Я сказал: "Женюсь!" - и ты сразу воскрес.

Часть 1. - Знаешь, для гения ты бываешь на удивление туп. - Что? – захваченный врасплох гений не успел собрать мысли, весело растёкшиеся по крыше и внешним лестницам больницы Св.Варфоломея, и теперь удивлённо косился на напарника. - Я плевать хотел на то, как ты это провернул, Шерлок, – тон Джона не оставлял сомнений в том, что он действительно плевать хотел. – Я хочу понять, почему… - Потому что Мориарти нужно было остановить. Демонстративное молчание Уотсона дало новое направление мыслям великого сыщика. - О, - неуверенно протянул он, - ты про другое… Они сидят друг напротив друга. Джон внутри весь кипит от бешенства, но пока это скрывает. Похвальное качество для врача. Его раздражение заметно только мне. И, пожалуй, Шерлоку. В последнем, впрочем, я не уверена. Хотя будь я на месте Джона, ещё неизвестно, как бы я себя повела. И я его понимаю. Этот ненормальный, этот псих…как его там…высокоактивный социопат на этот раз позволил себе слишком много. - Ещё пара людей, - продолжал Шерлок, вкладывая в голос весь свой откровенно посредственный дар успокаивания, - план был сложный, пришлось их привлечь. Джон усилий друга не оценил. - Кто ещё? Кто ещё знал? Кто?! Он говорит всё громче, сейчас точно сорвётся. Шерлок, ради Бога, ну соври что-нибудь, не доводи до греха…Ты же видишь, что с ним творится! Или тебе нравится его мучить? Или ты говоришь всё это назло? - Молли. - Молли?! - Молли, группа из моей сети бездомных – и всё. - Ясно… Я не успела его остановить. Он, по-моему, даже не слышал моих криков…Итак, что имеем: из того ресторана на Мерилибон-роуд нас выставили, как нарушителей спокойствия. В забегаловке, куда мы заглянули за продолжением вечера встреч, Джон разбил Шерлоку нос. Жаль, не глаз. Этот самоуверенный нахал, похоже, за два года забыл обо всём, что их с Джоном связывало. Или делает вид, что забыл. Кстати, из забегаловки нас тоже попросили. Ещё и счёт предъявили за разбитые тарелки. Восхитительный вечер! Особенно если вспомнить, что начинался он с предложения руки и сердца…Ладно, повезу к себе. Эти две вселенские проблемы нельзя оставлять в одиночестве, иначе где-то замкнёт пространственно-временной континуум. И, как говорил док, в лучшем случае отделаемся нашей галактикой… - Ты меня за совсем-то уж идиота не держи! – ярился Джон, меряя крупными шагами комнату дома, куда они все втроём только что приехали. – Молли, значит, ты доверяешь… - Она специалист в своём деле. Много раз мне помогала и ни разу ещё не подвела. Да и откуда бы я, например, взял подставной труп? Согласись, просить тебя организовать мне труп – дело слишком рискованное. - Она влюблена в тебя, как кошка, поэтому и помогает! И глаз не сводит, ждёт, когда ты на неё внимание обратишь! А ты и рад попользоваться услугами специалиста за бесплатно. Настолько рад, что даже про меня забыл. - Джон, Джон, угомонись. Ты же знаешь, Молли для меня…просто коллега, ничего личного. - Просто коллега! – градус освирепения Уотсона пошёл на повышение. – А ещё просто доверенное лицо, просто правая рука, просто…А я тогда кто?! Всё, наигрался, меня больше не надо?! - Я же говорил: я боялся, что ты меня выдашь… - Прекрасно! – Джон стукнул кулаком по подвернувшейся каминной полке. Полка стоически не хрустнула. – Значит, ты настолько мне не доверяешь, что даже не удосужился посвятить в свои планы. Зато посвятил в них свою «просто коллегу» и ещё сотню бездомных. Уж конечно, бродяги заслужили твоё доверие куда больше, чем я. - Да какую сотню…двадцать пять! Не стоит даже упоминания. Я сижу на кухне и второй час слушаю их ссору. И, честно говоря, больше всего мне сейчас хочется выйти и всыпать Шерлоку таких орехов, чтобы он в следующий раз предупредил за месяц, когда опять соберётся умирать. И ведь ему даже не стыдно. Сидит вон на диване – бровки