Две стороны одной монеты

Утреннее солнце заглядывало своими лучами в больничную палату сквозь зеленоватые занавески. За окном насвистывали свои весенние песни птицы, а Ривай спал. Спал сидя на стуле рядом с койкой, склонившись, положив голову и руки на чистые простыни, отдающие запахом лекарств. Он провёл всю ночь рядом со Смитом, ежась от холода и принизывающего сквозняка. Эрвин лежал спокойно, не двигаясь и практически не дыша. Он спал уже несколько дней, самостоятельно не подавая абсолютно никаких признаков жизни, если бы не аппараты, к которым он был подключен. Ривай приходил ежедневно уже неделю, но так ничего и не изменилось. Врачи говорили о коме, но верить не хотелось. «Он скоро очнется», — только и слышал Аккерман последние несколько дней, однако никаких внятных объяснений, кроме тучи неясных терминологий, не было. Ривай сонно приоткрыл глаза, чувствуя, как снова начинают ныть затекшие спина и плечи. Поднявшись, он ласково убрал с лица мужчины локон золотистых волос и, грустно улыбнувшись, покинул палату. Ему снилось, что Смит очнулся. Сегодня, думал парень, стоит забрать у Зое Армина. Ханджи и Эрвин отлично поладили за время их ссоры с мужчиной, и решено было на время отдать мальчика ей на опеку. Однако женщина была, откровенно говоря, не согласна и настаивала на том, чтобы сын Смита жил с его любовью, а не обычным другом. Постучавшись, Аккерман вздохнул. Последний раз у Зое он был пару лет назад. — Иду! — послышались громкие возгласы за дверью и шум чего-то упавшего. На секунду все затихло и дверь медленно отворилась. — Ривай? — недоуменно уставилась женщина, видимо только после сна. — Что ты... Входи! — быстро осеклась она и радостно потянула парня за руку. — Я сделаю тебе чай! Ханджи весело ускакала на кухню, что-то припеваючи. Бодрая, как и всегда, даже несмотря на ситуацию. Вот бы и Риваю быть таким... — Не стоит, — вслед бросил юноша и, разувшись, мрачно прошёл следом на кухню. — Я не стану пить то, что ты готовишь. Помню, меня раз пять вывернуло, после прошлого визита. Ханджи рассмеялась, неловко почесав свой затылок. — Да ладно тебе, Ривай! — вытирая слезы кинула та. — Я помню тогда ты ещё признался, что гей, а значит не все так плохо, — держась за живот бросила женщина, вытягивая коробки с чаем. — Черный, зеленый? Или тебе сделать то же, что и в прошлый раз? — Чёрный, — буркнул юноша, отводя глаза. — Ты просто окончательно меня убедила, что я не хочу иметь дело с девушками. — Так значит это я во всем виновата?! — тут же подскочила Зое, уронив коробочку с чаем. — Да ну тебя. Она быстро справились с приготовлением и вскоре чашка стояла прямо перед Риваем. — После того, как у меня поселился Армин, я просто не могу обойтись без сладкого в доме, — практически пропела женщина, зная, что сладости — одна из слабостей Ривая. — Сладкого? — парень впервые за пребывание здесь проявил какой-то интерес. — Можно немного конкретнее и продемонстрировать? Ханджи хищно улыбнулась, но комментировать не стала. Наконец-то она смогла хоть чем-то заинтересовать Ривая, оставалось лишь соблазнить. — Тут у нас пирожные с заварным кремом, а тут со сливочным. Здесь шоколадные конфеты с орехами, а здесь вишневый пирог и яблочный с корицей. И на десерт вот эти маленькие шоколадки с изюмом. Ну как? — Ханджи довольно задрала голову и положила руки на пояс. — Ну что? Не смотри на меня так, будто я ограбила кондитерскую. — Тебя не затруднит оставить заварные пирожные, шоколадки и яблочный пирог, а остальное спрятать откуда вытащила? — умело скрывая свой восторг, усмехнулся Ривай. — Пирог, надеюсь, не ты пекла? — Не я, да чтоб тебя, — ещё долго бубнила Ханджи, пытаясь засунуть оставшиеся сладости в холодильник, в котором, как на зло, не хватало места. Она долго возилась, перебиралась с места на место, не могла усидеть на табуретке, не давая Риваю ни малейшей возможности расслабиться. Отбросив все сомнения, она наконец-то собралась, переходя сразу к главному. — Эрвин... — невольно начала та, наблюдая за изменениями во внешности и поведении парня. — Как он там?.. Парень моментально помрачнел. Кажется, даже и без того серые глаза стали ещё более серыми и тусклыми. Ривай отложил ещё даже не начатую конфету, болезненно поморщившись. — Без новостей, — хрипло ответил парень и прокашлялся. — Он еще не проснулся. — А... — воспитательница приоткрыла рот, но остановилось и свела брови, сочувственно посмотрев на друга. Теперь она, пожалуй, будет выбирать слова, которыми обращается к парню. Больше никакого прямого текста. — Что говорят врачи? Как долго? — «Скоро», — грустно усмехнулся юноша, сделав глоток чая, кажется, даже не чувствуя его вкуса. — Если бы он хотел проснуться, то проснулся бы... — Но это... это не от него зависит, Ривай, — возразила воспитательница. — Если бы он только знал, в каком ты сейчас состоянии... — издалека начала она, пытаясь развеять разочарование и уныние парня. — ... он бы никогда не оставил тебя одного. Он и не оставил, он жив. Ты же и сам знаешь, сколько он работает, пусть отдохнет. Эрвин заслужил... — дверь позади слегка скрипнула и приоткрылась. Сонно потирая глаза, Армин вышел в коридор в слегка великоватой пижамке и, крепко прижимая к себе игрушку — плюшевого медвежонка, медленно, качаясь, подался вперед. — Хэй, доброе утро, соня, — улыбнулась Ханджи, тут же заваривая ещё один чай. — Здравствуйте... — тихо и неуверенно кивнул мальчик, входя в помещение и поднимая голову. — Ривай! — он тут же повеселел прямо на глазах и проснулся окончательно. — Ты пришел в гости? — сейчас просто нельзя было не прилипнуть к ноге юноши, как он это уже делал раньше. — А почему бы и не зайти? — усмехнулся парень, сделав вид, что только что ни о чем серьёзном речь не шла. — Я ведь не к Зое зашёл, мне она уже и так надоела, а к тебе. Ты, кажется, подрос. — Ко мне? — мальчик удивленно открыл рот, кажется, даже проигнорировав вопрос о росте. Он несколько раз безрезультатно попытался взобраться Риваю на колени, усердно цепляясь за штаны и рубашку парня, как за последнее спасение до тех пор, пока Ривай с усмешкой сам не усадил его. — Ты отведешь меня к папе, Ривай? Он уже вернулся с работы? Когда мы пойдем? Сегодня? Сейчас? — Нет. Эрвин пока в отъезде. Он... — парень замялся, не блистая желанием говорить тоже, что слышал последнее время. — скоро вернется. Мальчик опустил голову и кивнул, прижимаясь к светло-голубой рубашке Ривая. Эрвин старался всегда находиться рядом с сыном и не оставлять его надолго одного, поэтому Армин с самого начала не был готов расставаться со Смитом на столько времени даже не попрощавшись. — А где он... папа? Он уехал далеко? — Нет, солнце, — вздохнул Ривай, потрепав мальчика по голове, обняв его одной рукой. — Это по работе. Может, месяц или меньше. Не скучай, ладно? Это временно. Тебе как у Зое живется? — Все хорошо, — тихо ответил мальчик. Он и сам понимал, что жить ему пока что негде, а Ханджи была невероятно добра к нему. — А знаешь что, Армин? — подскочила женщина, не дав возможности договорить. — Ривай пришел, чтобы забрать тебя. Теперь ты будешь жить с ним! На мгновение парень растерялся. Он и правда зашёл повидать мальчика, но забирать не планировал. Однако, быстро взвесив ситуацию Аккерман сделал вывод, что слова Зое не были для него из ряда вон выходящими. — Ты же не против, Армин? Армин довольно мотнул головой. Он любил Ривая и был сильно к нему привязан, поэтому, естественно, только за. Уже на выходе из квартиры знакомой, Армин заявил, что было бы неплохо жить втроем, вместе с Риваем и Эрвином в одной квартире, а Ханджи, в свою очередь, могла бы поселиться где-то по-соседству. Парень аккуратно перевёл тему, но представление совместной жизни не выходило из головы. Это стоит обсудить со Смитом. Армин был счастлив возвращению домой, а Риваю было значительно легче находиться рядом с солнечным и оптимистичным ребёнком к которому он тоже привязался.

