keep away.

В минутах отчаяния броситься вниз незамедлительно. Боль в голове. Под градусом выпитого. Выпей из меня все это, но только не отпускай.

— Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позднее. Звонить тебе лишний раз не было смысла. Я надеялся, что тебе не всё равно. Моя просроченность давит на гланды. Ребра жестко сдавливают по бокам еле бьющее сердце. Онемевшими от морозящего холода пальцами сжимаю кнопочный телефон, который только и мог я себе позволить. Легкие заполнял кислород, смешавшийся с едким дымом. Иду вдоль домов, направляясь по знакомому моим ногам направлению. Бледным отблеском Луна посверкивала над городом, что дышал пустынными улицами. Ты давно дал мне понять, что все дороги, по которым мы идём — извилисты. И все огни, что ведут нас туда — ослепляют. Есть так много вещей, о которых бы мне хотелось рассказать тебе, но я просто не знаю как. И ты, чертов идеал всего того, что будоражит моё бездыханое тело, уничтожил весь мой мир. Словно я растворяюсь в небытие. И моя живая оболочка обретает мёртвое состояние. Для тебя я как ходячее отрицание, мой случай был назван сумасшествием со смертельным уклоном. Псих, который привязался к своему безумию, что выглядело изысканно. Словно что-то иное среди проходящих мимо тел по утрам в этом городе, который поблек в густой туман. И, чёрт, я пытался ничего не чувствовать, но просто не могу выкинуть тебя из головы. Знаю, я не из тех, кого ты назовешь больше, чем просто никем. Как бы я не хотел осознавать это, но меня перестало связывать с тобой буквально всё, а это наводит безумный страх, что не касаясь меня, ломает мои кости медленно, чтоб я мог ощущать это, но не понимать, когда наступит самое ужасное. Что-то оборвалось во мне вчера. А может уже достаточно давно, я точно не знаю. Стал слишком усталый в этом беге вокруг вечного самообмана. И, может быть, между нами все кончено, может быть, ты не хочешь меня обратно. Не важно. Это не меняет моих чувств к тебе, я не оставлю надежду, и, чёрт возьми, я так сильно скучаю по тебе, Микки. Ты до сих пор являешься частью меня, моей единственной любимой частью, и я всё ещё мечтаю о возможности стиснуть тебя в своих объятиях до посинения, ровно как ты держишь меня за горло. Многое стало другим, но мне всё равно. Я утонул словно камень, брошенный в океан. Что же я с собой сделал… если бы я только был достаточно хорош, если бы я только был лучше. Но я никогда не был достоин твоей любви.

Я никогда не буду тем, кого ты хочешь видеть. Ты говоришь, что я одинок, но я сломлен.

Вчера вечером я смог вспомнить твой запах. Чёрт, ведь в него я влюбился с самого начала. Микки, он везде. Я думал, что если открою форточку, то он тут же выветрится, но нет. Я сорвался. Сошёл с ума. Мне невыносимо хотелось найти тебя. Отречься от мира ради тебя. Рассказать все, что меня беспокоит. Как во мне горят легкие, когда вижу твой неизменный моему мнению, на редкость красивый образ, потому что перестаю дышать, боясь, что даже мое тяжелое дыхание оттолкнет тебя. И из-за этого я перевернул все в этой чертовой комнате, где был когда-то ты. И как бы я хотел тебя увидеть, но ты даже не мой. А был ли? Часто боялся чего-то неисправимого. Боялся за нас. Я бы защитил тебя. Чёрт, я бы смог, понимаешь? Ради тебя был бы готов! Микки, ты — идеальная иллюзия, по ошибке принятая за любовь.

Я думал, что я твой навеки. Может, я и ошибался, но в последнее время мне не удаётся прожить день, не думая о тебе.

Мои вялые ноги лениво шагали по аллее, сквозь ветви деревьев освещённая тусклым светом фар. Тяжело выдыхаю и поднимаю голову вверх, рассматривая потускневшее небо. Холодный ветер, который дул со стороны именно того самого озера, где ты когда-то меня так отчаянно поцеловал. Позволил себе это. Тот день, как дежавю возник в моем подсознании. Твоя уязвимая красота. Янтарно-голубой омут твоих глаз. И мне хотелось многое. Я тогда поверил тебе. Остановил чертову машину лишь ради какой-то кометы, что ты хотел мне показать, но тогда шел дождь, который не позволял увидеть, как она пролетает над землей, но с тобой я смог увидеть её сияние. Ты ярко улыбался, когда капли холодного дождя медленно стекали по твоему бледному лицу, морозив твою изящную кожу, заметно покрывшуюся мурашками. Мне кажется, что в скором времени в легкие перестанет поступать кислород, что ты постепенно отнимаешь у меня. Такой прекрасный для меня. Сводящий с ума. И мне тяжело себя контролировать только рядом с тобой. — Микки, — мне удается выговорить без дрожи и волнения. Я хочу видеть тебя таким…своим. Только моим. — Подожди, — по-детски воскликнул ты, улыбаясь. Я поднимаю голову вверх, улавливая в каплях серого дождя ярко сияющую комету. Закрываешь глаза и широко улыбаешься, тихо смеясь. — Я же говорил, черт возьми! Ты превосходный. Так невинно уязвим. Неописуемо красив и нереальный, словно призрак моего подсознание, но только со мной. Только для меня ты можешь быть так идеально доступным. Не убивай это. Не позволяй мне это уничтожить. — Обещай… Тихо произносишь, тяжело дыша. — Пообещай, что это навсегда. Медленно обнимаю тебя одной рукой за талию, второй провожу по влажной щеке, восхищаясь твоим образом. — Обещаю, — выдыхаю и касаюсь твоих губ, не целую, но мне и достаточно этого, ты и так многое мне отдал. Я бы умер ради тебя, ты даже не знаешь, что делаешь со мной. Разве ты не видишь, что я одержим тобой? Я обещал, что останусь. Видимо, я солгал

Я ни на минуту не перестаю думать о тебе. Волнует ли тебя это? Стоит ли мне все еще любить тебя? Я просто играю сам с собой.

Ты течешь внутри моих вен вперемешку с кровью, и мне никогда не вывести тебя оттуда. Я не помню, как ты там оказался, но это уже не имеет значения. И снова молчишь мне в глаза. Думаешь я не устал рисовать в пустоте наши тени? Снова бегать за тобой, лишь бы удержать. Не захочешь вернуть все туда, где мы лгали? Знаю, вы со своей Гордыней давно стали лучшими друзьями. Но знаешь, без тебя я был словно запущенный сад. Впервые перестал терять свою жизнь без оглядки. Мне бы только смотреть на тебя. Знать, что ты не смог уйти. Нежно и так тонко касаться тебя. Доказать, как может любить обреченный. А в Мексике, наверное, солнечно, да? И всё, что мне когда-либо было нужно — это ты, Микки Милкович.

Ты не чувствуешь, не понимаешь, что в твоем сокрушенном сердце, в твоем смятенном уме — причина всех горестей. Иоганн Вольфганг Гёте. Страдания юного Вертера.