Интересная находка

— Нам пора сматываться! — Ч-что? Куда? Почему мы так торопимся? Кто за нами гонится? — задавал вопросы Ацуши. Но Чуя не реагировал на слова Накаджимы, сейчас он был занят размышлениями о том, как им уйти незамеченными. Вариантов было ничтожно мало, так как они находились в парке. И только один он считал правильным — это бежать вперёд вглубь к забору, а оттуда домой.        Но главная проблема заключалась в том, что их дом находился не близко, и бежать им по открытой местности. Очень опасно, могут заметить, а делать нечего. Придётся рискнуть, отдаться судьбе-злодейке на растерзание. Рискованно, но ничего не поделаешь.        С каждой минутой мафиози прибавлял скорости. В отличии от Ацуши, он отлично слышал голоса своих товарищей. Слышал настолько отчётливо, казалось, что они намного ближе, чем есть на самом деле. Только сейчас он осознал, насколько они влипли. Если раньше были лишь размышления и предположения, то в данный момент это всё стало явью. Жестокая реальность, которая не щадит никого.        С каждой секундой, с каждой минутой, с каждым шагом сердце болело больше, как будто его кто-то схватил и с силой сдавил. И сдавливал всё сильней и сильней, пытаясь раздавить, уничтожить, причинить адскую боль его обладателю. Странное сравнение, но такое подходящее.        Защитить. Спасти. Помочь. Сдержать обещание. Сейчас эти слова не казались безобидными, а казались чем-то страшным. Как клятва, которую даёшь перед Богом, и которую невозможно выполнить. И в последствие падаешь в бездну негативных чувств, падаешь туда, где нет света и только тьма. Груз ответственности давил.        Работа. Задание. Человек-тигр. Гильдия. Внутри всё бушевало: попытаться скрыться и сдержать слово или наплевать на всё, прямо сейчас остановиться и отдать Ацуши. Голова болела. И в одном и в другом случае, Чуя останется в минусе. Но даже, если так, ответ был очевиден.        Чуя-сан. Проблемы. Человек-тигр. Убийца. Мысли. Они лезли в голову и мешали нормально соображать. Голова шла кругом, болела от переизбытка информации, полученной несколько минут назад. Как же так? Как такое произошло? Как это: «этот тигр — ты»? Нет, не так. Почему он не знал об этом, почему не смог сам догадаться, ведь не глупый человек! Так много вопросов и так мало ответов. Хочется узнать всё, и в тоже время — нет. «Чуя-сан. Я приношу ему одни проблемы. Как он терпит меня? Он говорит, что я не бесполезен, не никчёмен, говорит, но я так не считаю. И вот сейчас мы бежим от кого-то, кого я не знаю. А всё из-за меня, в этом я уверен. Ну почему же я приношу одни проблемы и неприятности? Почему люди так ко мне относятся плохо, что я такого сделал? От того, что я родился и от меня отказались родители? Или из-за того, что я родился эспером? Кто-нибудь знает ответы на эти вопросы, помогите, пожалуйста!» — хотелось плакать, но он держался. Не дать волю эмоциям в эту минуту. Только не сейчас. Расслабиться и он опять доставит неприятности, как себе, так и человеку, который о нём заботится. — «Я эспер. Я тот кто наводил беспорядки в Йокогаме. Это я тот самый тигр. Это моя способность. Именно из-за неё меня били больше всех в приюте? Да, это так. Но что хотели этим сказать? Что таким как я не надо жить или что. Люди такие жестокие! Мир так не справедлив! Стоп. А можно избавиться от своей способности?»        Ацуши открыл рот и хотел, было, спросить, но понял, что из-за бега не сможет ничего сказать. Осталось только теряться в догадках и продолжать корить себя за своё существование. И опять эти мысли, которые не давали покоя. Ацуши не выдержал, дал слабину, и по щеке прокатилась одинокая слеза; в горле встал ком, и дышать стало ещё тяжелее. «Я..