Две стороны одной монеты

— Доброе утро, — учтиво поздоровался Эрвин, который выглядел так, будто по нем пробежало целое стадо оленей: огромные мешки под глазами и бледноватость кожи, что было совсем не свойственно для Эрвина. Вчера, возвращаясь домой с детсада, Армин попросил отца взять с собой Эрена на одну ночь: — Папа! А можно Эрена забрать? Он у нас переночует. Микаса разрешила. — Что? — тут же замер на месте мужчина, понимая, что в его квартире поселится ещё один источник головной боли. — А это обязательно? — он с опаской покосился на сына, но увидев его разочарованное лицо, тут же попытался исправить ситуацию. — Надолго? — Нет! — помотал головой Армин. — Всего одна ночевка, папочка! А ты можешь оставить себе Ривая. Я знаю, что ты не делаешь этого потому, что я есть. А я заберу себе Эрена. У меня есть кубики, которые он может рушить. «Рушить», — эхом отдалось в него в голове. «Рушить, рушить, рушить», — неизменно крутилось в подсознании. Вот он уже представляет этого мелкого засранца, который бьет посуду, потом то, как Эрен молотком разбивает телевизор, на который Эрвин копил деньги пять лет. Затем это маленькое чудовище доберется и до всего остального. В голове невольно всплыла картина, где Эрвин стоит вдалеке и наблюдает, как весь его шестнадцатиэтажный дом рушится к чертям собачьим, стены рассыпаются прямо на глазах, окна разбиваются в тысячи-миллионы миниатюрных осколков. И где-то во всем этом хаосе, четкими различными нотами раздается смех этого бесеныша и его гордое и неизменное «Я наконец-то отомстил!» Лицо Эрвина потемнело во мраке, по спине пробежали мурашки, по лбу медленно стекал холодный пот. Отвлек его звонкий голос Армина, который уже пять минут трепал мужчину ладонями по щекам, пытаясь привести в чувства. — Эй! Папа! Ты меня слышишь? Мужчина не стал отвечать. Он понимал, что ему придется отстраивать этот дом до конца своих дней, если с ним что-либо случится. Смит аккуратно сделал шаг назад, разворачиваясь и вновь направляясь к детсаду, сомневаясь, что ему удастся сохранить свою жизнь до завтрашнего дня или, хотя бы, сегодняшнего вечера. Но ночь, к счастью, кончилась, хоть и без сна. В квартире почти ничего не пострадало, а дом, слава всему святому, уцелел. Эрен и Армин выглядели бодрее, чем обычно, поэтому, быстро попрощавшись, удалились из поля зрения за углом одной из комнат. Эрвин осмотрел помещение и отметил, что сегодня ему на глаза не встречался Ривай, да и голоса его слышно не было. «Еще не пришёл», — сделал окончательный вывод Эрвин, решив пока что не поднимать эту тему. Взглядом он остановился на радостной воспитательнице, которая сверкала большими карими глазами из-под очков. — О! Мистер Смит! — заметив, что Эрвин обратил на нее внимание помахала рукой Ханджи. — Вы Ривая ищите? Его нет сегодня. Вчера он позвонил и как-то неразборчиво предупредил, что не выйдет на работу. Вы не знали? — Как не выйдет? — тут же нахмурился мужчина, ища возможную причину такого заявления. Эрвин тут же вспомнил личные проблемы, о которых упоминал парень. — Я поговорю с ним, — выпалил тот на одном дыхании, покидая помещение. — Он не отвечает на звонки и...! — начала Зое, но Эрвин уже скрылся за дверью. Ханджи обреченно вздохнула, оттягивая голодную Сашу от кактуса. Мужчина бежал всю дорогу не останавливаясь. Едва он открыл большую железную дверь, как тут же столкнулся с каким-то человеком, выходящим из подъезда. — Прошу прощения, — рассеянно пробубнил Смит приходя в себя и оценивая незнакомца взглядом. Раньше он никогда не встречал этого парня здесь. Смит так же не упустил, что юноша одет странно и не по погоде, а из-за чёрного капюшона ему вряд ли видно