I remember everything and nothing +321

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Гарри Поттер (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Питер Петтигрю, Сириус Блэк III, Беллатрикс Лестрейндж, Том Марволо Реддл, Джеймс Поттер, ОЖП-попаданка; + другие канонные и ОП
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, POV, Учебные заведения, Попаданцы, Первый раз, Дружба
Предупреждения:
OOC, Насилие, ОМП, ОЖП
Размер:
планируется Макси, написано 49 страниц, 12 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Интересно, динамично!» от afalina66
Описание:
Я помню всё, но всё забыл. (с)
Какого это - пусть и весьма туманно, но осознавать, что твои тело и жизнь раньше принадлежали вовсе не тебе? Эрике Хаммел, воспитаннице приюта Святой Марии, предстоит найти ответ на главный вопрос: кто она на самом деле?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Если вы - ярый любитель фатального переиначивания (читайте - жутчайшего извращения) канонных характеров персонажей, то нам с вами не по пути. И да - "это не оос, я так вижу!".

И таки не смотрите особо на список персонажей - большинство из них появится в тексте далеко не сразу.

Ну, что же. Прошло немало времени, прежде чем я решилась продолжить. Первоначальная задумка для меня себя изжила, так что будем, что называется, работать с основным. Для начала я немного подредактирую текст, а дальше как пойдет.

Работа написана по заявке:

Часть 4

16 августа 2016, 14:45

- Это не карта, а какая-то бессмыслица.
- Просто ты держишь ее вверх ногами.