я почти убил людей. Нет мне прощения. Самое удивительно, что я не помню ничегошеньки о том, что происходило пока я был в шкуре тигра. Убил ли я кого-нибудь? Пострадал кто-нибудь из-за меня? Какие неудобства я принёс окружающим? За что мне всё это. Я жалок, очень. Слабый человек, который ничего не может, лишь ныть и жаловаться на всё, жалеть себя и корить. Лучше бы я не родился вообще! Или сдох бы тогда у реки!» — медленно зарождалось чувство ненависти к самому себе. То чувство, от которого хочется умереть, наложить на себя руки. Кричать, реветь, дать волю эмоциям. Поддаться им и повеситься, или утопиться, или порезать вены. Давно избитые временем способы самоубийства, но такие действенные. — «Никогда не думал, что буду о таком размышлять. Самоубийство? Это почти как: уйти по-английски. Такое не по мне, наверно.»        Накаджима отвлёкся от своих мыслей на покалывания в левом боку. Спустя минуту покалывание прошло, но взамен этого появилась боль. Было такое ощущение, что ты бежишь с открытой кровоточащей раной. Дыхание сбилось. Холодный ночной воздух обжигал горло, было ощущение, что он выпил одним залпом большую кружку горячего чая. Ацуши стал чаще дышать, голова закружилась от переизбытка кислорода. Хотелось остановиться, отдышаться и снова пуститься в путь, но нельзя. Если за ними погоня, значит каждая секунда на счету. Оставалось только терпеть и не дать себе сдать позиции.        Спустя десять минут беготни, они остановились около забора. Ацуши тяжело дышал и почти валился с ног, а Чуе хоть бы хны, только лёгкая отдышка. — Ч-чуя, ха, сан… Почему мы, ха..ха, побежали? Могли же спокойно уйти..ха! — начал ныть Накаджима, при этом пытаясь отдышаться. Ноги подкашивались и казалось, что он вот-вот упадёт и больше не сможет встать. — Ха, Чуя-с-сан!        Опять нет ответа. Он совсем не обращает внимания на парня, молчит и ходит вдоль стены что-то выискивая. «Стена слишком высокая. Со своими навыками я легко через неё перелезу, а вот Ацуши вряд ли. О, вот это подойдёт, осталось только подсадить.» — Ацуши! Иди сюда! — наконец подал голос. — А? — Иди сюда, говорю! Давай быстрее! — А, х-хорош-шо, — заикаясь, ответил Накаджима и подошёл к Чуе. Тот снял с него плащ и продолжил: — Залезай мне на спину и забирайся на стену. — Ч-чуя-сан? З-зачем? — Без лишних вопросов. Как заберёшься, спрыгивай и жди меня, — в голосе мафиози стали слышны нотки раздражения и чего-то ещё, но Накаджима не смог понять чего именно.        Тигр посмотрел на стену, высота не маленькая; потом на Чую, который наклонился, упёрся руками в коленки и ждал.        Простояв ещё секунд пятнадцать в ступоре, Ацуши сделал неуверенный шаг вперёд. Ступать было очень тяжело, мышцы болели, ноги отказывались двигаться. Если ходить тяжело, то как он заберётся на забор?        Еле дойдя до мафиози, он встал и всё никак не решался залезть на спину. Накахару такой поворот событий не устраивал и очень сильно раздражал. Сначала он терпеливо ждал, но когда понял, что времени очень мало, сорвался: — Ты будешь залезать? Или особое приглашение нужно? Хочешь сдохнуть, не буду мешать! — П-простите, пожалуйста! Я-я не х-хотел-л заставлять вас д-долго ж-ждать! С-сейчас, — от резкого тона своего спасителя, Ацуши стал запинаться и перешёл на «Вы». — Давай быстрее. Долго ждать не буду! — всё тем же тоном проговорил убийца. По телу тигра пробежалась волна мурашек. С таким же тоном ругался на него директор. Тон не терпящий возражений, не подчинения. Это Накаджима хотел слышать меньше всего. Точнее, вообще не хотел слышать.        