домиком, ножки бантиком – и улыбается. И ведь вижу, вижу, что говорит всё назло Джону. Ничего не изменилось за эти два года: те же игры, те же издевательства…Надолго ли хватит? А то в этой округе фига с два тело спрячешь. - Двадцать пять человек, - шипел военврач, нависая над другом, - двадцать-пять-мать-их-человек-которых-ты-даже-по-именам-не-всех-знаешь!!! И они – они все были в курсе! И Молли! И Майкрофт. Которого ты терпеть не можешь. - Без Майкрофта я бы не обошёлся. Это единственный человек, который помог бы мне исчезнуть из страны. - Шерлок! - Ну хорошо. Извини. Джон секунду помедлил, словно эти простые слова что-то безвозвратно сломали в его душе. Потом отошёл к противоположной стене, рухнул в кресло и оттуда подал голос: - Что? - Извини меня, - повторил Шерлок, скрывая улыбку. Игра жестокая, но сладкая. Бить его наотмашь, резко, жёстко, мучить, до предела, до самого края, сколько он выдержит. Теперь без сомнений – Джон ничего не забыл. И не разлюбил. - Просто «извини», - пробормотал Джон, прикрыв глаза ладонью. Но тут же снял её с лица. Внимательно, сурово и одновременно грустно взглянул на своего собеседника, - ты не представляешь, что я пережил! Сколько раз плакал на твоей могиле, пока никто не видел. Сколько раз хотел покончить с собой. Потому что моя жизнь без тебя не имела смысла, потому что…да что уж там. Я же любил тебя. Всё моё существо принадлежало тебе без остатка. Я жил твоей жизнью, я радовался твоим радостям и переживал твои неудачи, как свои. А теперь узнаю, что всё это оказалось ненужным хламом. Что верность Молли и бродяг для тебя ценнее, чем моя. Что ж, спасибо, что хоть сейчас глаза открылись. - Джон… - слегка уязвлённый неожиданной откровенностью, начал Шерлок. Он ещё не знал, что хочет сказать, но друг не дал ему собраться с мыслями. - Не оправдывайся. – Уотсон встал. Военная выправка даже в самые тяжёлые минуты жизни не позволяла ему ссутулить плечи, и сейчас он был этому даже рад. Шерлок не должен видеть его понурым, разбитым, сдавшимся. Когда угодно, но не сегодня, не сейчас. – Всё равно ничего искреннее этого «извини» ты уже не скажешь. Давай на этом и закончим. - Что закончим, Джон? – Шерлок, чувствуя назревающую грозу прямо у себя над головой, стёр с лица улыбку и тоже встал. - Наши отношения. Если это недоразумение вообще можно назвать отношениями. По правде говоря, я давно уже смирился с твоим уходом и именно с этого вечера собирался начать новую жизнь. - Новую жизнь? Без меня? - Да, Шерлок. Мэри – моя невеста. - Что?! Пора! Мэри неторопливо вошла в комнату, улыбнулась Джону и смело взяла его за руку. Выражение удивления, упиваться которым Джим Мориарти ещё так недавно предлагал своему противнику, застыло на лице Шерлока неправдоподобной гримасой. Гроза назрела куда более неожиданно, чем он предполагал. И крупные градины, больше похожие на пресловутые камни судьбы, весело застучали по голове… Часть 2. - А если не вернётся? Мэри покачала головой и улыбнулась. - Вернётся, вот увидишь. Верь мне. - А если нет? - Джо-он, ты обещал меня слушаться и делать всё так, как я скажу, помнишь? Джон помнил. Но сейчас, в этот самый момент, он не был уверен, что сдержит обещание. Он вообще уже ни в чём не был уверен с тех пор, как Шерлок молча развернулся и вышел из квартиры Мэри, закрывая дверь с той стороны. И чем дальше двигались стрелки часов, тем больше крепла его уверенность, что они с Мэри жестоко, непоправимо просчитались. - Всё будет хорошо, я знаю, - ворковала подруга, - он придёт. Пошатается по городу и придёт. - Нет. Или я не знаю Шерлока. Он не вернётся. А если вдруг…это…это будет… - Полигландулярная болезнь Эдисона*, - с готовностью подсказала Мэри, обладавшая, как любая женщина, удивительным даром запоминать незапоминаемое. - Да, - обречённо согласился Джон. Таких слов ему в Афганистане не