keep away.

Ещё один удар — и между нами все кончено, потому что ты бы никогда меня не полюбил. Развяжи все узлы, что связывали нас, потому что твоя любовь — чертовски тяжкая ноша, но я так нуждаюсь в ней.

Я устал. Устал быть сильным. Устал ощущать тягучую вязкую боль. Устал приходить в простывшую квартиру и слушать глухой шум настенных часов, вместо твоего смеха. В конце концов, я устал жить. Устал жить без тебя. И навряд ли позабудут стены, как пытались смешать любовь с влюбленностью. Я провожу каждый день будто в тумане, пытаясь забыть о тебе. И мне становится только хуже, ведь одному никак, а ты исчез, когда я увидел только в твоих янтарно-голубых глазах смысл. А едкий дым, разъедающий мои лёгкие — это лишь временный повод тебя забыть. Теперь мы меньше верим, но больше курим.

Я лежу и пялюсь в потолок красными глазами, потому что потерял последнюю причину закрыть их. Ведь ты ушел прошлой холодной осенью.

Осенний ветер окутал моё бледное тело. Поднимаю голову на ночное небо, медленно выдыхая вязкий дым, прикрывая глаза. Вчера я ощутил твой запах на своей серой футболке: молотая корица с медом. Я часто сходил с ума, жадно собирая его с твоей нежной кожи. Салон моей машины тоже пропитан тобой, теми холодными вечерами, что мы любили, когда сбегали ото всех, уезжая как можно дальше. Те касания, в которых я нуждался и нуждаюсь до сих пор. В тех робких поцелуях, которые ты мне дарил, а после нежно проводил по моим волосам. Я просто хотел, чтобы ты знал, что мир отвратителен, но ты прекрасен для меня. А помнишь ли ты наши детские мечтания? Те фотографии, сделанные на крыше многоэтажного здания. Эндорфины в моих венах, когда ты отдавался мне полностью, разрешая оставить на память мои несдержанные касания рук на твоём тонком, но крепком теле. Те слова, сказанные людьми: «Людей губят водка и пиво, а сигареты ломают наш век». После тебя я начал часто пить и курить, так выживать сил вполне достаточно было, но меня сломал человек — ты. Мы лечим раны, причиненные определенным человеком, другими людьми. Можно сказать, что сейчас век морального мазохизма. Люди думают, что физическая боль — худшее чувство. Но это не так. Что может быть хуже этой постоянной пустоты внутри меня, когда сердце сжимается, сокращая кровообращение. Тело заметно бледнеет, а туман в голове делает тебя инвалидом. Хуже этого нет ничего. Ты заставил меня ощутить самое худшее время, и даже после этого я до сих пор помешан на тебе. Моя влюбленность в тебя убивает оставшиеся живые клетки в моем организме. Ты пропитал меня собой, буквально, на сквозь. И тогда, в ночь поздней осени, я хотел цепко удержать тебя, лишь бы не видеть твоих слёз и моих разбитых костяшек пальцев. Не винить себя за то, что обещал защищать тебя от всего, не учитывая того факта, что я и есть главная твоя опасность. И если ты когда-нибудь позволишь вернуться, то навсегда. Интересно, думаешь ли ты обо мне? Сегодня первый день съёмок восьмого сезона «Бесстыжие». Все это время ты пытался не попадаться мне на глаза, давая шанс на облегчение моих страданий. Но ты, глупыш, так и не понял, что отсутствие тебя только лишь усугубляет эту боль. Мне плевать, что ты не хочешь быть моим, но не ограждай меня от твоего трепетного образа. И сейчас, когда я мёрзну на ступеньках твоего трейлера, докуривая третью сигарету, я просто желаю ощутить минимальную близость. Понимаешь, что даже если пройдёт миллион лет, я всё ещё назову твоё имя. Я люблю тебя сильнее, чем могу крикнуть об этом. Интересно, кто же я с тобой?

Всё было кончено. Все цветы мои были вырваны разом и лежали вокруг меня, ㅤㅤㅤразбросанные и истоптанные.

— Что ты тут делаешь? Твой слабый голосок пробежался по моему напряженному от холода телу. Я глубоко вдыхаю, горько ухмыляясь. — Да так, смотрю на звезды, слушаю, как вселенная смеётся надо мной. Закрываешь дверь трейлера, медленно присаживаясь рядом. Я безсознательно вдыхаю, ощущая всё ещё тот самый запах тебя, но он стал более слаще. — Ты по-другому пахнешь, — хрипло прошептал я. Ты удивленно смотришь на меня своими голубыми глазами, приоткрывая пухлые губы, отчего я несдержанно облизываюсь, поглядывая на тебя. — Не понимаю тебя, Кэм, — тихо говоришь ты. — С тех пор, как ты ушел, прошло уже много времени… Я осматриваю тебя, замечая как ты сглатываешь, обнимая своё замершее тело руками. Разреши мне согреть тебя, когда ты настолько хрупкий. —…Но я помню, как ты пахнешь. Можно быть ближе? Последний раз, только сейчас, когда так холодно нам обоим. Ноэль, я не понимаю, откуда у тебя столько власти над моими​ чувствами. Ты настолько особенный для меня, что мне иногда страшно касаться тебя, а вдруг я сломаю что-то в тебе. Ты так хрупок и чист, а я опьянён и не знаю, что с этим делать. — Знаешь, — я опускаю голову, рассматривая свои ноги. — Мне стоило никогда не говорить тебе о том, что я чувствую. Слышу, как ты громко вдыхаешь и тут же закрываешь рот дрожащей рукой. Я поднимаю на тебя глаза, впитывая твою наиграгнную боль. Или же ты любишь? — Кэмерон, — дрожащим голосом произносишь ты. — Ты ничего не мог дать мне, кроме самого себя. Ты просто находился рядом и мне было достаточно, пока ты не влюбил меня в себя. Протяжный всхлип вырвался из моей груди. — Чёрт, — нервно проговариваю. Я не помню, как влюбился в тебя, Ноэль. Ты был так красив и недоступен для меня. Я просто помню, как держал твою руку, понимая, как будет больно, когда придется её отпустить. — Что ты чувствовал, когда уходил от меня, Ноэль? Ты дрогнул всем телом, шумно выдыхаю холодный воздух из дрожащей груди. — Я… — запинаешься. —…знаешь, какого это, получать на коленках окровавленные ушибы, или ударяться локтем об острые углы? Ты скользнул своим взглядом по моему лицу, на секунду останавливаясь на моих губах, отчего я жадно сглотнул. —…так вот, терять тебя было в разы больнее. Я не знаю, что у тебя на уме. Я не понимаю, о чем ты думаешь, когда так смотришь, но от этого в моей груди трепет. Знаешь, ты разрушаешь меня. Полностью. Но умереть от твоей руки пожалуй лучше, чем от старости. Ты — моя паранойя и мне уже не спасти нас. С тобой я словно на иглах. Я хотел быть телами ближе, но ты против подпускать меня к себе. Я знаю, ты принадлежишь кому-то другому. В твоих глазах килограммы стекла моего разбитого сердца. И, знаешь, гвозди в ладони не больно, когда их вбивает любимый человек.

Твои руки покрыты лаской, словно глазурью покрывает с любовью пекарь имбирные пряники. Ты — это детские сказки. Ты — ожидание праздника в пластиковых коронах. Это всё, что я помню. Это всё, что я сохраню о тебе в своей памяти. Дзеси Икита.