crackhouse

Раннее утро встречает пасмурно, даже немного хмуро и раздражительно. Деревяшка в углу комнаты яростно пищит, грузно обволакивая барабанные перепонки, тем самым оповещая о начале очередного, такого нежеланного парнем бесконечного дня. Ему давно кажется, будто его заперли в каком-то глупом фильме. А затем поставили на повтор один и тот же промежуток. С утра он тяжело встаёт по зову будильника, одевается-умывается, мечется по дорогой белоснежной кухне, в спешке перекусывая, а после бежит в уже сигналящую припаркованную внизу машину, которая везёт его навстречу скучному триллеру, где он в итоге снова играет главную роль (как бы сильно он ни хотел оставаться за кадром). Только самое главное отличие его жизни от фильмов в том, что весь кинематограф, так или иначе, строится на хэппи-эндах, дабы угодить зрителю. А ему и угождать-то некому. Даже родители успели давно в нем разочароваться. Быстро натягивая спортивки с кроссовками, он снова направляется в самый дальний угол своей квартиры. Бездумно перебирает ногами, одновременно грузно потирая слипшиеся глаза в бесполезной попытке проснуться. Его шаг прерывает резкий и настойчивый стук в железную дверь. Он одним движением отворяет замок, затем тянет железо на себя. — Тебе чего? — Глеб медленно проходится взглядом по лицу девушки, затем переходит на темные волосы, далее скользя вниз по телу. — Можно я схожу в туалет? — безжизненным голосом ведёт та, после чего устало трёт глаза тоненькими пальцами. И в этот самый момент парню она кажется самым беззащитным комочком в мире, которого лишь хочется уберечь от всех бед. Но никак не держать в сыром подвале. — Эм… Да, конечно, — отчего-то заторможенно ведёт тот, отступая назад. — Пойдем, я тебя провожу. Они в полнейшей тишине преодолевают тёмный пролёт между железной дверью и лестницей, ведущей наверх, но вдруг эту самую тишину разрушает тяжелый звук входной двери. — Я не понял. Ты, может, ей ещё экскурсию по своей хате проведёшь? — злостно отхаркивает лысый верзила, скрывая за собой ещё одного тучного парня. — Назад её. Живо. Парень злится, мощно кривит губы в тонкую нить. И всеми клетками пытается усмирить свой пыл, — он не ответит. Глеб грузно дышит, ведёт девушку почти за шкирку, в то время как сама Рита тихо заливается слезами. Её стеклянные глаза не отражают ничего, кроме сильнейшего страха. Но парню в этот момент кажется, что в её миниатюрных океанах скрывается только призрение и разочарование к нему. Возможно, он просто хотел делить это чувство по отношению к самому себе хоть с кем-то. Парень легко отбрасывает темноволосую к стене, а сам отходит назад. В то время как мужики неспешно отмеряют шаги вокруг Риты. — Солнышко, ты же понимаешь, что без информации тебя никто отсюда не выпустит? — мерзко-сладко щебечет один из них, заправляя прядь девушки за ухо, в то время как она лишь грузно сглатывает. — Где твой отец? — Не знаю, — боится издать она хоть единый звук, но все же отвечает. Белобрысый ведёт носом к окну, проходясь рукой по уставшему лицу. Разговоры он всеми силами пытается не слушать. Но все равно, как бы ни старался, слышит. — А ты чего стоишь, как будто тебя это не касается? — к нему поворачиваются с лукавой ухмылкой, после чего трепят по плечу. — Давай, парень, за дело. Глеб строит большую шишку, улыбается на манер довольному коту. А глаза героини уже захлестывает волна оглушительного страха. Да так, что всё её существо успело потонуть. Парень, в свою очередь, тихо наклоняется, медленно сдувает прядь волос с лица Риты, а затем шепчет ей на ухо, что было не разобрать ни одному из комнаты. А глаза девушки лишь медленно расширяются от услышанного. — Больше трёх говорят вслух, — лысый крестит руки на груди, осматривая двоих. — Я сказал, что сделаю с ней этой ночью, если она ничего нам не скажет, — хитро ведёт бровью белобрысый, впиваясь в неё взглядом. — Все ещё не хочешь расколоться? — мужчина медленно ведёт взгляд от Глеба к Рите. — Я, — она сглатывает подступивший с новой волной ком в горле. — Не, — с расстановкой продолжает. — Знаю. — Что ж, малой, — он призывно толкает Глеба в плечо. — За дело, — перебирает костяшками пальцев. — Не хочу сегодня руки марать. Вечером ещё к жене, а от меня духами чужими будет нести. В этом вся их проблема. Днём они творят самые ужасные вещи, опускаются по локоть в человеческую кровь. Стирают свои отпечатки пальцев на самых пугающих преступлениях. Грабят, продают. А по вечерам приходят к своим любимым жёнам и с любовью трахают их, пока их маленькие счастливые детки видят десятый сон. В этом вся их проблема. Парень показушно свирепеет, снова опускается на корточки и с размаха залетает по щеке Риты глухой пощечиной. Брюнетка дрожит, до крови закусывает губы в попытке не завыть скорее от обиды, чем от боли. А парень, в свою очередь, впивается пальцами в её челюсть, поднимая её голову на себя. Их взоры отражались, будто зеркалом. Парень медленно моргает болью и отчаянием. Грузно машет головой. — Мужики, на сегодня хватит, — он выдыхает. — Я потом сам разберусь с ней, если что. Они, не отвечая, кивают и шумно уходят за дверь, затем и вовсе на выход из квартиры. Может, во мне слишком мало хорошего. И мы — не вы. Скажи тогда, кто же мы? Вихрем крутится у него в голове, после чего он отпускает лицо испуганной девушки.