встречалось, но все вместе они звучали весьма угрожающе, так что вполне могли случиться и наяву, захоти этот кретинский социопат вернуться обратно. - Не волнуйся так, всё будет хорошо. Ты только подожди немного… - Я два года ждал… - Тем более, сейчас не следует сдаваться. Именно сейчас! Вот увидишь, всё сложится, как надо. Даже ещё лучше. - Почему ты в этом так уверена? - Элементарно, - Мэри пожала плечами и усмехнулась, - ты никогда не был женщиной! Ровно два часа прошло в ожидании: спокойно-весёлом – Мэри, и нервно-напряжённом – Джона. Он так ни разу и не присел, всё наматывал и наматывал круги по комнате, смотрел на часы, бесцельно хватал разные мелкие вещи, чтобы тут же бросить их, и покусывал нижнюю губу. Два лишних раза попало всё той же каминной полке, промахнулась мимо стола деревянная шкатулка, слетела на пол пепельница и без лишних раздумий спряталась под диван, а чёрная пушистая кошка, которую Мэри ласково звала Софи, приобрела условный рефлекс не перебегать дорогу Джону, когда он нервничает. - А если он вернулся на Бейкер-стрит? – вопрошал Джон висевшее на стене зеркало. Зеркало на всякий случай молчало. – Или вообще уехал из Лондона? А вдруг его убили? - Джо-он! – предостерегающе раздалось из кухни. - Ну ладно, не убили…Ага, чёрта с два! Если бы я получал по доллару каждый раз, как его убивают, мне бы уже сама английская королева шнурки завязывала! Мэри, а если он обиделся? Я ведь ему нагрубил… - Вспомнила старушка, когда девочкой была, - фыркнула Мэри, появляясь в комнате. В руках она несла стакан с подкрашенной жидкостью. – На-ка, выпей валерьянки да успокойся. Никуда твой Шерлок не денется. Чем он думал вообще, какой головой, когда так себя вёл? Вот выйду за тебя замуж, будет знать! - Мэри, я так не могу, - Джон залпом выпил успокаивающий отвар, поперхнулся, кашлянул и выдал следующее: - Я немедленно еду к нему. Надеюсь, пока он был мёртв, телефон не сменил. Найду его и извинюсь, объясню всё…Не могу больше. Чёрт бы с ними, этими бомжами, Молли, Майкрофтом, гори они все, ну было и было! Это ведь уже в прошлом. Он жив – и слава всем богам. - Только попробуй! – Мэри угрожающе ткнула в жениха пальцем. - Я тебя к батарее прикую, рот заклею, всажу морфий в вену и кошку на колени. И ни шага из этого дома ты не сделаешь. Если Шерлок тебя любит – вернётся сам. - А если нет? Мэри, а если всё уже прошло? Названная невеста призадумалась, вспомнила ехидную улыбочку Шерлока, быстро сменившуюся гримасой неприятного удивления, и решительно тряхнула чёлкой. - Что ж…Ему же хуже! * Полигландулярная болезнь Эдисона – гормональное расстройство, могущее привести к смерти от стресса вследствие неспособности организма вырабатывать адреналин. Часть 3. Ровно в ту самую минуту, когда валерьянка бросила все попытки воздействовать должным образом на организм Джона, а Мэри спешно искала цепь, морфий и Софку, внизу грохнула дверь. Пришедший поднимался, пиная ступеньки, и тяжело дышал. Джон и Мэри, не сговариваясь, взялись за руки. Начинался последний акт затянувшейся драмы. Шерлок открыл дверь и хмуро воззрился на парочку, стоявшую посреди комнаты. - Значит, так. Заканчиваем этот спектакль и расходимся по домам. Что за детский сад на выезде! - Мы с Джоном дома, - невинно прощебетала Мэри, изо всех сил не улыбаясь. – Если хочешь, можешь остаться. А нет – я не держу. Гений дедукции, растрёпанный, в заляпанном пальто и сползшем чуть не до пупка шарфе, но на удивление трезвый, не удостоил женщину ни словом, ни взглядом. - Джон, поехали. Я был на Бейкер-стрит, наша комната свободна и содержится в образцовом порядке. Чего нельзя сказать об этой, - он брезгливо окинул взглядом гостиную Мэри. – Полы не мыты дня три, несколько часов назад здесь рвало кошку, а под диваном пепельница. Мэри, зачем Вам пепельница? Вы же не курите. Или она для мужчин, которых