Мразь

— Зачем ты издеваешься надо мной? Идиотский вопрос, тем более, что задаю я его не первый раз и, конечно же, в очередной раз не получаю ответа. От заправляет прядь моих отросших волос за ухо и улыбается одними губами. — Ты забавный. А почему ты сам не уходишь? — А смысл? Если ты попросишь, я засуну свою гордость в задницу и все равно вернусь к тебе. Наверное, ты мое проклятье. Владлен обнимает меня, прижимая к себе, и я тихо поскуливаю, утыкаясь ему в шею. — Дурачок. Я твое счастье. И я, черт возьми, соглашаюсь с ним. Безумие какое-то. Музыка на заднем плане грохочет, танцуют полуголые девицы и парни в латексных костюмах, цветомузыка бьет в глаза и кальянный дым дурманит голову. Мы в клубе, впервые мы выехали куда-то вместе. И эти блядские узкие штаны, в которых мне так тесно и неуютно, и мое положение подле него, и все смотрят, смотрят, смотрят на нас… Когда к нам подходят двое крепко сложенных мужчин при костюмах, я чувствую, как напрягается Владлен, а значит ничего хорошего ждать не приходится. Всё плохо, всё очень плохо. А когда Влад соглашается с ними выйти «перекурить», у меня сердце падает в пятки, и я в панике цепляюсь за рукав парня, не желая его отпускать. — Да успокойся ты, — он бьет сильно, наотмашь, так, что щека мгновенно вспыхивает болью, и я едва ли не падаю обратно, но пальцы все еще сжимаются в мертвой хватке. — Хорошая сучка, — один из мужиков звонко шлепает меня по заднице, оценивающе осматривая. Я невольно вскрикиваю и расцепляю руки. Владлен толкает меня в плечо, и, не удержавшись, я падаю на глазах у сотни людей, падаю на пол рядом с диваном, задев столик. Бутылка виски, опустевший стакан и тарелка с мармеладным конфетам падают сверху. Унизительно. Как же унизительно. — Ах ты ж блядь! — Владлен вздергивает меня на ноги и за шкирку, как нашкодившего котенка, тащит к выходу, не обращая внимание на мое слабое сопротивление. Незнакомые мужчины следуют за нами и уже на улице начинают свой неспешный разговор. — Я пойду в туалет, смою все это, — тихо произношу я, желая убраться из-под цепких взглядов мужчин. Какого черта он заставил надеть меня эти долбанные штаны. «Ножки красивые» говорит. — Валяй, — лениво отмахивается он, доставая пачку сигарет и зажигалку. Когда я возвращаюсь, мужчины уже ушли и Владлен курил в одиночестве, полагаю, не первую сигарету. Смотрит на меня как-то странно, улыбается. — Кто это был? — робко спрашиваю я, ероша мокрые волосы. От меня за версту воняет спиртом. — Я проиграл в покер на прошлой неделе. Играли на желание с одной важной шишкой. Они вернулись за «желанием». — И что же они хотят? — следуя за Владленом к его машине, поинтересовался я. Владлен был хорошим игроком в покер, неплохо мухлевал, прекрасно блефовал, скрывая эмоции. Мы сели в машину, но заводить двигатель он не спешил. — Тебя. Они хотят тебя на одну ночь. Я задохнулся от ужаса. Дыхание в миг перехватило, словно на меня вылили ведро ледяной воды. А потом… фонари все так же мерцали, заливая электрическим светом черное полотно асфальта, фары проезжающих мимо машин то и дело выхватывали из мрака подворотен силуэты бродячих собак и котов, а я все так же сидел, устремив невидящий взгляд на вывеску клуба, в сотый раз читая название «Visions & Dreams». — Ты не шутишь? — холодно спросил я, даже не взглянув на Владлена. Тошнило. От предательства, от него. — И тебе не противно, что меня будут трахать незнакомые люди? Я же знаю тебя, ты побрезгуешь прикасаться ко мне после. Он ничего не ответил, только лениво курил и наблюдал за идущей по тротуару девушкой. Цок-цок-цок, раздавался перестук ее каблучков. Ножка за ножкой, походкой от бедра вышагивала юная красавица, привлекая к себе всеобщее внимание. Владлен, наверное, и не думал отвечать на поставленный вопрос. Кажется, он даже не слышал его, все его естество тянулось к девушке. — Я понял. Сделаю все, что надо. *** — Господа, минуточку внимания! — мужчина во фраке картинно взял в руки два коньячных бокала и звонко ударил их друг о друга. Немногочисленная компания повернулась в его сторону, отрываясь от своих важных дел: игры в покер, разговорах о политике, бизнесе и машинах. Я чувствовал себя неуютно среди всей этой роскоши, хотя большинство мужчин в зале выглядели очень…кхм… не очень. Одним словом — уголовники с харей метр на метр и щербатым оскалом. Владлен стоял рядом, собственнически обнимая меня за талию и довольно улыбаясь Страха почему-то не было. Скорее желание отодвинуться от Влада подальше и слиться со