглядывающие из-под ткани. Дешевая майка обтягивает ее тело, но все равно можно заметить обвисший живот и некрасивой формы грудь с торчащими сосками. И как только ты мог выбрать такую отвратительную прожженную шлюху? Ее жидкие светлые волосы падают на твои плечи. Я бы побрезговал касаться ее. Возможно, у нее вши. Но это тебя не волнует. Ты смеешься над шутками, которые она выдает своим прокуренным голосом, и разглядываешь другую проститутку. Точнее, проститута. Парень, по сравнению с девицей, выглядел не броско. Простая футболка и дешевые джинсы, натянутые на худощавое тело, волосы коротко подстрижены, в брови колечко пирсинга. Когда я вошел, парень удивленно посмотрел на меня, будто не ожидал увидеть здесь кого-то ещё. — Ты только что пришел? — спросил он. На удивление спокойный и приятный голос. — Я всегда здесь был. Живу тут, — немного раздраженно ответил я и поймал твой изучающий взгляд. Будто ждешь, что я буду делать в следующий момент. — Брат? Симпатичный, — повернулась ко мне девица. Стало неуютно под их взглядами. — Он мой парень, — равнодушно произносишь ты, а у меня сердце в пятки уходит. Швыряю корзину с бельем на пол и ухожу в комнату. *** — И он опять привел своих шлюх! — размазывая слезы по красным щекам, стону я. Слезы все лились, и я буквально захлебывался в них, но продолжал шептать, жалуясь на свою тяжкую судьбу. — Ему плевать на меня! Плевать! Он просто играется мною. Даже от них не скрывает, что мы встречаемся! Он… он вечером приводит проституток, а ночью развлекается со мной, давая призрачную надежду, что все еще любит! Ма-акс… — Ну-ну, не плач, Димка! — крепкие руки нежно приобняли меня за плечи. Я прижался горячим лбом к его груди и бормотал что-то, бормотал, потому что так хотелось рассказать кому-то. Макс - хороший друг. Очень хороший. У нас много общего, несмотря на то, что между нами семь лет разницы. У него есть красавица жена и ребенок — славная дочка Танечка, моя крестница. К моим отношениям с Владом относится лояльно. — Уже поздно. Давай я отвезу тебя домой? — прошептал он, поднимая мое лицо ладонями. Я отвел глаза. Видок у меня сейчас ужасный. — Д-да… — закивал я и вырвался из его рук. Умывшись, я с отвращением посмотрел на свое красное лицо, опухшие глаза, и мне снова захотелось зарыдать в голос. Домой не хотелось. Влад наверняка сейчас развлекается с очередными проститутками… Так и было. Стоны я услышал еще на лестничной клетке. Попрощавшись с Максом, я поймал его сочувствующий взгляд и вошел в квартиру. Шлюшка кричала сегодня особенно громко. Кажется, это был парень, хотя кто их разберет. Черт, он там его пытает что ли? Из комнаты раздался грохот, сопровождавшийся отборным матом. Я, стараясь не реагировать ни на что, отправился на кухню и налил стакан воды. Паршиво. Как же паршиво. Сейчас он выебет этого мальчишку, а потом примется за меня. А я… буду рад. Буду лежать, раскинув ноги перед ним, цепляться за него, как за последнюю надежду, стонать в голос, отдавая не только тело, но и душу, всего себя. Послышались торопливые шаги. Я обернулся и увидел того парня, что сегодня утром принял меня за брата Влада. — Дима? — удивленно приподнимает он бровь и прикрывает за собой дверь на кухню. Отворачиваюсь. Мне противно находиться рядом с ним. — Меня Тимур зовут, — зачем-то бормочет. — Твой парень настоящий садист, — жалуется он. — Чего ж ты ушел от него только сейчас? — равнодушно выдаю я, хотя в душе буря эмоций. — Он кончил, — растерянно выдает Тимур и подходит ближе ко мне. Что он только что сказал? В каком смысле? — Скажи по секрету, что у вас происходит? Почему он водит домой проституток, когда… — Когда есть я? — заканчиваю я за него предложение и недовольно зыркаю, разворачиваясь, чтоб уйти. — Какая тебе разница? Твое дело