Собравшись с духом и отправив свои воспоминания куда подальше, он быстро залез на спину мафиози, а там вскарабкался на стену. Это оказалось не так трудно, так как в этом месте в стене были выступы. Цепляясь за них, он забрался на стену и, не став медлить, тут же спрыгнул. И только после приземления он подумал о Чуе. «А как взберётся Чуя-сан? Ведь выступы высоко, а он ростом с меня, если не ниже. Блин, надо было остаться и…» — поток мыслей прервал силуэт человека, появившегося на верхушке забора. Прыжок вниз, и уже рядом с ним стоит Накахара. — А… — Без лишних вопросов. Говорил же, — уже более мягко, чем минуту назад, проговорил мафиози. — Бежим!        Поправив на себе плащ и взяв за руку Ацуши, он побежал вперёд.        Ночь. Полная луна. Пустые улицы, будто весь город вымер, и остались только они вдвоём. Было тихо и на удивление спокойно. «Не к добру всё это! Затишье перед бурей…» — резкий поворот на право, рывок, и они уже стоят в тёмном переулке. Накаджима не понял, что произошло, и сейчас удивлённо и даже немного ошарашенно смотрел на Чую, который стоял напротив него и прижимал к стенке, как будто пытаясь его раздавить или вдавить в эту самую стену. Тигр почувствовал как краснеют кончики ушей, затем стали краснеть щёки. Кожа горела, но это было так приятно и необычно. Такая близость очень смущала Ацуши, но это ему нравилось, неосознанно, но нравилось.        Пока один смущался, где-то глубоко в подсознание наслаждаясь этим, другой вслушивался в шаги приближающихся людей. Шаги, ругань, крики. Да что там происходит? — Акутагава-семпай! Подождите! — Отстань, Хигучи! Не нужно мне это! Мы здесь ловим человека-тигра и за одно, того человека, с которым он ушёл, а не… — Но Акутагава-семпай! Вы заболели! Вам нельзя вот так ходить, шея открыта. Вы же ещё больше заболеете! Оденьте шарф, пожалуйста! — обеспокоенная состоянием семпай Хигучи пыталась нацепить на Рюноске розовый шарф с какими-то жёлтыми чубриками. — Мне не нужна…к-ха, к-ха…твоя помощь! Отстань, сам раз..кх..берусь..к-хе, — Акутавага стоял напротив входа в переулок и пытался откашляться. Чуя с ужасом наблюдал за этой картиной, в другой ситуации он бы посмеялся над Рюноске, но сейчас было не до шуток.        Ещё до того, как стали слышны голоса, мафиози зажал уши тигру. Он предполагал, что разговор будет о нём, а знать Ацуши об этом не надо. И вот сейчас, он стоит, зажимая уши тигрёнку, и прижимает его к холодной стене. Как же его сейчас спасал чёрный плащ, как он был кстати.        Они почти сливались с чернотой переулка, но кое-что всё же не давало покоя — рыжие волосы. Как не сидела шляпа, как не вжимал голову в плечи, они всё равно были видны. И из-за этого яркого рыжего цвета, который даже в кромешной темноте можно различить, их могли раскрыть. Но эта парочка была настолько занята своими разборками, что даже не обратила внимания на это. — Может скажем им, что мы всё ещё на задании? — не стесняясь, в голос спросил Мичизо. Гин отвесила подзатыльник, а Хироцу решил обойтись одной лишь фразой: — Попробуй, если жизнь дорога. — Упс, точно-точно. Лучше промолчу и смотаюсь. — Это тоже не советую делать. — Тогда, что нам делать, а? — не терпелось узнать ответ на этот вопрос. — Просто стоять и ждать, когда они закончат. Всё как обычно, — спокойно пояснил старик и закурил. — Да они тут ещё долго будут собачиться! — выкрикнул Тачихара. И в этот момент настала гробовая тишина. Даже Накахара в переулке затаил дыхание.        Послышалось тихое «Ой!», минута тишины. Затем «Рашёмон» и крик ужаса. Дальше ругань, оглушающие крики, просьбы Хигучи остановиться и просьбы Мичизо о пощаде. Весь этот балаган продолжался на протяжении трёх минут, после Акутагаве надоело играться с парнем и он, подняв того на высоту второго этажа, отпустил. Тачихара упал на асфальт, тихо ойкнув, на большее у него не было сил. Откашлявшись и зло посмотрев на Мичизо, он двинулся вперёд, не обращая внимания на потуги Хигучи нацепить шарф на больного.        Гин поспешила за своим братом, а Хироцу остался приводить в чувства юного мафиози. Так как поставить на ноги его не удалось, пришлось тащить на спине.        