Скорбь

Стоя возле очередной «ванны», в которой лежит подопытный, я тщетно пытаюсь понять, отчего так щемит в груди, когда я смотрю на умиротворенное лицо не знакомого мне мужчины. Провожу рукой по холодной поверхности материала, останавливаясь возле смуглой кожи пальцев, которые так неподвижно покоятся на самом краешке этой посудины и манят прикоснуться к ним. «Себастьян Кастелланос». Нет, это просто набор ничего не значащих букв. Всего ли? Да. Наверное. С момента работы в Мёбиусе я не привыкла размениваться на чувства. Но сегодня мне впервые стало жаль этого человека. У него, наверное, красавица-жена, ребёнок, поклонниц полным-полно. Но всё это меркнет перед нашей единственной целью. Никто не уйдёт отсюда прежним. Теперь, после всего, что они пережили, в каждом выжившем останется частичка того мира, в котором им довелось побывать, а главное, благодаря ним мы сможем познать суть самого процесса объединения сознаний. Что каждый из них внесет в этот бесконечный кошмар? Какой продукт мы получим в конечном счете? Этого не знают даже сами участники процесса. Потому что они не понимают, сон это или реальность, выживут или сломаются. Или их просто перережет на куски колючей проволокой, выпуская кровь и превращая в очередное чудовище. Сейчас у нас уже два трупа. Какая досада, даже доктор Хименез не выдержал того, что отчасти сам же породил вместе с этим самоуверенным ублюдком, который благополучно слился с воздухом. Кидман… это было слишком самонадеянно – доверить ей такое сложное задание. Я знала, что она не справится, не сможет, не выстрелит, не сделает то единственное движение, от которого зависит дальнейшая судьба всего города. Но я не виню её. Слишком много взвалили на плечи этой хрупкой девочки, которая пытается казаться сильной, бесстрашной, умеющей рисковать. Не надо было её посылать. Вы ведь согласны со мной, детектив Кастелланос? «Майра, я здесь, я рядом. Ты слышишь меня?! Только не закрывай глаза, прошу, пожалуйста…» – еще совсем молодой, энергичный детектив Кастелланос, жаждущий всеми силами защитить свой город, крепко сжимает мою руку, словно в страхе, что я вот-вот исчезну. Остальные слова я читаю по губам, когда все звуки вокруг объединяются в сирене, издаваемой каретой скорой помощи. «Я согласна выйти за тебя, Себастьян», – так глупо. Безгранично глупо и непонятно, но только такие слова пришли на ум. Только улыбка, которой я пыталась передать всё, о чем слова не шли ни под каким предлогом. Не было страстных поцелуев, не было жаркой ночи или еще чего-то, о чем обычно с восторгом говорят на всех околотках молоденькие парочки. Было счастье. Просто счастье, когда я увидела, как засияли глаза Себастьяна в тот же миг, как в ту же секунду с его плеч сошел огромный груз, который он взвалил на себя с первой же нашей встречи. Наверняка в твоём дневнике, что ты благополучно прячешь ото всех в дальний ящик, вечно запертый на замок, есть и обо мне пару слов, мой дорогой. Наше общее хрупкое счастье, которое, как нам тогда казалось, никто не разрушит. «Мы приветствуем Лили Лин Кастелланос<…>. Счастливые родители – Себастьян и...» – руку жжёт адской болью, от которой я невольно вздрагиваю и поднимаю ее, чуть закатав рукав пиджака. Символ организации пылает огнём прямо на коже, будто пытаясь сжечь её дотла. Пелена, окутавшая меня на какое-то мгновение, напоминает состояние перед тем, когда сдерживаешься, чтоб не зарыдать в голос. Как странно, я ведь так давно не плакала. С тех самых пор, как… « - Почему… Почему она?! Почему она, а не… - Каждый день я задаю себе тот же вопрос. И каждый день всё больше ненавижу себя за то, что не могу найти на него ответ, – Себастьян пытается. Себастьян держится. Но одинокая слеза, так долго выжидавшая подходящего момента в уголке глаза, резко скатывается по небритой щеке. Я не выдерживаю вслед за ним». «Майра, пожалуйста, поешь, тебе нужны силы… – каждый вечер одно и то же. Каждый вечер я пытаюсь найти в себе силы открывать глаза, смотреть на мужа и стараться имитировать семью. Прости, Себастьян. Прости, что отстраняюсь от тебя. Прости». «Майра, ты меня пугаешь. Ты и вправду думаешь, что это было кому-то нужно? – да я почти уверена в этом. Потерпи, мой дорогой. Потерпи еще немного, и я обещаю, те, кто это сделал, получат своё. За каждый её вскрик, за каждую её слезинку, за всю нашу с тобой боль». - Майра, подопытный М-160 пришел в себя, что с ним делать? – грубый голос другого агента безжалостно выдёргивает меня из размытого и без того прошлого, которое я тщетно пытаюсь вспомнить. Минут через сорок моя судьба, равно как и судьбы остальных сотрудников Мёбиуса, будет решена. Жестко. Кардинально. И сейчас, уже сидя в камере в ожидании очередного допроса, я всё еще думаю, отчего было так предательски больно в груди, когда я в последний раз оборачивалась и смотрела на умиротворенное лицо не знакомого мне испанца. Символ Мёбиуса начал постепенно сливаться с оттенком кожи, норовя исчезнуть вовсе.