стенкой, исчезнуть, испариться, сдохнуть наконец-то. — Господа, вот, как я вам и обещал, главная звездочка нашей программы. Помниться мне, вам понравилось, как прошлый раз вас обслуживал мальчик. Мы решили повторить эксперимент и пригласили на этот раз не профессиональную шлюшку, а… — хозяин мероприятия, как назвал его Влад, приподнял мою голову за подбородок и мягко спросил: — ну, скажи мне, милый, чей ты? Толпа разразилась хохотом, а я онемел от обиды. Да что ж за гадство то такое?! Владлен мягко убрал руку мужчины от моего лица и с ухмылкой ответил: — Да, друзья, этот парень мой, и он всегда был только моим, но сегодня я поделюсь ним с вами. Как пафосно, блять. — На целую ночь он ваш. Конечно же, с согласия самого мальчика. Я сглотнул, поднимая испуганные глаза на едва ли не капающую слюной публику и, почти не дрогнув голосом, ответил: — Я согласен. Мужчины, совсем как дети засвистели, захлопали и начали подниматься со своих мест. Я отпрянул назад, но Владлен не дал мне возможности сбежать, а, наоборот, подтолкнул вперед, прямо в объятья какого-то лысого и с наколкам. Его рука скользнула в джинсы сзади, проходя по ложбинке, надавливая на дырочку толстыми, как сосиски, пальцами. Он что-то бормотал, а я только слышал за спиной неторопливый разговор Владлена с хозяином мероприятия. — Может, тебе не стоит смотреть на это все? — спросил мужчина. — Мы договаривались, что я буду вместе с ним все это время, — категорично заявил Влад. Я облегченно всхлипнул, даже позволив беспрепятственно себя раздеть. Дома я тщательно подготовился, как просил Владлен. Теперь я везде гладенький, чистенький и растянутый. Ради моего же блага, да. — Мы завяжем тебе глазки, ладно? — ласково перебирая пряди волос, прошептал на ухо незнакомый мужчина. Его пальцы уже вовсю трахали меня под голодными взглядами-прицелам его товарищей. — Нет, — испуганно покачал головой я, неотрывно глядя на Владлена, что привалился к стене, наблюдая за картиной. Когда хватка на плечах усилилась, я дернулся сильнее, чувствуя подступающую панику. Лишиться возможности видеть, что со мной происходит? Ни за что! Влад медленно двинулся к нам, и я с трепетной надеждой ждал, что вот сейчас он отшвырнет наглых мужиков, заберет меня из этого проклятого места, обнимет, скажет, что я нужен ему и… он действительно отстранил, обнял, погладил по спине и успокаивающе произнес: — Так надо. Просто позволь закрыть тебе глазки, и клянусь, я буду все время рядом, буду разговаривать с тобой. Тебе так будет легче. Я глупо закивал, глядя на его неестественно красивые губы, а потом на меня надели повязку и нагнули над столом. Я послушно раздвинул ноги, ложась животом на столешницу. Чей-то небольшой член вошел гладко, безболезненно и все, что мне оставалось делать, это терпеть унижение, прислушиваясь к пошлым комментарием. Один член сменился другим, третьим. Ноги затекли в такой позе, и я разогнулся, давая понять, что устал. Тогда меня толкнули на диван, в коленно-локтевую. В губы кто-то уперся головкой, и я принялся сосать, механично, безэмоционально. Трахавший меня сзади мужчина кончил, и несколько минут ничего не происходило, а потом вдруг на затылок легла твердая рука, с силой надавливая. Член проник в горло по самые яйца. Глотку сжало спазмом, боль пробрала до костей, выгоняя из глаз слезы, но закашляться я не мог, потому что рука на затылке держала крепко. — Эй! — раздался возмущенный голос Владлена, и я, почувствовав свободу, слетел с члена и с дивана одновременно. Перевалился на живот, отчаянно кашляя и задыхаясь. В лицо плеснули воду, я сплюнул вязкую слюну и обессиленно повалился на пол, но руки подняли меня вверх, словно я ничего не весил и вновь усадили на член. Большой член. Я зашипел, царапая плечи мужчины, но он лишь приподнял меня за бедра и начал вбиваться со скоростью отбойного молотка, мать его, разводя ягодицы в стороны, всем на обозрение. В губы снова толкнулась влажная головка, и я послушно заглотил, посасывая, втягивая щеки, потирая языком. Последние глубокие толчки принесли новую порцию боли, и я тихо застонал. И снова мне в глотку толкнулись членом, так, что я уперся носом в покрытый жестким волосом лобок. Попытался расслабить горло, но получалось плохо. — Давай его горловому минету научим? — хрипло спросили откуда-то сбоку. — Давай, — ответил другой, и вот меня уже сняли с обоих членов, уложив на диван, на спину так, что моя голова свисала с края. — Высунь язычок, расслабь мышцы и постарайся не думать, — ласково