Наконец всё утихло. Эта странная компания скрылась и, вроде, их было не слышно. Чуя позволил себе расслабиться: выдохнув, он открыл уши тигру и опустил голову ему на левое плечо. Дыхание немного сбилось; не смотря на прохладную ночь, его лоб вспотел. «Было близко, слишком близко… Стояли прям напротив и в упор нас не видели. И это члены Портовой Мафии? Кошмар!» — думал Чуя. Он всё так же стоял и упирался лбом в плечо Ацуши, даже не думал отстраняться. Сейчас надо успокоиться, привести в норму дыхание и двинуться дальше, сохраняя такую желанную тишину.        Сколько они так простояли, никто не знал. Ни Ацуши, ни Чуя не решался нарушить тишину. Потому что Чуя приходил в себя, а Ацуши тупо из-за смущения не мог ничего сказать. Было ощущение, что покраснело не только лицо, но и всё тело. А это странное, совсем новое чувство, когда начинает гореть кожа в том месте, где её касалось чужое дыхание. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев, медленно поднимается вверх по рукам к плечам. Плавно переходит в жжение там, где ощущается тепло дыхания; неимоверное блаженство накрывает тигра с головой, хочется больше, хочется снять футболку и почувствовать это тепло на открытой коже, а не сквозь ткань одежды. Постепенно это жжение поднимается вверх к лицу, и уже полыхают щёки, алеют. Так ненормально и так неправильно, но так желанно и так приятно. Он терялся в своих чувствах, мыслях, терял чувство реальности; чтобы исправить ситуацию и не наделать глупостей, Накаджима медленно поднял руки и положил их на плечи убийцы. От такого действия Накахара вздрогнул и поднял голову, гладя в глаза Ацуши, в которых столько всего плескалось: от смущения до удивления. — Ацуши? — Ч-чуя-сан, что только что произошло? Почему вы, то есть ты, закрыл мне уши? — Накахара отстранился и поспешил отвернуться. Именно сейчас надо было спрашивать об этом! В голове было столько отговорок, но ни одной он не смог произнести вслух. Надоело врать, надоело скрывать, это так невыносимо. Врать Ацуши очень неприятно, язык не поворачивался, поэтому Чуя решил проигнорировать эти вопросы. — Идём. — Эй! Куда? Ты не ответил на вопросы! Ну хотя бы на один! — больно слышать эти просьбы… Поэтому, ничего не ответив, мафиози двинулся вглубь переулка.        Посмотрев на удаляющийся силуэт и поняв, что Накахара не ответит на его вопросы, тигр поспешил за убийцей.        Повсюду был мусор, стояла невыносимая вонь. Ужасный запах помоев, затхлой воды и даже разлагающихся тел, раздражал чувствительный нос Накаджимы. Внутри всё жгло, чесалось, даже с зажатым носом это не проходило. И вскоре среди звуков шагов раздался чих: — Апчхи! — Будь здоров, котёнок, — ухмыльнулся мафиози. — Почему это я котёнок? — Не ты ли превращаешься в тигра? Да и твоё чиханье смахивает на чиханье котёнка, — еле заметно улыбнулся Чуя. Как же ему нравилось слушать возмущения его тигрёнка, в такие моменты Ацуши был невероятно очарователен. Так и хотелось обнять, сильно сжать в своих объятиях, а затем оставить невесомый поцелуй на лбу… «Стоп, стоп, стоп! Не о том думаем! Я интересуюсь девушками, а Ацуши парень. Я на парней не заглядываюсь и точка. Натурал, никогда не буду геем!» — пытался себя убедить Накахара и у него хорошо получалось. Лишние мысли улетучились и остались только мысли о том, как им добраться нормально, без происшествий до дома.        Они шли и шли, казалось, что конца узкой улицы вообще не существует. Но на самом деле из-за темноты, так как лунный свет не проникал в щель между домами, Чуя и Ацуши шли медленно, и создавалось впечатление, что прошли очень мало и их путь будет бесконечным.        