I remember everything and nothing 342

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Гарри Поттер (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
ОЖП-попаданка; + другие канонные и ОП
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Драма, POV, Учебные заведения, Попаданцы, Первый раз, Дружба
Предупреждения:
OOC, Насилие, ОМП, ОЖП
Размер:
Макси, 49 страниц, 12 частей
Статус:
заморожен

Награды от читателей:
 
«Интересно, динамично!» от afalina66
Описание:
Я помню всё, но всё забыл. (с)
Какого это - пусть и весьма туманно, но осознавать, что твои тело и жизнь раньше принадлежали вовсе не тебе? Эрике Хаммел, воспитаннице приюта Святой Марии, предстоит найти ответ на главный вопрос: кто она на самом деле?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Если вы - ярый любитель фатального переиначивания (читайте - жутчайшего извращения) канонных характеров персонажей, то нам с вами не по пути. И да - "это не оос, я так вижу!".

И таки не смотрите особо на список персонажей - большинство из них появится в тексте далеко не сразу.


Работа написана по заявке:

Часть 12

22 сентября 2016, 13:52

- Вот вам чудо.
- Но мы не просили...
- Чудо. Вам. Даже не смейте отказываться.



      Подперев голову ладонью, я безучастно смотрела на то, как профессор Слагхорн выводит на доске очередную заковыристую формулу и удивлялась, почему бы ему не зачаровать этот самый мелок. Много магии на это не уйдет, но зато ученикам-подлизам, которые любят кричать «А я все, я все!», стоит только профессору приказать записывать, будет гораздо удобнее.

      — Вороньев отвар чем-то схож по своим свойствам с так называемым «Зельем утерянных воспоминаний», но его эффективность куда меньше. Как, впрочем, и опасность для зельевара при непосредственно изготовлении, — Слагхорн хихикнул собственной шутке, а я с трудом подавила желание закатить глаза.

      Из урока в урок шел этот негласный обмен симпатий. Богатенькие детки, которые считали, что пресмыкаться перед уважаемым и имеющим неплохие связи профессором — это хорошо, и сам профессор, чуточку недолюбливающий тех, кто в массу «богатеньких деток» не входил.

      Господи, да зачем же так унижаться? Конечно, сильным унижением подобное назвать нельзя, но, понаблюдав за учениками старших курсов, я не смогла подобрать иного слова. Ребята, вы как бы аристократы. Богатые аристократы, у которых родители легко могут… А, впрочем, неважно. Просто я не понимала такую линию поведения у, к примеру, того же Блэка.

      Ох уж этот Блэк! На переменах ведет себя так, словно он — звезда всея Хогвартса, а перед Слагхорном стелется, аки… Даже слова нормального подобрать не могу. Лицемер.

      Хотя мне-то грешно подобное говорить, но…

      Кто мешает мне испытывать отвращение и к себе тоже?

      Да, в конце этой весны я обнаружила в себе склонность к вялотекущим депрессиям и странной апатии. Мне казалось глубоко отвратительным все вокруг (начиная с поведения окружающих и заканчивая их же голосами), но одновременно мне было на это глубоко наплевать. Одно из самых дурацких состояний, в которое я когда-либо попадала.

      Разумеется, без внимания мое уныние окружающие не оставили. Помните же, что я весь год ходила и лыбилась, как умалишенная? Таки однофакультетники настолько привыкли к моей «вечной радости», что обеспокоились, когда улыбка оказалась «перевернутой».

      Вот никогда бы не подумала, что наша староста может оказаться настолько назойливой и заботливой. Почему сразу оба определения? Просто «нормальную» меня умилило и заставило бы воспрянуть духом подобное внимание, а «угрюмую» — смутило и раздражило.

      Обижать милую Кору Роден мне не хотелось, поэтому в одно прекрасное воскресенье я позволила ей утащить меня в угол гостиной (серьезно, у нас был специальный «уголок тишины», где можно было пошептаться так, чтобы никто не услышал!) и расспросить на предмет моей печали. Ну, как расспросить — покрасневшую меня сначала попытались внушить речью «мы один факультет, ты не должна закрываться в себе», а затем староста, отчаявшись добиться от меня нормально реакции, начала перечислять возможные проблемы, которые могли заставить меня пасть духом.