Вы приглашаете в дом в отсутствие Джона? В таком случае прятали бы её получше. - Замолчи, Шерлок, - спокойно сказал Джон, на которого появление друга возымело эффект, равный тройной дозе валерьянки. – Пепельница – моя. И, как правильно сказала Мэри, я дома и никуда с тобой не поеду. Это ты возвращайся домой. Мы, кажется, всё уже выяснили. Мэри мысленно поаплодировала своему жениху. Только что весь взвинченный и угрызаемый совестью, Джон мгновенно мобилизовался и теперь разговаривал с Шерлоком с неподражаемым спокойствием. Чего нельзя было сказать о великом сыщике. Он несколько секунд смотрел на друга в упор и молчал. И невиданная доселе никем из живущих тревога зарождалась в его глазах. - Что это значит, Джон? Я думал, ты шутишь, когда сказал о свадьбе. Твоя одежда, твоя причёска – ничего не говорит о том, что ты собираешься жениться. Не надо меня обманывать. - Такими вещами не шутят, Шерлок. И я не обманываю. Мы с Мэри любим друг друга, сегодня я сделал ей предложение, и она согласилась. Я хочу начать новую жизнь, в которой не будет убийств, беготни по ночному Лондону, человеческих глаз в микроволновке и игры на скрипке. - Тебе же нравилось! - Нравилось. Потому что я любил тебя. Поэтому мне всё это, чёрт подери, нравилось. – Джон перевёл дыхание. Присутствие рядом Мэри ободряло его. – И я старался не обращать внимания на то, как ты сутками молчал, увлечённый очередным расследованием, как пропадал где-то то с Молли, то с Лестрейдом, даже не удосужившись поставить меня в известность. Я на всё закрывал глаза, потому что любил тебя, и месяц за месяцем ждал, когда же это прекратится. Потом эта твоя нелепая «смерть» и два года молчания…а сейчас ты заявляешься, как ни в чём не бывало, как будто так и надо. Нет, Шерлок, такая жизнь – не для меня. Если тебе нравится, пускай. Желаю тебе удачи. Но меня больше не будет. Я хотел любви и нормальных человеческих отношений – и я нашёл их. Здесь, а не на Бейкер-стрит. Джон замолчал. Мэри насчитала пятнадцать ударов его сердца, прежде чем тишину нарушил голос Шерлока. На этот раз гений не был столь самоуверен, но не хотел сдаваться без боя. - Джон. Вспомни, в тот день, когда мы впервые вместе переступили порог квартиры на Бейкер-стрит… Пафос, пафос... - …когда я впервые позвал тебя на дело, когда мы ещё не знали, что это сама судьба нас познакомила… Боже, где он набрался этой бульварщины? - …уже тогда между нами что-то произошло, так ведь? И каждый день, каждый час мы шли навстречу друг другу, не сомневаясь ни в одном ударе сердца. Потому что так было правильно, и мы оба это знали. А сейчас ты пытаешься меня убедить в обратном? Не смеши, Джон. - Я не смешу и не смеюсь, - покачал головой Джон, - То, что было на Бейкер-стрит – это лучшее время в моей жизни. Я даже сейчас это скажу, при Мэри. Но оно закончилось. И я очень хочу верить, что сейчас начнётся что-то лучшее, потому что ещё раз я ту же ошибку не совершу. Наши дороги разошлись, Шерлок, два года назад. Если бы ты дорожил нашими отношениями, если бы я хоть что-то для тебя значил, ты бы так не поступил. - Джон, прости… - Простил. Но это ничего не меняет. Я женюсь на Мэри. Если хочешь, можешь прийти на свадьбу. - Уйди, женщина, - неожиданно зло прошипел Шерлок, освобождая проход, в котором он обтирал косяк в продолжение разговора. Мэри, почувствовав, что дело пошло на лад, тихонько выскользнула из комнаты, прихватив по дороге Софи. Пушистая мурка послала Джону на прощание грозный взгляд, который определённо обещал какую-нибудь подставу в ближайшем светлом будущем. Как-никак, копчик ещё болел, а вместе с ним и часть хвоста. Но кошачьи усилия пропали даром – Джон не сводил глаз со своего напарника и ни о чём, кроме него, знать не хотел. Когда дверь закрылась, Шерлок рванулся вперёд и стиснул друга в таких объятиях, что Джон явственно услышал