keep away.

Я бы сделал фотокопию всего, что могло бы быть между нами, если бы ты нашел немного времени и обратил на меня внимание. Но ты лишь рисуешь улыбку на своем милом лице, проходя мимо.

Знаешь, я не совсем бесполезен. Меня можно использовать в качестве плохого примера. Давать советы тем, кто любит ощущать полноценную боль. Едким дымом проедать легкие, наполняя ядом. Микки, я только сейчас понял, что мы лишь играем в любовь. Я боюсь сказать о том, как ты мне нужен, но я покажу. Я заставлю это ощущать тишиной. Ты можешь называть меня чёртовым инвалидом, немым безумцем, я всё равно буду делать ради тебя то, что докажет мои истинные чувства. Не позволяй мне уйти. Не отпускай меня. Просто, пожалуйста, не оставляй меня одного. Люди должны влюбляться с закрытыми глазами, но я боюсь их прикрыть хоть на секунду, когда ты напротив меня, но кажешься далёким и незнакомым. Боюсь забыть как ты выглядишь. Потерять, а после сходить с ума с вопросами: «Какого же цвета были его глаза? Каким был для меня мой идеал»? А после искать твой образ в каждом, пытаясь хоть как-то свыкнуться с тем, что ты сплошная иллюзия. И пойми, ты был выдуман моими мечтаниями. Ты — нечто иное среди серой пелены миллион проходящих мимо людей. Когда-нибудь я проснусь в холодной постели и тут же брошусь искать тебя в простывшем городе, что покрыт ранним туманном. И если зима заберёт всё тепло в твоем теле, я согрею своими руками. И когда ты так порочно опускаешь взгляд в пол, словно виновен в той пустоте. В том, как морозящий декабрь продирает моё бледное тело до костей, я готов бросится в пропасть с чертополохом. Честно, я отсчитываю дни до того мгновения, когда мне предстоит уйти. Потому что самое тяжелое в этом — покинуть тебя. А это случится и я вновь вдоль пустого тротуара направлюсь в неизвестном направлении, протирая подошву старых ботинок до дыр. Мне плохо, когда ты не рядом. И те попытки выяснить, что же это за синдром, когда сильно колит в груди. Быть готовым стать твоим воплощением желаемого тебе образа, лишь бы ты был доволен.

Мне тяжело прощаться с тобой, даже не смотря на то, какие между нами отношения. Но разве я в силах отказать тебе?

Твоё тонкое тело такое приятное на ощупь: бледная, чуть прозрачная кожа, под которой в некоторых местах были видны синеватые пульсирующие вены. Идеальные контуры и превосходные изгибы. Гладкая шея, на которой я оставляю бордовые следы своих губ. Эти лопатки, похожие на основания белых крыльев, которые обрезали за грехи со мной. Микки, а случайно не из-за этого ты боялся поддаться искушению? Стать самым прекрасным, таким идеальным, но будто бы фарфоровой куклой, грешником. Быть тем предателем, что осквернил небеса, пока я так по собственнически касался тебя. Пухлые розоватые губы, что часто приоткрываются от моего порыва, когда мне буквально срывает из-за тебя крышу. И глаза. Бог мне свидетель, у тебя неописуемо живые глаза: небесные, сверкающие под ночным освещением луны, когда я так робко касаюсь тебя. И сколько я говорил себе: «Я не хочу влюбляться, и я постараюсь избежать этих глаз», но все было не так. Я желал взять тебя за руку и дать тебе понять мою точку зрения. Каждая ночь принадлежит нам, так что останься со мной. Будь со мной, пока этому миру не придет конец. И сейчас, пока ты мирно посапываешь рядом со мной, я восхищенно наблюдаю за тем, как ты дышишь. Мои непослушные руки горячо касаются тебя: теплыми пальцами провожу вдоль шеи, спускаясь все ниже, медленно сдергивая вниз одеяло, неотрывно наблюдая, как ткань ласкает твою кожу. Провожу по спине, где играли лучи утреннего, еле согревающее Чикаго, солнца, что сквозь шторы проникли в прохладную комнату. Провожу по изгибу поясницы, из-за чего ты слабо вздрагиваешь под моими ладонями. Я, приподняв теплое одеяло, двигаюсь ближе к тебе, невесомо касаясь губами твоей кожи на шее, прихватывая зубами, чуть покусывая, ощущая твой вкус на своем языке. Я никогда, слышишь, никогда не позволю отнять у меня это. Забрать самое хорошее, и когда я говорю, что ты для меня самое любимое, пожалуй, это тоже не подлинная любовь; любовь — то, что ты для меня нож, которым я копаюсь в себе.

Не хочешь отправиться еще в чьи-нибудь сны? Не хочешь залезть еще в чью-нибудь голову? Разве ты не достаточно отнял у меня? Почему бы тебе не терзать по ночам кого-то другого?