      Школьная рутина остается школьной рутиной даже в таком волшебном во всех смыслах месте, как Хогвартс. Именно такой вывод я сделала уже после первой недели обучения.
      Можно даже сказать, что в старой моей, обычной школе, было проще — по крайней мере, там лестницы не мотались туда-сюда по одной только им известной траектории и почти все двери открывались (на тех, к которым лучше не приближаться, висели даже таблички «не входить!») если не с первого раза, так хотя бы со второго, когда ты пинаешь или дергаешь их посильнее.
      И, конечно, не стоит сбрасывать со счетов габариты замка — в него влезло бы, как минимум, десять моих прежних школ. Не знаю, правда, насколько я угадала с числом, но это и не особенно важно.
      Суть вся в том, что я постоянно терялась.
      Постоянно.
      Начиная с самого первого дня, когда я опоздала на свой первый урок Чар, благо, вел его наш декан, и досталось мне не сильно, и заканчивая сегодняшним днем.
      Да, да — на календаре уже далеко не первое сентября, а умопомрачительное хитросплетение многочисленных коридоров и закоулков, напоминающих мне какой-то непроходимый лабиринт, устаканиваться в моей памяти даже и близко не начинает. Сомнительный какой-то повод для гордости, не находите?
      Да и вообще, этих самых «поводов» у меня, как таковых, и нет. Как ни стыдно это признавать, но, по сравнению с подавляющим количеством учащихся, я — ноль с палочкой. С волшебной палочкой, толку от которой против тех же слизеринцев будет до смешного — ха-ха, очень — мало.
      На уроке Чар я подняла чертово перо одной из последних, при этом чуть не лишившись сил от перенапряжения. Профессор Флитвик заметил, но, к моему огромному облегчению, промолчал. С Трансфигурацией, которую вела моя любимая преподавательница, дело обстояло еще хуже — как была выданная мне спичка спичкой, так и осталась.
      Радовало лишь то, что на этот раз не я одна была таким «тормозом». А ведь задания с каждым уроком усложнялись, хотя и совсем по чуть-чуть!
      Фактически, я бы вполне могла съехать в конец таблицы успевающих учеников, погрязнув в «слабо» и «удовлетворительно», но спасали меня, как ни странно, люто ненавидимые всеми учениками эссе. Школьную библиотеку я полюбила, как родную — она была, стараниями мадам Пинс, тихой, уютной и пропитанной каким-то волшебным духом, так что почти все свободное время я тратила именно там. Мне действительно хотелось и нужно было знать больше, ведь если практика объявила мне безмолвную войну, то заключить союз с теорией — задача первостепенной важности.
      Все дело в магии, как объяснили мне старосты, которая течет в крови того или иного волшебника. Как божий день ясно, что у чистокровных магов, волшебство в крови которых собиралось поколениями и просто зашкаливает, шансов на успех гораздо больше, чем у грязнокровок. Ах, извините, магглорожденных.
      Нет, я решительно не понимаю разницы между этими двумя словами. Как будто от произношения изменится суть. Будь моя воля, выбрала бы вариант «грязнокровка», который звучит проще, но нет, это ведь неприлично!
      Эй, ребята, вы, часом, не забыли, откуда я к вам вся такая прекрасная и замечательная приехала, м-м? Если я захочу разговаривать действительно неприличными словами и вести себя точно так же, вы узнаете об этом первыми, поверьте.
      Но я опять отвлеклась. Да, есть за мной такой грешок — «люблю» уходить в себя. Непозволительная роскошь для приютского ребенка, да еще и «не такого, как все», но ничего с собой поделать не могу.
      Короче, не задалась моя жизнь как волшебницы. Единственным плюсом, который, по правде говоря, с лихвой перекрывал все минусы, была обнаруженная мной волшебная комната. Про себя я называю ее «Комната без правил», потому как она попросту попирает все законы пространства и времени, если правильно попросить.
      Вы не ослышались, именно попросить — по крайней мере, я всегда поступаю таким образом. Ну не может, просто не может комната, которая, фактически, мощнейший артефакт, умеющий считывать мысли и желания, при плохом обращении не надавать люлей!
      Нашла я ее совершенно случайно, когда, в очередной раз заблудившись, искала туалет. Мне было очень, очень нужно, а в пределах видимости был только кабинет нашего преподавателя Чар. Не туда же забегать, дабы справить нужду, в самом-то деле!
      Так я и бродила неприкаянным духом по этажу, мечтая о свидании с белоснежным другом, пока в стене не появилась дверь. Честно — я выпала в осадок, несмотря на то, что я вроде как в волшебном мире и подобные вещи должны стать чем-то обыденным.
      Вообще, именно феномен «неожиданного появления» заинтересовал меня до такой степени, что я, набравшись смелости, решила вернуться туда позже.
      Так и пошло — волшебная комната стала моим наилучшим и единственным другом. Не знаю, хорошо ли последнее, но ничего не поделать. На контакт я шла из рук вон плохо, а другие, видя это, ко мне и не лезли. Ну да и ладно, меньше народу — больше кислороду.
      Хотя порою на меня и накатывало чувство просто безмерного одиночества. В такие моменты я закутывалась в плед и подолгу лежала в своей кровати.
      Идея попросить у Комнаты денег пришла ко мне как-то совершенно случайно. Да даже не попросить — просто однажды я, в сотый раз полоская в памяти поход за школьными вещами, подумала, как хорошо бы мне быть хоть немного обеспеченной. И Комната откликнулась — на ойкнувшую от неожиданности и боли меня откуда-то из воздуха хлопнулся набитый наличностью разного достоинства мешок.
      Я решила не наглеть — дрожащими руками спрятав под мантию мешочек, вслух поблагодарила Комнату и позорно сбежала. Наглостью и не пахнет, мда… Больше всего я боялась, что на выходе все мое новообретенное богатство исчезнет, но опасения оказались напрасны, чему я очень рада.
      Деньги я спрятала на самое дно чемодана — страх, что кто-то, узнав о них, обвинит меня в воровстве, был просто неимоверен. На первом уроке Зельеварения нам рассказывали о Сыворотке правды, и, насколько я поняла, если меня спросят: «Воровала ли ты?», то отвечу я положительно, ведь факт воровства действительно имел место быть.
      Пусть и не здесь, а в приюте.
      Кому какая, черт подери, разница.
      Меня послушать, так складывается впечатление, что школьная жизнь проходит безо всяких эксцессов, правда? Давайте на минуту представим, что все ученики относятся друг к другу с должным уважением, не обращая внимания на цвет кожи, одежду и недостатки во внешности. Представили? Отлично, а теперь прекращаем витать в облаках и возвращаемся на грешную землю.
      Меня действительно дразнили — в основном это были чистокровные аристократы, коим вздумалось «потешить свои царственные умы изгалением и высмеиванием приютской девочки-грязнокровки».
      О, как завернула…
      Эти привыкшие ко всему готовому и, несмотря на ответственность, которая должна лечь на их плечи в будущем, избалованные и нежные натуры меня раздражали. Я не говорю, что все они были такими, конечно нет — к примеру, тот самый парень-шкаф, что помог мне на перроне с вещами, оказался, как выяснилось, вполне себе уважаемым и чистокровным наследником семьи Фоули.
      Но я не могла, просто не могла не заметить этого воистину поразительного сходства чистокровных детей с приютскими ребятами. Они все были какими-то гнилыми изнутри, пусть одни и завернуты в красивую блестящую обертку дороговизны и чрезмерной родительской любви. И если дети из приюта отчасти были не виноваты в том, что выросли такими, то... Впрочем, не мне судить - тут уж все может таиться в родительском воспитании.
      Кто их знает, этих аристократов...
      Приближалось Рождество, и я, не испытывая, ровным счетом, ничего, наблюдала за тем, как постепенно пустеет гостиная моего факультета. Я осталась одна, совершенно одна, и это меня, если не радовало, то хотя бы не сильно печалило. Не в приют же ехать…
      Праздновать, ага.
      Кейт, небось, страшно мне обрадуется.
      Говоря начистоту, для меня велико искушение свалить на саму Рождественскую ночь в Комнату, но что-то я сомневаюсь, что декан подобные «гуляния» одобрит. В том, что Флитвик узнает о моего самовольстве, сомневаться не приходится — он всегда все знает, хитрый наш профессор.
      Но кто же знал, что именно это Рождество положит начало событиям, которые позже перевернут мою жизнь с ног на голову?