хруст. Впрочем, скоро выяснилось, что хруст принадлежал шкатулке, не вовремя попавшей под ноги взъерошенному сыщику. Шерлок встряхнул Джона за плечи и рассерженно заговорил, незаметно увеличивая громкость: - Ты что придумал, идиот! Какая свадьба, какая Мэри! А я, а мы с тобой? Я же люблю тебя!! - Спасибо, - вежливо проговорил Джон, высвобождаясь из объятий и делая два шага назад, ближе к камину, - Мне как-то этого не замечалось последнее время. Очень рад. Буду иметь ввиду. - Джон, прекрати валять дурака! – взвыл Шерлок и отшвырнул ногой шкатулку, туда же под диван, в компанию к пепельнице. – Или ты сейчас же скажешь, что всё это розыгрыш… - Нет. -…или я не знаю, что будет. Учти, я тебя не отдам. Никому, ни одной Мэри на свете. - Хватит, Шерлок. Не хотел бы отдавать – не пропадал бы два года неизвестно где без единого слова. Шерлок сбросил пальто, стянул с шеи шарф и остался в том самом костюме, парадном, но слегка помятом перипетиями сегодняшнего дня, в каком явился в ресторан на Мерилибон-роуд. Чёрная бабочка, вися почти вертикально, имела забавное сходство с песочными часами, а ещё с обугленной косточкой, и щекотала одним крылом подбородок своего хозяина. Вид у Шерлока был самый решительный. Джон отступил ещё на шаг и приготовился к обороне. В присутствии Мэри он чувствовал себя бесстрастным и холодным, а сейчас, наедине с возлюбленным, вся его решимость таяла, как масло на солнцепёке. И единственное, чего ему действительно хотелось, - это чтобы Шерлок заткнулся наконец и обнял его. Часы над каминной полкой отбили час. - Значит, так. – угрюмо начал детектив, взяв категоричный тон, - меня не интересует, как ты провёл эти два года, с кем встречался и на ком собирался жениться. Это твоё дело. Но сейчас ты прекращаешь все свои амуры и возвращаешься со мной домой. На Бейкер-стрит. Много лет назад мы решили, что должны быть вместе, - так почему сейчас что-то должно измениться? - Потом ты принял ещё кучу решений, в которых мне места не нашлось, - заметил Джон, пожав плечами. - Ну хорошо, я был дурак, я вёл себя отвратительно. - О, весьма отвратительно. - Ну прости меня ещё раз, – Шерлок умоляюще взглянул на друга. Сейчас его грустно-просящие глаза очень были похожи на собачьи. Ассоциации с косточкой укрепились и дали Джону новую пищу для размышлений. - Шерлок, а ты не замечал, что ведёшь себя со мной, как нерадивый хозяин с собакой? То играешь и ласкаешь, подтягивая поводок, чтобы мне некуда было деться, - а потом бросаешь и переключаешься на другие игрушки, забыв, что твой пёс сидит голодный и одинокий у твоей двери и всё ждёт, когда же ты вновь обратишь на него внимание. А я ведь не пёс, Шерлок, и чувств у меня побольше. По одной твоей прихоти я прошёл все круги рая и ада. Особенно после твоей «смерти». Больше так не могу, ты выжал из меня все силы, все чувства, всё, что было. - То есть, как – все чувства? – насторожился Шерлок, в эту минуту чуть более, чем окончательно, готовившийся праздновать победу. Никогда ещё такого не было, чтобы Джон устоял под его собачьим взглядом. – Ты же любишь меня, и не говори, что нет. Всё равно не поверю. Джон! Я обещаю, больше такого не будет, никогда не будет. Только прости меня, да, я баран, я дятел, я последний осёл, что так поступил. Но, клянусь тебе, это был последний раз, самый последний. Прости! Джон молчал, выразительно глядя в сторону. - Я действительно хотел тебе обо всём рассказать, но тогда люди Мориарти обнаружили бы, что я жив. Знаешь, как я сам измучился вдали от тебя! Столько раз хотел написать! Но не мог этого сделать. И все эти годы мечтал, как вернусь в Лондон, увижу тебя…Джон! Скажи, что ты меня разыгрываешь, что эта свадьба – шутка. Скажи же! Уотсон продолжал выразительно молчать. Весь его облик обнаруживал такое неверие, которому позавидовал бы и Станиславский. - Джон! Я что, со