Две стороны одной монеты

— Доброе утро, — практически в один голос поздоровались отец и сын, как только переступили порог детского сада. Армин, как и обычно, с самого утра был бодрым и веселым, Эрвин же то и делал, что зевал, прикрывая рот рукой. Кажется, он ещё не окончательно проснулся. — Ривай! — радостно воскликнул мальчик, увидев любимого воспитателя. Но улыбка тут же пропала с его маленького светлого личика, как только он поднял взгляд на лицо парня. — Что случилось? — немного погрустнев, спрашивает Армин, подходя поближе и протягивая руки вверх. — Ничего, Армин, — присев рядом, ласково усмехнулся Ривай, потрепав мальчишку по голове и заговорчески произнес: — Вляпался в неприятности с одним очень-очень плохим человеком. Давай, беги к остальным и не заморачивайся с этим. Как будто другой человек. Вчера вечером казалось, что Аккерман может нагрубить одинаково жестоко и взрослому, и ребенку. Парень поднялся, с приятной дружелюбной усмешкой протянув руку Эрвину. — Здравствуйте, мистер Смит. Надеюсь, вчера вечером я не очень вам помешал. — Конечно нет, — так же приветливо усмехнулся Эрвин, протягивая руку в ответ. Мужчина успел обратить внимание, что руки Ривая холодные, не смотря на теплую погоду. — Армин остался очень доволен. Я думаю Вы не помешаете нам, даже если зайдете ещё раз. Ривай умело показывал, что они знакомы лишь со вчерашней встречи в гостях, а Эрвин без задоринки поддерживал эту игру. — Буду рад зайти снова. Я бы еще пообщался, но боюсь у меня работа, — смутившись, оправдался юноша и где-то в группе послышался грохот упавших стульев, плач Жана и крик Микасы: «Вперед, лошадка!» — Ничего страшного, я понимаю, — непринужденно кивнул мужчина, делая шаг назад. — Удачи на работе. Эрвин покинул помещение, направляясь домой. Кажется, он хорошенько подпортил лицо начинающей звезде. На самом деле Смит был более, чем уверен, что парень больше не вернется. Но каковым же было его удивление, увидев юношу на пороге в здание клуба — не передать словами. И тем не менее, извиняться за свои поступки Эрвин все ещё не собирался, да и вряд ли вообще подумает это сделать когда-либо в ближайших несколько лет. Парень никак даже не пытался прикрыть след от удара. Среди посетителей были и вчерашние клиенты, а значит слухи об Эрвине, ударившем своего работника у всех на глазах, расползутся быстрее. Аккерману не нужны были извинения Смита, зато он изволил даже поздороваться с барменом. Правда вот, похоже, что просто рефлекторно. Бармен одобряюще кивнул, явно удивляясь таким изменениям в характере парня, будь то даже случайность. Смит рассиживался на противоположном конце барной стойки, и даже не обратил внимания на Ривая. Эрвин о чем-то увлеченно беседовал с одной из певиц и вел себя при этом так раскрепощенно, будто разговаривал с другом детства, хоть и знакомы они не так давно, как казалось. До слуха юноши донеслось несколько последних предложений их разговора, хоть и подслушивать он вовсе не собирался, а уловив там свое имя. то начал вслушиваться ещё внимательнее, сам того не замечая. — С Риваем? С тем новеньким? — в недоумении переспросила девушка, уставившись на Смита. — Это обязательно? — Ты работаешь здесь столько времени... — устало вздохнул Смит. — Должна понимать всю важность этого вопроса. Эрвин слегка покрутил стакан в руках, немного всколыхнув находящийся в нем напиток. — Ты ведь знаешь, что песни не должны повторяться, — протянул мужчина, делая глоток. — Если Ривай споет песню, а затем ту же песню споешь ты — зрители останутся недовольны. Ты ведь помнишь, что было в прошлый раз? Эрвин сделал очередной глоток, смакуя напиток во рту и лениво поднял спокойный взгляд на девушку. Та немного поморщилась, вспоминая тот случай, полгода назад. В тот день одну и ту же песню заказывали несколько раз, из-за чего некоторые слушатели, ярые фанаты, что встречались весьма нередко, находясь не в очень трезвом состоянии, начали бунтовать, а затем и вовсе устроили переполох. Драка затянулась до приезда полиции, пострадали некоторые работники и совсем невиновные и непричастные к этому делу посетители. Тогда и самому Эрвину не слабо влетело, да и на восстановление зала и покупку поломанных вещей ушло немало времени и денег. После этого некоторые певцы уволились, замену которым было найти очень трудно. — Петра?... Ты меня слушаешь вообще? — изогнул бровь Смит, помахав перед лицом девушки рукой. Взволнованная