произнес до боли знакомый голос, и диван рядом со мной спружинил. Рука Владлена сжала мою, и я почувствовал ту поддержку, что была мне сейчас так необходима. Высунув максимально язык, я ощутил, как чей-то член медленно продвигается вглубь. Совсем недалеко, потирается о нёбо, задерживается ненадолго, а после плавно скользит дальше. Меня затошнило, сработал рвотный рефлекс, но блевать было нечем, меня предупредили, чтоб я ничего не ел. С меня стянули повязку, и член вновь толкнулся в глотку. Я попытался уйти, но бесполезно. Булькающие, мерзкие звуки и белесая слюна текли даже из носа. Я закашлялся, меня наконец-то отпустили, и я смог сплюнуть ее на пол. Все повторилось снова и снова, слюни, сопли, слезы, все это текло по моему лицу, а в глотку все толкались и толкались своими членам. Когда им надоело меня мучить, мне дали полотенце вытереться, и вновь завязали глаза. Чудненько, значит, это еще не конец. Мужчина обхватил меня за талию, почти любовно прижимая к себе, и лег на диван, проникая в меня средним по размеру членом. Сильные руки крепко обхватили за бедра, зачем-то замирая, и тут до меня до шло. — Нет, — глухо всхлипнул я, пытаясь соскочить, но куда там! Скользкая головка другого члена уже прижалась к растянутой до боли дырочке и начала медленно входить. Я протестующе замычал, заводя руку за спину, надеясь оттолкнуть мужчину, но меня тут же перехватили за запястье. А потом резко втолкнулся на всю длину. — Нет! — я вновь дернулся, чувствуя, как повязка на глазах промокла от слез. — Владлен! — охрипшим голос прошептал я, чувствуя, как мужчины начали двигаться. Больно. Охренеть как больно и унизительно. Я не переживу это унижение. — Прекратите, — зашипел Влад, и мужчины остановились. — Дайте ему привыкнуть, твари. Ласковая ладонь прошлась по моей напряженной спине, коснулась щеки и исчезла. Вновь приносящие муку движения, вновь боль и мои задушенные всхлипы. Последние резкие движения, меня буквально втрахивают, совсем не заботясь, что я чувствую, а я только скулю и отчаянно мотаю головой, пытаясь угадать, где может быть Владлен. Проклятая повязка на глазах! Мужчины кончают в меня и неспешно покидают растраханную дырку. Я вздрагиваю, ощущая, как по бедру стекает их сперма, и с глухим стоном свожу ноги вместе, придерживаясь рукой за спинку кровати. Меня никто не трогает, вокруг какие-то разговоры, смешки, кажется, даже в мой адрес, но мне плевать. Неожиданно хлесткий голос врывается в мои уши, а горячие ладони обнимают так ласково, так нежно, и мне кажется, что я ждал этих объятий всю жизнь. Я зарыдал уже в голос, вдыхая родной запах древесного одеколона, сигаретного дыма и чего-то еще, терпкого, сладкого. Влажных волос коснулись осторожные пальцы — робко, словно спрашивая разрешения. — Все скоро закончится. Еще два. А потом мы уедем домой. Хочешь домой? Медленно, словно нехотя, Владлен отстранил меня, и я, покачиваясь, остался стоять на коленях на проклятом диване. Меня подтолкнули в спину, и я, словно механическая кукла, встал в позу. Уже не больно и не страшно. Я уже где-то не здесь, не чувствую ни обиды, ни разочарования. Просто как-то пусто и… бессмысленно. Минута, две, три. Эти скорострелы мне только на руку. На автомате сосать один короткий член, подмахивать другому. Я читал, что равнодушие — последняя спасительная реакция организма. Сложно испытывать хоть что-то, когда по тебе, по твоей гордости, твоему самоуважению, чувствам, боли, любви и жизни проехались катком, раздробив на безнадежно мелкие осколки. Солженицын говорил, что самоубийца — это всегда банкрот, тот, кого загнали в тупик, отрубили руки и ноги, чтобы он не смог выбраться из ямы, продолжая существовать. Я уже заочно самоубийца. Нельзя так говорить, скажете вы, всегда есть ради чего жить, всегда есть выход. Может быть он и есть, вот только… Ласкающая рука подняла мою голову, мягко придерживая за подбородок. Повязка на глазах развязалась, и ткань мягко скользнула на пол. Я посмотрел абсолютно сухими глазами в лицо своей погибели. Владлен молчал, я молчал, толпа вокруг молчала. — Ну и тварь же ты, Влад, — расхохотался вдруг хозяин мероприятия. Его смех подхватили несколько человек, но как-то невесело, фальшиво. — Ну что, проверил? — продолжал издеваться мужчина. Дальнейшее я не мог слушать. Под прицелами десятка глаз поднялся, нашел свои тряпки, небрежно скинутые в углу, и принялся одеваться. Замер у самой двери, в последний раз посмотрел на Владлена, обвел взглядом молчаливую толпу… и покинул комнату.