Но вот наконец стала видна стена и развилка! Боже, как Ацуши был рад. Дойдя до конца, они остановились. — Ам, а теперь куда, Чуя-сан? — Хм, крюк делать не хочется… — пробубнил себе под нос. Можно сделать крюк и избежать столкновения с членами Портовой Мафии, а можно не заморачиваться и не усложнять свой путь до дома. — Идём налево, так короче. — Да, — ответил Накаджима и поспешил за Чуей.        В этот раз дорога до выхода из этого чёртого переулка не была длинной. Когда они вышли, Ацуши разжал нос и вдохнул свежего воздуха. Как было приятно. Воздух без посторонних ароматов, даже голова закружилась. «Никогда больше не буду ходить по таким местам! С меня хватит!» — единственное, что крутилось в голове тигра. Он уже и позабыл, что хотел спросить, почему они пошли через переулок, а не вышли тогда на дорогу. — Всё? Надышался? — Ага. Больше ни ногой туда! — Ха, это точно. — А… — наконец вспомнил Ацуши свой вопрос, но его перебил мафиози. — Не спрашивай. — А как ты узнал, о чём будет речь? — как он узнал, ведь ни слова сказать не успел. — У тебя на лице написано, уж поверь, — широко улыбнулся Чуя. Да, это того стоило: сначала замешательство, недоумение, затем удивление, а после осознание. — Читаю тебя как открытую книгу. — А ты опытен в этом деле, — как-то обиженно проговорил Ацуши, отводя взгляд в сторону. — Со многими людьми работаю и сталкиваюсь. Научился, — развернувшись на пятках, протянул Накахара и двинулся вперёд по улице. — Не будем более тратить времени на болтовню. Я уже домой хочу! Идём.        После этих слов, тигрёнок тут же оживился и, сказав громко «Да!», побежал вперёд, обгоняя убийцу. Сначала Чуя не понял, что произошло, но потом, когда он увидел Ацуши, который стоял метрах в тридцати от него, ускорил шаг, а потом сорвался на бег. Догнав его, он отвесил подзатыльник, как маленькому провинившемуся ребёнку, и сказал, чтобы не уходил далеко от него. Накаджима на такие действия и слова не обиделся, а только извинился за своё поведение. Чуя улыбнулся и двинулся дальше.        Они шли и разговаривали на разные темы, как будто ничего не произошло недавно, как будто это был страшный сон. Чуя рассказывал о забавных ситуациях, которые он наблюдал, и в которые сам попадал. Ацуши смеялся и говорил, что Чуя-сан странный человек.        До дома им оставалось совсем чуть-чуть. Ацуши был в восторге от того, что скоро он придёт и ляжет спать, ведь дорога сильно утомила его. А вот Чуя был не совсем рад. Предчувствие чего-то не хорошего стало преследовать его. Что-то должно произойти, и это «что-то», ой, как не понравится мафиози. «Чует моя задница, что это опять Акутагава!» — Ацуши, — перешёл на шёпот. — Наш маршрут немного изменился… — Что такое, Чуя-сан? — обеспокоенно спросил Ацуши, ему было не по себе от такой резкой смены поведения. — Видишь вон тот поворот направо? — Да. — Сейчас доходим до туда и бежим со всех ног! — всё так же шёпотом разговаривал Накахара. — Хорошо, но зачем? — решил поинтересоваться, надеясь на нормальный ответ. — Надо. Просто делай то, что я сказал, — да, не это хотел услышать Ацуши, но он привык не получать полных ответов на свои вопросы. Молча кивнув, он продолжил свой путь.        Дойдя до поворота, как и сказал Чуя, он побежал. Только сейчас он заметил, что при низком росте Накахара достаточно быстро бегает. От этого тигр никак не мог сдержать улыбки. Но та сошла с лица, когда его нагло толкнули вбок в кусты. Перелетев через них и распластавшись на земле, Ацуши простонал от боли. — Прости, — быстро извинился мафиози и продолжил: — Вставай! На это сейчас нет времени. — Да, встаю. — Бежим вперёд! Там спрячемся! — Д-да, — опять те люди, которые за ними гнались?        Ацуши кое-как встал, отряхнулся и двинулся вперёд. Боль начала проходить, но это было не долго, так как его схватили за руку, которой он больше всего ударился. Замерев на месте, посмотрел на Чую, который показывал, чтобы тот присел на корточки и молчал. Кивнув, Ацуши присел и стал ждать чего-то.        