певица подскочила на месте скривившись. — Вы должны договариваться между собой, кто какие песни поет, чтобы не причинять посетителям неудобств, а себе и своим коллегам — проблем. Девушка подозрительно покосилась в сторону Ривая, но тут же с тихим визгом отвела испуганный взгляд и уставилась в пол, разглядывая свои ноги. Мужчина осушил бокал, отставил его в сторону и кивнул в знак благодарности бармену. Затем оглянулся, сталкиваясь с уставшим взглядом парня. — Ривай, подойди, — подозвал Смит певца жестом, выжидающе смотря на него. Петра и пискнуть не успела — было уже поздно. Неужели ей и правда придется говорить с этим несдержанным и жестоким юношей? Парень неохотно отвлекся от новостной ленты Твиттера в смартфоне и, вопросительно приподняв бровь, подошёл к Смиту и Ралл. — Я опять чем-то не угодил твоему Величеству? — недовольно спросил Аккерман, опершись ладонью на стол. Девушка плотно сжала губы, пытаясь отвести растерянный взгляд и смотреть куда-угодно, только не на парня. — Я думаю ты слышал, что за один вечер песни не должны повторяться, — издалека начал тот, пропуская мимо ушей сарказм парня. — Перед каждым выступлением певцы договариваются между собой, кто какие песни хочет выполнить. Тебя это тоже касается, — продолжил мужчина, высматривая кого-то взглядом среди толпы и даже не поднимая глаз на парня. Эрвин замолчал, бегая глазами по залу, но вспомнив, что Ривай до сих пор здесь, приподнялся, уступая место певцу и поднося юноше руку на плечо. — Это Петра, — он указал на подскочившую, услышав свое имя, девушку. — Она тебе объяснит, что к чему. Эрвин сделал несколько шагов, а затем остановился, обращаясь к бармену: — Эрд, — позвал мужчина, решив угостить коллег выпивкой, — этим двоим, — кивнул он, — за мой счет. — Прости, Смит, — резко отрезал Ривай. — Я не пью. Юноша отвернулся от Эрвина, снова потеряв к нему интерес. Как будто Смит и вовсе исчез. — Петра, верно? Я не ослышался? — безэмоционально, но и не агрессивно уточнил Аккерман, переведя взгляд на перепуганную девушку. — Не вздрагивай от каждого моего слова. Я не кусаюсь и, к сожалению, предпочитаю не бить своих знакомых. Девушка натянуто улыбнулась, присаживаясь на соседнее свободное место. — А Вы Ривай? — вежливо спросила Петра, оглянувшись на медленно растворяющегося в толпе мужчину. — Мистер Смит... — она подняла взгляд, — ...он хороший человек. Я не знаю, что нашло на него вчера, поэтому не злитесь пожалуйста. Мы давно знакомы, и он не раз помогал мне, — улыбнулась та. — Он очень много сделал, чтобы каждый чувствовал себя здесь как дома. Девушка совсем увлеклась своим рассказом, мечтательно всматриваясь в толпу. Она взглянула на Ривая, вспомнив, зачем Смит позвал его и резко перевела тему, слегка покраснев. — Песни, — пробормотала та, вытягивая из красной прямоугольной сумочки блокнот и черную ручку. — Я... я хотела бы, — неуверенно, заикаясь начала та, — записать названия Ваших песен, Ривай. Ривай вздохнул. С коллегами ему общаться не хотелось. Он в любой момент мог послать любую надоевшую ему личность, но сейчас разговор был вынужденным. Петра оказалась не плохой девушкой, но, что правда, пугливой и стеснительной. У Аккермана никогда не было желания задирать слабых. Он с самого детства грубил тем, кто был сильнее или хотя бы равным. В конце разговора, когда Ралл уже меньше боялась своего собеседника (она перестала заикаться), Ривай ушёл под предлогом отсутствия свежего воздуха, перед этим, не сдержав снисходительной, доброй усмешки. Над младшими или слабыми Аккерман всегда чувствовал какое-то покровительство. Эта усмешка, делала его чертовски обаятельным, открывая противоположную его наглости сторону. Парень улыбался так последнее время только детворе из детского сада, чем так же заполучил их расположение. Едва Ривая перешагнул порог бара, как тут же на глаза попался стоящий под зданием Эрвин, смотрящий в ночное небо и держащий в руках сигарету. Он тут же обернулся, уловив звук открывающейся двери. Смит успел уловить остатки искренней улыбки, которая бесследно исчезла с лица юноши, как только тот вышел на улицу и встретился взглядом со своим вечным соперником. Дышать здесь и правда было легче. Видимо, Эрвин тоже вышел сюда именно за этим, и даже присутствие надоедливого мальчишки никак не повлияло на умиротворенное и стабильное настроение Смита. По началу он собирался начать разговор, но затем передумал, не