куда идти. Задумавшись об этом, Эрвин решил, что не только он один виноват в этом столкновении. Зеленые глаза немного сверкнули, как только парень отшатнулся назад. Если бы он двумя руками не удерживал капюшон, ткань ловко бы сползла с его глаз. Почуяв близкую и довольно большую опасность, парень быстро выскользнул за дверь и скрылся в ближайшем из переулков. Несомненно, он узнал Смита. Ненавистного ему человека, который без лишних раздумий попытается оборвать все связи Ривая и его загадочного преследователя. «Надо избавится от него, — пронеслось в голове зеленоглазого. — Чем скорее, тем лучше». Эрвин же не сильно стал заморачиваться, быстро взбираясь по лестнице. Запыхавшись, мужчина с силой навалился на дверь, зажимая кнопку звонка и пытаясь отдышаться. Никакой ответной реакции не было. Мужчина не переставал звонить несколько минут подряд, постепенно его охватывал гнев и он, кажется, переставал держать себя в руках. Какое-то время он просто прислушивался — в квартире было тихо: нет ни лишних движений, никаких разговоров, ни единого шороха — ничего. Абсолютная тишина. В это время Ривай уже не спит, а о перспективе, что Ривая может не быть в доме Смит не подумал и вовсе. — Ривай, чертов мальчишка, открывай сейчас же, — зарычал Смит, едва сдерживая себя в руках и пиная дверь ногой. Дверь открыли взволнованные соседи, они, впрочем, не первые. Некоторые даже пытались ругать Эрвина, но встретившись с его яростным взглядом тут же уходили назад, забив на эту ситуацию, как и на самого Смита. — Эрвин?.. — приглушенно послышалось из-за двери. Голос звучал устало, вымотано и был пронизан опасением, скорее вызвавшим жалость. Мужчина не сразу понял, точно ли это Ривай или ему все же показалось. Голос хоть и тихий, но звучит где-то совсем близко. Кажется, парень сидел все это время прямо под дверью. — Конечно я, ну а кто ж ещё? — возмутился мужчина, понизив голос и немного успокоившись. — Ты не откроешь мне? — Нет, — моментально последовал более уверенный момент, а за ним неловкая тишина. — Тебе что-то нужно? Мужчина внимательно прислушивался к каждому слову, каждому звуку, который издавал парень и теперь был уверен на все сто процентов: его подозрения подтвердились. — Что с тобой, Ривай? — строго спросил тот, чётко контролируя свою речь, чтобы Аккерман никак не увернулся от ответа. — У тебя какие-то проблемы? За дверью стояла немая тишина. — Нет, — наконец ответил юноша, видимо едва вытянув из себя это несчастное слово. — Прости, я сейчас занят. — Ривай, открой дверь, — строго и медленно произнес Эрвин, едва заметно повысив голос. Странное ощущение не давало покоя, а внутри все переворачивалось. — Уйди, Эрвин. Хватит, — как можно твёрже произнёс юноша, пытаясь унять дрожь в голосе. — Это не твоё дело. — Почему ты не вышел на работу? — настойчиво продолжил Смит, игнорируя слова мальчишки. Мужчина схватил дверную ручку и несколько раз опустил её. Все ещё закрыто. — Ты ведь придешь сегодня ночью на работу? — в надежде спросил он и замолчал, опустив глаза. — Ты придешь, Ривай? — Можешь увольнять меня... — все так же из-за двери ответил Аккерман, видимо, совсем потеряв запал. — Я не приду. Эрвин не ответил. Рано или поздно это должно было случиться, но сейчас он был, мягко говоря, не готов. Слишком рано. Эрвин не мог отпустить Ривая сейчас. Мужчина медленно разжал кулак, сделал шаг назад и опустился на пол, опираясь спиной на дверь. Сейчас ему хотелось так много сказать, но он не мог. Собственная ничтожность и ненужность застыли в горле, не позволяя сказать ни слова, а осознание того, что парень совсем рядом, за этой стеной, невидимым грузом давили на обоих. — Я... — Эрвин начал