Провожу кончиком носа по твоим прядям, что пахли утренней прохладой. Я тяжко вдыхаю, снова запоминая твой естественные запах кожи. Он такой приятный, сладкий, он заполнял мои легкие, пока я не смешивал его с вязким дымом крепких сигарет. Ты мило фыркаешь, прижимаясь своим теплым телом к моему, утыкаясь носом в мягкую подушку. От такой нежности в моей груди, под которой ровно билось сердце, вдруг защемило и, чёрт, стало так страшно от осознания того, что я могу попросту упустить тебя. — Ты прекрасен, — тихо, чуть хрипловато произношу, целуя за ушком. Широкой ладонью провожу по твоим пухлым ягодицам, крепко сжимая их. Ты славно что-то бубнишь и переворачиваешься на другой бок, лицом ко мне. Боже, кто создал тебя такого? — Точно ангел. Улыбаюсь, нежно провожу по подбородку, поднимая двумя пальцами твое лицо на уровне моего, начиная покрывать мокрыми поцелуями. Ты хмуришься, прижимая свои ладони к моей груди, чуть отталкивая. Я отстраняюсь. Твое лицо такое смешное: по-детски надутые губки, хмурые брови и маленький носик, которым ты мило шмыгнул. — Ты чего улыбаешься? — Низко произносишь, заинтересованно наблюдая за мной. — Я просто счастлив, — тихо выдыхаю, снова тянусь к тебе, поднимаю свой корпус и наваливаюсь сверху, нежно разводя твои ноги, проводя по ним ладонями. В тебе смешали все самые светлые цвета. Такие яркие, что аж в глазах отражается излучение всех этих блесков. Ты можешь придумывать кучу причин, дабы не любить меня, но я ощущаю, как ты цепляешься за меня. Я нужен тебе так же, как и ты нужен мне. Ладно, вру. Без тебя я просто поникну, погружаясь в бездну, где даже звезд не видно из-за пелены серых туч. Забирай небо и наш с тобой рай, но помни мои руки, что касались тебя так, как ты любишь. И сколько я не пытался уйти от тебя, но ноги сами вели меня в твою сторону. — Я люблю тебя, это ничего? Провожу по твоей влажной от моих губ коже, отчего ты откидываешь в беззвучном стоне голову на белоснежную подушку. — Ты не против? Так робко держу тебя в своих руках, любуясь чуть потным телом под собой. Своими ладошками касаешься моей шеи, выдыхая сладкий стон в мои губы: — Я не против быть любимым тобой… Провожу по твоим коленям потными ладонями, чуть дрожа от будоражащий жажды. Я хочу тебя. Я так чертовски хочу тебя. Касаться. Быть с тобой. Любить тебя. И чтоб ты взамен хотел меня. Дрожал от возбуждения под моим тяжелым телом. Разрешал исследовать твои эскизы, будто бы обрисовывая контуры наших с тобой сплетенных тел. Тяжело дышу, еле сдерживаясь, чтоб не окунуться в пелену безумия, похоти и такого сильного желания тебя. Ты тот самый ток, что заряжает меня изнутри. И я готов снова и снова с тобой погружаться в этот заколдованный омут. Я не могу оторваться от тебя, рассматривая каждую часть тела. Любуюсь твоими эскизами. Твоя кожа пахнет мятой с привкусом рая, и я умру за тебя. Ты так красиво порхаешь, а я готов низко летать, зная, что ты мой истребитель. Ты идеальный, и моя потерянная душа вечно восхищалась тем, как ты борешься со своим сердцем. Но я хочу быть с тобой. Я хочу понять тебя. — Микки, — тихий, безвольный рык вырвался из моей груди. Жадными касаниями прохожу вдоль твоего обнаженного тела, изучая каждый идеальный изгиб. Чувствуешь, как ты забираешь мою волю? Убиваешь так приятно, невесомо целуя. Я мазохист? Тихие, рваные стоны слетают с твоих губ пока я медленно и так ощутимо начинаю прижиматься своим органом к твоему, рассматривая твоё лицо. Ты руками обхватываешь мою шею, и я делаю резкий толчок, от чего ты тяжко выдохнул, поддаваясь бедрами вперед еще ближе прижимаясь своей плотью к моей. Плавно и так робко начинаю двигаться, доводя тебя до искушение. Ты впиваешься своими короткими ноготками в кожу на моей спине. Поворачиваешь голову в бок, ладонью пройдясь по лицу и блаженно закрыв глаза, томно выдыхаешь стоны. Чувствую, что осталось совсем чуть-чуть и резко начинаю ускоряться, закидывая твои ноги себе на плечи. Ты хватаешься за изголовье кровати, дабы не ударится головой. Кусаю твою нежную кожу на шее, ощущая вязкий привкус на языке. Жадно провожу горячей ладонью вдоль твоего бледного тела, спускаясь ниже к твоим боксерам. Начинаю массировать твой возбужденный орган, доводя тебя до изнеможения. Целую твою крепкую грудь, языком выводы круги вокруг возбужденного соска, вбирая его в рот. Ты сладко выпускаешь из груди блаженный стон, возбуждая меня ещё сильнее. Сил терпеть больше нет, член болезненно пульсирует, желая взять тебя с бешеной жаждой: доводить тебя до жалобных просьбах ощутить меня в себе, полностью отдавая своё красивое тело в мои руки. Мальчик мой, доверься мне полностью, разреши быть твоим опиумом. Боже, ты так красив: красные щеки. Пухлые, чуть покусанные губки и эти янтарные, голубые глаза, что пелена возбуждения накрывала собой, давая знать, чего именно ты желаешь. И знаешь, именно я буду любить тебя так. Именно я буду доводить твоё тело до такого состояние. Именно я буду видеть тебя таким. Я никогда не смогу выбрать кого-то столь красивого, словно последнее искусство чего-то редкого для профессионального художника. Не отпускай руки моей, Микки. Мне не нужна свобода. Позволь мне остаться и не исчезать.

Чувственная любовь скрывает небесную; в одиночку ей это не удалось бы, но поскольку она неосознанно содержит в себе элемент небесной любви, это ей удается. Франц Кафка.