желая портить эту спокойную и тихую обстановку. Эрвин развернулся обратно, возвращаясь в исходное положение, в котором находился ещё до появления парня. — Разве курить в баре запрещено? — с отвращением поморщился Ривай. — Разве не за чистым воздухом ты сюда вышел? — Нет, не запрещено, — машинально возразил Эрвин. — Но я не хочу делать этого в помещении. Организм человека, стоящего рядом, страдает куда больше самого курильщика, — спокойно констатировал тот, немного поднимая голову вверх и выдыхая седое облачко густого дыма. — Поэтому люди, выходящие сюда за свежестью должны дышать этой херью? — фыркнул Аккерман, едва слышно прокашлявшись. Видимо, он не собирался показывать слабость к дыму сигарет перед Смитом. — Я не против, если дышать этим будешь только ты, — отвечает спокойно, словно и вовсе ничего плохого не сказал. — Здесь территория большая, вот, смотри сколько места, — оглянулся тот вокруг, останавливая взгляд на парне. — Ты в любой момент можешь отойти подальше. — С самого начала тебе стоило начать курить в другом месте, — справедливо заметил Аккерман. — Зачем портить жизнь человеку, который за всю историю своего существования ни глотка, ни затяжки? — С самого начала тебе стоило контролировать свои слова и выбирать выражения, — никак не отступался мужчина, делая очередную затяжку. — Зачем портить жизнь людям, которые ни в чем не провинились перед тобой? — практически вопросом на вопрос отвечает Смит. Сейчас его целью было вызвать хоть каплю чувства вины из этого черствого и бесчувственного парня. Порой мужчина даже думал, что Ривай и вовсе чувствовать ничего не умеет, но его поведение в детском саду и обращение с малышами поражали и доказывали обратное. — Я ничего плохого не делаю. Веду себя, как и всегда. Я ни на кого не поднял руки и ни на кого, кроме тебя, и слова матерного не бросил, — выплюнул Ривай и, секунду подумав, добавил: — А вот ты, сука, бесишь. — Поосторожнее с выражениями, сопляк, — тут же пришёл в себя Эрвин и медленно направился в сторону Ривая, подходя практически вплотную и затягиваясь последний раз. Мужчина выбросил остатки сигареты, наступая на неё ногой и немного наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне. Слегка приоткрыв рот, мужчина выдохнул весь воздух из лёгких и дым изо рта, парню прямо в лицо, не желая видеть на себе этого стального взгляда. — Не дорос ты ещё, чтобы со мной так разговаривать, — прошипел тот, медленно отстраняясь и выпрямляя спину. Секунду юноша недоуменно смотрел на Смита, но со вдохом отвернулся, сильно закашлявшись. Ривай вообще не курил. Считал это противным и вредным. Однако, это далеко не все, что его удерживало. Организм Аккермана был категорически против курения, сопровождая просто нестерпимым кашлем каждый вдох. А ведь Ривай достаточно долго сдерживался. По началу Смита даже порадовала эта слабая сторона парня. Затем, после длительного кашля, мужчина начал ощущать слабую вину, но даже не попытался помочь Риваю. Вчера, своим ударом Эрвин временно испортил красивое лицо молодого певца, а теперь необдуманной выходкой — красивый голос. Кажется, Смиту нравится рушить все красивое. Сейчас самым красивым из всего, что только встречал Эрвин — был парень. В какой-то момент мужчине захотелось сломать и его. Но тем не менее, в нем не было ни капли сочувствия, которое он часто проявлял к окружающим. Его отношение всегда было отражением отношения к нему. Ривай же с самого начала показал себя не с лучшей стороны. Парень, минимально откашлявшись, поднял глаза на Эрвина. Сколько же ненависти... От привычного азарта ни капли. — Сволочь... — одними губами прошептал Ривай, а в слух чуть хрипло произнёс: — Сегодня от меня не будет толку. Аккерман, казалось, едва удерживался, чтобы не полезть в драку, однако, благоразумие взяло верх. Парень, бросил ещё один испепеляющий взгляд на Эрвина и спустился со ступенек, уже без намерения оборачиваться. Мужчина слегка пожал плечами, словно тут и вовсе ни при чем. Смит спокойно направился внутрь, оставляя парня одного. Ну, он, хотя бы, успокоился, а остальное не так уж и важно. Эрвин всегда добивался своего, каким бы трудным не был путь к его цели, какими бы жестокими не были методы и, порой, даже количество жертв не останавливало его. — Ты последняя тварь, Смит. Ещё более дерьмовых людей я не видел, — заметил Ривай, так, чтобы мужчина услышал, а потом ускорил шаг в направлении к дому.