      Наверное, у Коры был неплохой опыт в общении с «расстроенными девочками с одиннадцати до тринадцати», потому как «неприятных ситуаций» она назвала великое множество. Тут тебе и волнение из-за учебы, и первая, пардон, менструация, и влюбленность, и ссора с подругой (которой у меня нет, ха-ха) или родителями (вы слышите это? Очередное «ха-ха»), и прочая, и прочая…

      В итоге она все-таки постановила, что причиной моего всеобъемлющего уныния и желания плеваться ядом являются банальные шалящие гормоны вкупе с «социальной обособленностью». Конечно, она сказала это куда как более научно и правильно, но я не особо вникала. Я и без того знала, что она посоветует мне — пить зелья, стараться больше общаться и все в таком духе.

      Загвоздка в том, что мне это не нужно.

      Я привыкла быть одна, и одиночество меня не тяготит. Я не нуждаюсь в друзьях — возможно, это лишь попытка удержать себя от разочарований, которые могут накрыть позднее, я не знаю. Иногда, конечно, мелькают дикие и отчаянные мысли, но я гоню их куда подальше.

      Оно того не стоит.

      Приближались экзамены, но мне, все же обратившейся к мадам Помфри за успокоительным, было вообще никак. Мое настроение перестало скакать с отметки «злость» на отметку «апатия», остановившись на последнем, так что нервные и измотанные школьники вызывали у меня лишь саркастичную улыбку. Мне было настолько все равно, что на внеурочную подготовку к этим самым экзаменам я забила вообще, довольствуясь тем, как нас «подтаскивали» профессора.

      Вместо этого я позволила себе расслабиться, полностью погружаясь в атмосферу гармонии с природой.

      Иначе говоря, я послала все свои опасения к чертям и отправилась исследовать Запретный лес. Сильно далеко, я, правда, не уходила — так, гуляла на окраинах. Все же, чувство самосохранения у меня атрофировалось не окончательно. Но даже там можно было найти много интересного — выросшей в «безрастительном» приюте мне было до жути интересно взглянуть как на магические (и не только) растения, так и на самых обыкновенных (а может, и не обыкновенных, я не знаю) белок, скачущих по веткам деревьев.

      Если честно, то мне кажется, что «запретным» является не весь лес. Ну просто потому, что язык не поворачивается назвать опасным то, что я видела! Скорее всего, за какой-то «границей» начинается зона, где растут ядовитые кусты, травы и деревья, обитают хищники и монстры.

      Возможно.

      Как же иногда обидно рассуждать о чем-то, понимая, что многого не знаешь и не можешь быть точным!

      В «Истории Хогвартса», вроде бы, что-то упоминалось о кентаврах, проживающих в Запретном лесу, но, по счастью, ни одного мне встретить не довелось. Слишком близко к людям, слишком далеко от «глубины» леса — так что это и неудивительно.

      А еще я, наконец, нашла Тома Риддла.

      И именно после этого у меня и началась моя недо-депрессия. Хотя, скорее всего, просто совпало.

      Мой отец — называть его так мне было совершенно легко и просто: я не видела разницы между Томом и моим отцом, как и между магглорожденными и грязнокровками. Кто же виноват, что папочка такой ублюдок? — действительно обучался на факульете Слизерин. Поступил в тысяча девятьсот тридцать восьмом, выпустился, соответственно, через семь лет. Идеальный ученик, заслуживший собственную табличку в Зале Наград. Удивительно, сколько информации может предоставить обыкновенный альбом выпускников! Послюнявив палец, я стерла с лакированной поверхности странички пририсованные каким-то умником усы с лица Тома Риддла (стоящие рядом и явно недовольные сим фактом ученики махали мне руками, морщились и жестами требовали по отношению к себе того же) и долго вглядывалась в красивые черты.

      В отличии от своих соседей мой отец практически не совершал никаких телодвижений. Лишь изредка тяжело вздыхал и картинно делал жест «лицо-ладонь». Даже в нем молодом что-то напрягало меня, и я, наглядевшись вдоволь, закинула альбом в сумку и больше о нем не вспоминала.

      Раньше у меня была цель, которую можно было выполнить, фактически, сразу, не дожидаясь подходящего возраста и, что называется, «попутного ветра», а сейчас… Сейчас, когда о Томе Риддле мне известно более, чем достаточно (в конце концов, я не собираюсь искать его и налаживать отношения, мне просто нужна… база данных скажем так. Небольшая, совсем небольшая. Ровно такая, чтобы быть уверенной в том, что он для меня… Не опасен? Я не знаю, честное слово), мне остается лишь читать-читать-читать. Как же уныло, черт меня дери!