***

Время медленно двигалось вперед, шли минуты, часы и дни. Очередной осмотр врачей не дал никаких результатов, а сидеть в больнице целую ночь, зная, что дома ждет Армин, было бы глупо. Погода уже несколько дней не радовала, небо заволокли тучи, шел ливень, повсюду слякоть и грязь, как и в душе Ривая. Такая погода навеивала тоску. Последние дни Аккерман сам не свой; был очень похож на те седые тучи, которые так бесцеремонно повисли в небе, не давая солнцу возможности распространять свои лучи по городу. День близился к концу, смеркалось, а дождь никак не прекращался. Юноша неспешно спустился по лестнице, выходя на улицу. Лило как из ведра, а холод пробирал до костей. Ривай не чувствовал ледяного прикосновения капель. Скорее всего, придя домой, он свалится с температурой, но сейчас это не важно. Парень остановился, пройдя ещё немного после выхода из ворот больницы. Подняв голову, Ривай закрыл уставшие глаза и замер, чувствуя, как ветер пытается унести серый шарф, а дождь обжигающим холодом хлещет по лицу. В какой-то момент ветер слегка утих, а дождь резко прекратился. Произошло что-то странное, совершенно непонятное, похожее на чудо. Большой черный зонт повис над головой Ривая, а позади почувствовалось приятное тепло, блокирующее ледяные порывы ветра. — Вы простудитесь, — слегка улыбнувшись, тихо и ласково прозвучал незнакомый, но до боли успокаивающий голос, в котором хранилось умиротворение, искренность и забота. Незнакомец, слегка выше парня, нежно убрал с лица мокрые пряди, едва слышно хихикнув. — Давайте я провожу Вас. Ривай оглянулся на юношу, остановившись пустым взглядом на изумрудных глазах. На вид ему было не больше шестнадцати. Парень утвердительно кивнул, не произнося ни слова. Пришедший внушал доверие, своей искренней улыбкой и добротой. Недостающее тепло, почти такое же, как и у Эрвина, хотя сравнивать было трудно, зная неповторимость Смита. — Тебе не в тягость? — обратился к шатену Ривай, отвлекшись от мыслей. — Вовсе нет, — глуповато улыбнулся парнишка, неловко почесав рукой затылок, ероша растрепанные волосы. — В какой стороне Ваш дом? Ривай кивнул в сторону дома, внимательно разглядывая тонкие черты лица юноши. — Твоё имя?.. — Эрен.