стеной разговариваю?! Ты вообще меня слышишь? - Угу. - Тогда почему я тебя не слышу? - Потому что я всё сказал. - Ради Бога, Джон, прекращай! Что мне сделать, чтобы ты меня простил? Скажи, я всё сделаю. Джон выдержал паузу. - Ты хочешь, чтобы я разорвал помолвку с Мэри и вернулся к тебе? - Да! - Ты любишь меня? - Да. - Не слышу! - Твою мать, Джон! Люблю! И всегда любил, даже когда оставлял тебя одного, даже когда пропадал с Молли и Лестрейдом. Что ты там ещё навспоминал? Даже когда два года был мёртв. И сейчас люблю, больше, чем когда-либо. - А твоя работа? Ты как-то говорил, что повенчан с ней и больше тебя ничего не интересует. - Говорил! Мы с тобой тогда полтора дня знакомы были. Я ещё ничего не знал, даже не думал... Джон, прошу тебя. Думаешь, Молли мне тебя заменит? Или этот тупоголовый осёл Лестрейд? - А что, если мне теперь Мэри дороже всех на свете? Ты не допускал такой мысли? Шерлок метнул выразительно-злобный взгляд на закрытую дверь, но ничего не сказал. Джон облегченно перевёл дух, поняв, что его опасения напрасны. Он не знал, как Шерлок это делает, но не сомневался, что он сумел бы по складкам на рукаве рубашки или шнуркам на ботинках сразу определить блеф. - Никаких Мэри не должно быть между нами, Джон. Ты обещал мне. И я выполню твоё обещание, даже если для самого тебя оно уже ничего не значит. - Одну минутку! – Уотсон поднял руку, призывая к тишине. – Пока ты не начал выполнять…Мэри не трожь, у тебя перед ней должок. - Какой ещё должок, я её впервые в жизни вижу! - И тем не менее. Мэри! – громко позвал Джон. – Зайди! Женщина вошла в комнату. Не нуждаясь в дополнительном приглашении, она сразу начала говорить. - Шерлок, ты баран, дятел и осёл, всё верно. И чем ты так обворожил Джона, для меня, честно говоря, загадка. Да тебе все нити ДНК по одной надо перестругать, и то мало будет. Теперь слушай меня внимательно. Ты меньше всех на свете достоин любви такого человека, как Джон, но… - Так я был прав! – воскликнул Шерлок, проигнорировав просьбу. – Вы всё это время водили меня за нос! - Со времён Адама повелась традиция сваливать всю вину на женщину, - улыбнулся Джон, - это придумала Мэри. Идея вся, от носа до хвоста, её. Мне бы в голову не пришло разводить тебя на ревность, но она сказала, что это самый действенный способ тебя вернуть. И ведь оказалась права! Ровно столько времени, сколько требуется для одного удара сердца, Шерлок стоял молча. Если бы Джон по привычке взялся описывать состояние великого детектива, он бы наверняка употребил фразу «как громом поражённый» или что-то в этом роде. Но подобрать подходящий случаю фразеологизм он не успел. Шерлок вдруг метнулся вперёд и, схватив друга за ворот, втиснул его в узкое пространство между диваном и камином, прижав своим телом к стене. Каминная полка попробовала опасливо отодвинуться, но, покорная своей природе, осталась на месте. А Мэри усмехнулась и, как порядочная девушка, вышла из комнаты, чтобы не мешать. - Я тебя ненавижу, - шептал Шерлок, едва успевая делать вдох между поцелуями, - ненавижу… - Тогда зачем ты здесь? - Потому что не могу без тебя. - Посмотрим, надолго ли это. - Навсегда. Даже если я умру, это уже не пройдёт. - Ага. У меня теперь есть действенный рецепт от твоей смерти, так что не надейся. - Какой? - Как какой? Я сказал: «Женюсь!» - и ты сразу воскрес. - Джон! - Ладно, - улыбнулся Уотсон, вновь прикасаясь к губам своего любимого гения, - закрыли тему. Но видел бы ты себя со стороны! Софи, улизнувшая от внимания хозяйки, сидела на пороге и задумчиво рассматривала стакан, от которого восхитительно пахло валерьянкой. И что ей было за дело до двух друзей, по уши влюблённых и ничего вокруг не видевших, кроме друг друга. А если попробовать вспрыгнуть на стол и сунуть морду в стакан? Там наверняка найдётся, что облизать. И кошка бесшумно побежала к столу.