подбирать слова, но не найдя подходящих опять замолк. — Ты... Ты уверен, Ривай? Ответа не последовало. Юноша и вовсе не собирался отвечать. Он и так сказал больше, чем планировал. — Что ты... собираешься делать дальше? — столько неуверенности не было в нем уже много лет. Кажется, Ривай разбудил те самые чувства, которые Эрвин пытался спрятать долгое время. — Знаешь, Ривай, если у тебя какие-то проблемы... — в его голосе опять послышались нотки надежды. Где-то в глубине души, он верил, что пока ещё не все потеряно, хоть и сознание четко твердило обратное. Тишина. Слушает ли Ривай? Может, это просто глупые надежды? Создавалось впечатление, что не Эравин спорил на Ривая, а Аккерман лишь умело играл со Смитом. — Что ты чувствуешь? — внезапно, после двухминутной тишины, выдал Эрвин. Это вовсе не то, что он хотел спросить, просто его мысли, казалось, сочатся наружу, и говорит он куда быстрее, чем думает. — Чувствуешь ли ты что-нибудь? — он замер. — Ко мне. — Это было подло... — послышался угнетенный голос. В груди парня снова что-то сжалось. Как тогда, месяц назад. — Значит, это правда... — слегка смягчился Эрвин. — Знаешь, Ривай... С самого начала я не хотел этого. Не хотел давать тебе ложной надежды. Не хотел привязанности и каких-либо отношений с тобой, — тихо начал Эрвин, слегка улыбаясь, будто вспоминая приятное прошлое. — Я... — перебебарывая дрожь в голосе, начал было парень, но затих. Он это понял уже давно. Ещё месяц назад, когда проанализировал все действия Смита. С самого начала... — Я так ненавидел тебя, Ривай, — продолжил Эрвин, задумчиво всматриваясь в стену, напротив. — Так ненавидел, — повторился он. — И ненавижу... Я ненавижу тебя. До сих пор. И я надеялся, что мы разойдемся сразу же, забыв обо всем, что между нами произошло, и больше не вспомним друг друга. Теперь я полностью осознал свою неправоту и очень жалею, что пошел на поводу своих чувств. Но больше всего я жалею, что познакомился с тобой. Жалею, что был заинтересовал, уделял свое время и внимание. Жалею, что не оборвал все наши связи сразу же, а позволил тебе войти в свою жизнь. Все это время я жил с мыслью, что мне нужно это тело. И я был прав. Оно чертовски привлекательно, поэтому я нуждаюсь в нем даже сейчас. — Только тело... — автоматически повторил Ривай. Два слова, но с какой болью они были произнесены. От одного лишь их звучания бросало в дрожь. — Только тело... — согласился мужчина. — Я поспорил на тебя, сказав, что смогу заполучить любыми способами. Мне была важна лишь эта одна ночь, — мужчина притих, тихо поднимаясь на ноги. — Но знаешь... В этой погоне за поставленной целью я вовсе перестал замечать вещи, которые куда важнее: твой прекрасный голос или глубокие, ледяные глаза. Я много думал над этим, ловил себя на мыслях, что ты мне безразличен, но они оказались ложными. Даже твоя эгоистичность стала мне очень дорога и уже в который раз сожалею, что все так обернулось, ведь теперь больше не в силах тебя отпустить. Поэтому... Дверь слегка приоткрылась на цепочку, и Эрвин, не теряя времени, втиснул ногу в проем, чтобы парень не смог её закрыть, даже при очень сильном желании. — Попался-таки, щенок, — хмыкнул Смит, доволен таким поворотом событий. Избавившись от цепочки, мужчина рывком распахнул дверь и, быстро зайдя внутрь, громко захлопнул её за собой. Ривай рефлекторно отскочил назад, стараясь держаться на каком-то расстоянии от Смита. Но что-то было не так... Не выглаженная, мятая рубашка, которая очевидно была слишком огромной, застегнута через пуговицу. Джинсовые шорты, видимо, немного маловаты. Босые ноги, растрёпанные волосы... А из-за огромных очков с черной роговой оправой, на