      Я держалась в ритме «учеба или ничего» достаточно долго, но у всего есть предел. Я человек — реальный человек, а не картонка, на которой что ни напиши, то она и сделает. Я просто не в состоянии жить одними лишь книгами.

      Я просто не могу.

      — Мисс Хаммел, ответьте мне, пожалуйста, на вопрос. Что будет, если я передержу Вороньев отвар на огне дольше положенных семи с половиной минут?

      — Он взорвется, с большей вероятностью, — немного флегматично брякнула я, с трудом «вылезая» из прострации. — Если повезет — просто не будет действовать.

      — Верно, — пожал плечами профессор, спросивший меня, что называется, «для галочки», и отвернулся.

      Я опустила взгляд на свой девственно-чистый пергамент и со вздохом взялась за перо.

      Энтузиазм, рвение к знаниям — ну куда вы все попрятались?


***



      Экзамены я сдавала, как в тумане. Хоть убейте — не помню, что вообще там было, и как.

      Закрыв за собой дверь в купе, я опять погрузилась в раздумья.

      Конец года вообще прошел как-то неясно — я словно бы плавала в большой бочке, доверху наполненной растительным маслом. Отвратительное тревожное предчувствие неприятным осадком ложилось на кожу, все глубже и глубже проникая в сознание.

      Вообще, если быть честным, я никогда не чувствовала себя в безопасности по-настоящему. Если изначально мне казалось, что моим домом смог стать Хогвартс, то теперь это чувство исчезло, и я не знаю, почему.

      Возможно, дело в Томе. Я, конечно, подозревала, что он тоже учился в Хогвартсе, но, получив прямое этому подтверждение, мне начало казаться, что отец стал ко мне как-то ближе. Совершенно идиотское чувство, хочу вам сказать.

      Уже подъезжая к приюту, я поняла, что-то произошло. Что-то нехорошее — не зря мисс Лили, отправлять которую за мной уже было чем-то совершенно привычным для директрисы, всю дорогу косилась на меня. Странно-сочувственно косилась как-то…

      — Эрика, — мы уже подошли к дверям приюта, когда Лили резко остановилась и, ухватив за подбородок, развернула мое лицо к себе, — за тобой приходили. Мужчина, назвался Дэвидом Хаммелом.

      Я замерла.

      Что, простите?

      Наверное, этот вопрос я случайно произнесла вслух, потому что мисс Лили неожиданно улыбнулась и, отпустив меня, распрямилась.

      — Твой отец приходил, Эрика, — тепло произнесла она.

      Я была озадачена такой резко сменой поведения. Только что мисс Лили была взволнована, а теперь улыбается почти что мечтательно. Да и вообще, к чему бы ей запоминать, что за одной из воспитанниц (которая, к тому же, большую часть года в приюте отсутствует) приходил какой-то левый мужчина?

      — Это здорово, наверное, — нерешительно промямлила я, неосознанно делая шаг назад. — С вами все хорошо?

      — С ней все будет хорошо, если ты проявишь благоразумие и не станешь сопротивляться, — раздался за моей спиной мужской голос.

      Я тихонько взвизгнула от неожиданности, тут же зажав рот руками.

      Где все люди, мать их Моргана?!

      Двор был совершенно пуст, хотя было еще светло.

      — Я не хочу применять силу, Эрика, — вновь послышался голос, и я, закусив губу, медленно повернулась.

      Этого следовало ожидать, в конце концов. Не зря большая часть моих мыслей была именно о нем.

      — Вам и не придется, — слова будто бы сами сорвались с губ, но я точно знала, что они правильные.

      Том Риддл зловеще (именно так в его понимании, судя по всему, должна выглядеть дружелюбная улыбка) ухмылялся, протягивая мне руку.

      Сопротивление бесполезно, подумалось мне, а события развиваются слишком уж стремительно.

      Может, так и должно быть? По закону жанра…

      Мысленно сосчитав до трех и обратно, я вцепилась в протянутую руку драконьей хваткой.

      Так действительно будет лучше. Все-таки, я еще жить хочу.

      Хотя бы пару минут.