Спустя минуту послышались голоса: — Эй! Дазай! Ты можешь быстрее шевелить своей задницей? — Куникида-кун, успокойся пожалуйста. «О, Боже, только не этот ублюдок! Ну конечно же! Вот из-за кого я так волновался. Это ещё хуже, чем Акутагава. Урод!» — Что значит успокойся? Ты сломал мне все планы! Мы должны были здесь проходить три минуты назад! — У тебя мозги заплыли твоими идеалами, Куникида-кун. Ты должен отдыхать хоть иногда от них, а то так не долго умереть~, — мечтательно протянул Дазай. — О, Куникида-кун! Смотри какое дерево! — Только попробуй, и я тебе шею сверну собственноручно, — прошипел Куникида, еле сдерживая себя. Достав свой блокнот, он стал листать его и что-то искать. — Испортил планы на весь день. С самого утра одни проблемы! Какой придурок будет кидаться под все встречные машины или подходить к каждой девушке, предлагая ей двойное самоубийство? А сейчас? Кто пытается ключом порезать вены на запястье или пытается сдохнуть, не удачно упав? — А кто каждое утро тратит по два-три часа на свой блокнотик? — передразнил его Дазай. — Я не пытаюсь каждый день покончить жизнь самоубийством! — Вообще-то, не каждый! А только тогда, когда моё настроение на высоте~, — улыбнулся Осаму и опять замечтался. Так хотелось совершить самоубийство, а лучше двойное самоубийство с прекрасное девушкой. Это так красиво. — Оно у тебя каждый день такое, — выплюнул эти слова Доппо. Как же бесил этот урод, который пытается расстаться с жизнью, при этом мешая другим своими выходками. Иногда у самого руки чесались прибить его.        На эти слова Дазай не обратил никакого внимания, сейчас он вспоминал все возможные способы убить себя с помощью ветки дерева. «Вот дерьмо! Надо сматываться, не хочу проблем! Так и Ацуши не надо знать, что эта за мумия живая», — думал Накахара медленно пятясь назад. — «Хоть бы не заметил!»        Сняв плащ и накинув его на Ацуши, чтобы того было не так видно, он чуть привстал и стал медленно пятиться назад, ведя за собой Накаджиму. Дойдя до ближайшего, и кажется единственно, дерева, он завёл за него тигра так, чтобы его не было видно, а сам продолжил отходить назад. Ацуши встал на колени и стал наблюдать за незнакомцами, пытаясь при этом не спалиться. — Эй, коротышка! — как же он бесит.        Тигр не понял к кому было это обращение и поэтому обернулся на Накахару. Тот поджал губы. «Держи себя в руках, Чуя! Всё хорошо, я спокоен!» — Ты не только ростом обделён, но и слухом? — продолжал свою пламенную речь суицидник. Накаджима всё ещё недоумевал, смотрел то на мафиози, то на того странного человека, который говорил о самоубийстве. Если второй стоял и широко улыбался, первый сжимал кулаки, еле контролируя себя. «Козёл! Да чтоб ты вечно жил! Так. Тихо, тихо! Ацуши рядом. Сорвусь — плохи дела будут! Так ещё и в придачу какой-то очкарик из Агентства.» — Видимо ты ещё и… — Эй, Дазай! Ты опять грибов объелся? Ты с кем там разговариваешь? — прервал его диалог с пустотой Куникида. — А? Разве ты не видишь? Вон там в кустах стоит низкий человечек, — ухмыльнулся Осаму. Со стороны обычная ухмылка, но Чуя знал, что на самом деле таится за этой ухмылочкой. Блевать хочется от этого фальша, которого никто различить не может. Как же бесит быть его, хоть и бывшим, но напарником. — Дазай! Суицидальный маньяк! Никого там нет, разуй глаза! Грибов своих нажрался в очередной раз, вот и видишь всякую хрень! — схватив за шиворот, Доппо потащил своего напарника к парку. — Вызвали посреди ночи на задание, тебя послали вместе со мной, нарушил мой идеальный график, так сейчас у тебя ещё и галлюцинации! Отлично, просто лучше некуда! — Куникида-кун, это очень больно. Если ты меня не отпустишь, не видать тебе идеальной жизни! — как обычно, решил схитрить