Эрвина испуганно и растерянно смотрели стальные глаза с узкими зрачками. Как напуганный зверь, забитый в угол. Юноша явно не ожидал, что Эрвин так бесцеремонно вломится, да и вообще эта встреча не входила в планы на ближайший месяц-два. Дар речи от внезапного испуга и вовсе отняло. Ввиду последних событий и нервной напряженности Аккермана это не было удивительным. Но его внешний вид... Ривай выглядел, как полная противоположность себя на работе, зеркальное отражение. Столкнувшись со взглядом Ривая, Эрвин сделал шаг вперёд и, аккуратно схватив руками за основу, потянул очки на себя. Сначала он просто рассматривал вещь, а затем примерил ее, осматриваясь вокруг. — Я не знал, что у тебя плохое зрение, — протянул Смит, уставившись на мальчишку. Мягко говоря, парень пришёл в ужас. — Отдай мне очки, — требовательно произнес Ривай, растерянно бегая глазами по комнате. Остановившись до невозможно мутном лице Эрвина, юноша чуть прижмурился, пытаясь лучше разглядеть выражение лица, но тщетно. — А ты отбери, — усмехнулся Смит и поднял руку с очками вверх. Даже при всем желании Ривай, при своём-то росте, не мог бы достать, но сдаваться раньше времени — не в его принципах. Эрвин снова дразнил Аккермана и был этому чертовски рад и доволен. Аккерман едва не кипел от злости. Самое обидное, что просто развернуться и уйти он не мог. Очки нужны были ему прямо сейчас, так как от линз глаза очень устали. Идти на поводу у Смита и прыгать за вещью, как котёнок за игрушкой? Ривай встал на цыпочки и потянулся за рукой Эрвина, до которой достать почти не было шансов. — Грязно играешь... — прошипел юноша. Увлекшись занятием, Ривай практически вплотную прижался к Эрвину, он опять был до невозможного близко, и эта мысль согревала, давая Смиту понять, что теперь все наладится. Мужчина притянул к себе юношу и покрепче обнял его, наслаждаясь теплом родного тела. — Я так скучал по тебе, Ривай. Парень замер, боясь даже вдохнуть. Спугнуть момент было более, чем легко. Конечно, Аккерман тоже соскучился, но слова Эрвина не сосчитались с его недавними намерениями. — Разве не... — начал было Ривай, но замолчал, осознав, что снова все испортит. — Ривай, я... — и снова тишина. Неловкая, смущающая, пробирающая до дрожи, но такая долгожданная, чарующая тишина. Кажется, они и без слов прекрасно понимали друг друга. Эрвин вдохнул такой знакомый, приятный запах, которого так не хватало все это время, и выдохнул, опять теряя голову. — ...Я целый мир возненавидел, чтобы любить тебя сильней. — Эрвин... — тихо прошептал парень, расслабившись и, обвив руками шею мужчины, прикрыл глаза. Смиту даже пришлось слегка наклониться, уменьшая их разницу в росте. Сейчас он в первую думал о том, чтобы Риваю было удобнее. Он старался сделать все, чтобы не нарушать умиротворенную атмосферу и сохранить её подольше. Мужчина гладил чёрные, взъерошенные волосы, вслушивался в тихое мирное сопение. — Давай начнём все сначала? — Прежде, чем я скажу «давай», ты вернешь мне очки, — с лёгкой усмешкой поставил условие Ривай, не отпуская мужчину из объятий. — Я же правда ничего не вижу. Эрвин приподнял лицо юноши за подбородок, грубо, но в то же время нежно целуя. Он провёл ладонью по слегка покрасневшей щеке и надел очки обратно. Ему хотелось, чтобы Аккерман запечатлил в своей памяти каждую секунду этого момента. — Знаешь, Ривай, я хотел бы... В чем дело? — парень заметно напрягся, а его тело начало едва заметно дрожать. За дверьми послышались громкие, до ужаса медленные и очень ровные шаги. Спустя секунду они прекратились. Человек остановился, кажется, прямо перед входной дверью. Юноша отшатнулся, в панике бросив взгляд на дверь. — Это он...