раздвигать ноги за деньги. — Фу, как грубо, — беззлобно кидает мне в спину парень. Не реагирую. Прохожу в нашу с Владом спальню. Здесь все еще витает стойкий запах секса, дешевой смазки и водки. Сам виновник всех моих бед лежит поперек кровати и курит, выпуская струйку дыма в потолок. Пепел струшивает на ковер. — Ты нормальный вообще? — холодно произношу я. — Я сколько раз просил тебя пользоваться пепельницей? — И что? — его безразличный голос делает мне еще больнее, чем когда он отвечает грубо. Просто пустое место. Устало присаживаюсь на кровать рядом с ним и вздыхаю. — Почему ты так со мной поступаешь? — шепчу, рассматривая грязные пятна на простыне. Кровь? Ну да, Тимур же сказал, что Владлен сегодня был особо жесток. Резкое, едва уловимое движение, и он валит меня на кровать, а сам усаживается на моих бедрах, припечатывая к кровати. Затравленно смотрю в дверной проем, но Тимур все еще на кухне. В коридоре никого, видны только кусочек двери в ванную и стена. Наклоняется ко мне, обманчиво ласково проводя губами по шее. Я морщусь от запаха водки, но не делаю попыток скинуть его с себя. Горячие ладони касаются моего живота. Он задирает футболку повыше, гладит, а кожа под его пальцами покрывается мурашками. Зачем? Зачем он так нежен со мной? Губы касаются щеки. Такой невинный поцелуй… — Хватит, — шепчу я, а сам выгибаюсь под его ласками. Я никогда не смогу простить себя за это. Одна рука Владлена скользит по животу ниже, забираясь под ремень джинсов. Поглаживает чувствительную кожу, одновременно с тем осторожно прикусывает зубами мочку уха. Так приятно физически, так больно душевно. — Тебе же нравится, — мурлычит Владлен, принимаясь расстегивать пуговицу на моих штанах. Приподнимается с меня, помогает стянуть ненужную одежду. Снова припадает губами к шее, спускается поцелуями ниже, приятно щекоча дыханием. Его язык скользит по животу, а потом он обхватывает губами головку моего члена и сразу же начинает сосать, то облизывая самый кончик, то позволяя скользнуть глубже. Я сжимаю пальцами простынь, забывая, что мы дома не одни, что буквально пять минут назад на этой простыне он трахал Тимура, что недавно я плакался Максиму… Забываю обо всем. Ну почему? Почему он всегда так нежен со мной? Я никогда не испытываю никакой физической боли в момент близости. Ну, разве что совсем немного, но и это происходит не по его вине. Он ни разу не поднял на меня руку. Даже не замахнулся! Закрываю глаза, позволяя вытворять с собой все, что ему вздумается. Смазанные лубрикантом пальцы медленно проникают в меня, растягивая. Приятно, черт возьми! Я наслаждался тем, как они скользили во мне, выходя полностью и проникая до самого основания. Сначала два, потом добавился третий. Владлен приник поцелуем к моим губам, и я с жадностью ответил ему. В такие моменты мне казалось, что он только мой, что нет никаких проституток и… — Нет! — закричал я, отпихивая от себя Влада двумя руками. От неожиданности он даже не успел среагировать. Я откатился на другую сторону кровати, вскочил на ноги, поспешно натягивая на себя штаны. Тело все еще горело от его прикосновений. Слезы потекли по щекам, отчаянно хотелось завыть, закричать, что я не игрушка и не надо трахать меня на кровати, еще не остывшей от тела другого парня, что мне надоело делить его с кем-то еще. Но я только прижал руку к лицу, сгибаясь пополам от боли, что копилась во мне, желая вырваться наружу. Владлен был несколько озадачен таким моим поведением. Всегда спокойный мальчик Дима сейчас был на грани истерики. Но мне было плевать. Он даже не дернулся в мою сторону, а я уже вскрикнул и вылетел из комнаты, кидаясь в коридор. Схватил куртку, сунул ноги в кроссовки и, даже не завязывая шнурки, не взяв деньги или телефон, кинулся прочь.