Осаму. — Что? — сначала он вообще не понял о чём речь, но когда понял, сильно удивился. — П-правда? — Да, а ты не догадывался об этом? Лучше отпусти и запиши, а то забудешь. — Х-хорошо, — повёлся. Быстро достал свой блокнот и стал записывать, но на последнем слове послышалась фраза: «Я пошутил!» Нервы окончательно сдали и, схватив за горло «шутника», Куникида попытался его задушить. А Дазаю всё равно, было ощущение, что ему это нравится. «Что за больные люди? С ними точно всё в порядке? Может скорую вызвать?» — думал про себя Ацуши, из-за дерева наблюдая за этой картиной.        К плечу кто-то прикоснулся, обернувшись, тигр увидел лицо Чуи, которое было слишком близко. Наклонившись к самому ухо, опаляя его горячим дыханием, мафиози прошептал: — Идём за мной. Только тихо.        Ацуши глубоко выдохнул и кивнул. Ему очень хотелось отсюда уйти, подальше от этих психически неуравновешенных людей. Быстро встав с колен, Накаджима поспешил за Накахарой. Они вышли с другой стороны на дорогу.        Схватив Ацуши за руку в районе локтя, он побежал. Надо было как можно быстрее уйти, пока ещё кто-нибудь не пришёл. То что его увидел Дазай, было уже не хорошо, а если сюда прибудут мафиози, так вообще будет отлично.        Бежал Чуя уже на автомате: давно изученные улицы, знакомые дома. Вот сейчас надо добежать до того трёхэтажного, единственного такого высокого дома в этом районе, повернуть налево, добежать до той улицы, с которой они свернули. Там пробежать вперёд на ещё одну улицу, повернуть направо. Затем пройти четыре дома, и вот он. Их дом: двухэтажный, ничем не примечательный, по мнению Накахары. Он уже давно не обращал внимания на расцветку стен, форму крыши, форму дома. Даже не обращал внимания на обстановку внутри. Так долго живёт в этом месте, что стали надоедать эти «серые» стены, хотелось что-то новенького, неизведанного.        Зайдя в дом, Чуя просто облокотился об дверь и медленно съехал по ней вниз. Он тяжело дышал, наверно это первый раз в жизнь, когда он устал от бега. Обычно Накахара от какого-то там бега не уставал, а тут на тебе и такая слабость появилась. Убийца прикрыл глаза и погрузился в свои мысли. Точнее в рассуждения о том, что в этом районе делал этот Тутанхамон. Но спустя пару минут, Чуя забил на это дело.        Приоткрыв один глаз, он посмотрел на тигрёнка. Ацуши стянул с себя плащ и, сидя на коленях и упираясь руками в пол, очень часто дышал. Было такое впечатление, что он прям сейчас вырубится. Но это было не самое важное, Чуя сидел и во всю рассматривал Накаджиму: тонкие, аккуратные, похожие на женские, пальцы; тонкие ручки, которые еле держали своего обладателя; спина, обтянутая чёрной футболкой, которую Чуя дал ему в первый день. Футболка задралась и открыла вид на поясницу. Белая кожа, к которой хочется прикоснуться, очертить каждый позвонок, каждый изгиб, подняться чуть выше, забираясь рукой под футболку. Всё выше и выше к лопаткам, и вскоре окончательно стянуть её. А эти ягодицы. Облегающие шорты так их подчёркивали. Аккуратно подцепить резинку, чуть оттянуть и отпустить, чтобы услышать прерывистый вздох. Опять медленно оттянуть резинку, и также медленно начать снимать шорты.        Чуя взглотнул и прерывисто выдохнул. Закрыв глаза, он ударил себя по лицу. Да так сильно, что на щеке, носу и губах остался красный след. Как же так? Почему он думает о таком с парнем, ведь он натурал!        Щёки порозовели, и он, согнув колени и положив на них руки, опустил голову. «Что происходит? Почему я думаю о таком? Как так вышло?» — Накахаре так не хотелось открывать глаза, потому что боялся, что опять полезут эти мысли. Но не тут то было, долго так просидеть не получилось. Он стал вслушиваться во всё ещё не пришедшее в норму дыхание Ацуши. Вдох, выдох, вдох, выдох. И так повторялось раз за разом. В голове стали всплывать образы Ацуши, который лежит на его кровати полуголый и прикрывает своё покрасневшее личико. — «Блять! Да ну нах! Достало!» — Ацуши! Будешь чай? — А? — не понял Накаджима. Но когда до него дошёл смысл слов, он посмотрел на настенные часы, которые висели в прихожей, и удивился: — Какой чай почти в три часа ночи, Чуя-сан? — И что? Какая разница. Чай можно пить в любое время. Я вдобавок ещё и голоден. — А тебе разве на работу не надо? — Надо. — Тогда лучше пойти спать, а чай оставить на потом. Разве так не лучше будет? — Ацуши был прав, но переубедить Чую ему всё равно не получилось. — Будет, но мне всё равно. Так что я на кухню, а ты как хочешь, — сказав эти слова, он поднялся на ноги и, пройдя мимо тигра, скрылся за дверью кухни. Спустя пару минут послышался шум чайника, и звон чашек. Ацуши кое-как встал с пола и отправился на кухню, всё же попить и поесть не помешало бы.        Зайдя на кухню, Накаджима тихо прошёл к столу и сел на своё место. Чуя знал, что мальчишка придёт и поэтому приготовил чай и бутербродов на двоих.        Поставив тарелки и чашки на стол, уселся и завёл разговор: — Что будешь дальше делать? — Ты о чём? — сделав глоток горячего чая, спросил Ацуши. — Ну, про твою способность. Ведь дальше не может так продолжаться. Если не начать её контролировать, то будет только хуже. Ты может быть станешь намного чаще перевоплощаться. И в скором времени точно кого-нибудь убьёшь… — Я не знаю, — признался он. А ведь и вправду, что делать? Что будет дальше? Он будет этими превращениями доставлять столько неудобств и его в конце концов выгонят. — Тебе надо научиться её контролировать. Всё просто, — ответил Накахара и принялся есть приготовленные наспех бутерброды, запивая их чаем. — Проще сказать, чем сделать! — голос дрожал и было ощущение, что тигр сейчас заплачет. Но быстро успокоившись, он всё же принялся за еду. — Кстати! Ты не заметил, что перед трансформацией у тебя гуляет характер. Резко меняется. — А? Да, есть такое. — Это всё из-за скопившихся внутри тебя эмоций, наверно, точно не знаю. Так ещё и полнолуние даёт своё. — Чуя-сан, что мне делать, подскажи! Ты же тоже эспер! — по щекам потекли слёзы. Так больно осознавать, что ты настолько жалок и беспомощен. — Ну, ну. Не плачь, — Чуя подсел к Ацуши и стал вытирать щёки. — Зачем плакать? Решение есть. Тебе надо тренироваться. — Т-трениров-ваться? — спросил Ацуши, не понимая о какой тренировки идёт речь. — Да, а я буду твоим наставником. Помогу тебе научиться контролировать способность. — И я больше не буду по неволе превращать в тигра-людоеда? — Накаджима надеялся на положительный ответ, ведь таким образом он больше не будет мучиться и страдать. — Да, не будешь. Я обещаю, — улыбнулся Чуя, глядя на сияющего от счастья Ацуши. Тот тут же перестал плакать и сильно обнял мафиози. Уткнувшись лицом тому в грудь, он стал благодарить его. Столько слов благодарностей Накахара ещё никогда не слышал.        Медленно опустив руку на плечо тигра, Чуя придвинулся ближе и подул в ушко Накаджимы. Не ожидав этого, он дёрнулся и поднял голову. — Пошли спать, тигрёнок. — Ага. И почему тигрёнок? — Ну, а кто ты? — Ацуши. Накаджима Ацуши! — произнёс эту фразу настолько официально, как будто в первый раз видит Накахару. — Тигрёнок, — продолжал Чуя, — посуду завтра помоешь? — Хорошо, — сказал Накаджима, наконец выпустив из своих объятий Чую. Тот встал отнёс наполовину пустые чашки и недоеденные бутерброды на кухню. Чашки отправились в мойку, а еда в холодильник.        Они поднялись на второй этаж и, пожелав друг другу спокойной ночи, отправились спать.        В ближайшее время им придётся преодолеть много трудностей; будут взлёты и падения, но они вынесут всё это. По крайней мере, каждый на это надеялся.