Перезагрузка (Control, Alt, Delete)

Шерлок вздыхает. — Джон, не пытайся строить умозаключения. Твоя дедукция и в лучшие времена весьма посредственна, а от того, что ты злишься, она делается только хуже. «Посредственна», возможно, самое милое определение, которое Шерлок когда-либо давал чьим-то дедуктивным способностям, поэтому Джон изо всех сил старается быть справедливым. Иногда, когда в дело вступает алкоголь, одного желания мало. — Слушай, ты, заносчивый недоумок, — шипит он, — немедленно прекращай во всеуслышание читать мне мораль, или я посредственно буду тебе вставлять до тех пор, пока у тебя простата не лопнет. — Это обещание? — шипит Шерлок в ответ. — А то лучше бы тебе поверить, что я только «за». Господи. Почему всякий раз, как моему высокомерному невежественному соседу приходит в голову блажь попытаться воспользоваться в речи сленгом, у меня в штанах становится тесно? Дальше он скажет, что до смерти рад, и мне придется заездить его до бесчувственности на подносе с камамбером. — Итак, Жульен не твой парень, — говорит Джон. — Или ты играешь в кошки-мышки, и вернешься к нему сразу же, как только мы с тобой переспим. Шерлок наклоняется. — Он всего лишь знакомый. Это очевидно. У него расширенные зрачки, но отчего — из-за возбуждения или просто под лестницей слишком темно — Джон сказать не может. Он и правда… покраснел? Нет, быть такого не может. Этот человек в жизни не краснел. Должно быть, все дело в игре теней. — Да, очевидно, — соглашается Джон. — Шерлок, он тебя где только не хватал. — Как и ты, — замечает Шерлок, выразительно подняв бровь и уставившись на свою талию, за которую Джон по-прежнему цепляется мертвой хваткой. Если это и намек, что ему следовало бы уже отпустить, доктор его не улавливает. Во всяком случае, его захват становится только сильнее. — Мы знакомы с универа, — продолжает Шерлок. — А та штука, что он под конец проделал с твоими волосами? — не отступает Джон, на сей раз надавливая на неспособность своего соседа тщательно задуматься. — И что это было? — Он говорит, что у меня воинственные волосы. До сих пор такие, — поясняет Шерлок. — Что? — Французское выражение. Означает, что у тебя… растрепанные волосы, — Шерлок запускает руку в непокорные завитки. — Неуправляемые. Словно постоянно воюют. Неверие затапливает Джона как волна. — Он говорит, что у тебя прическа — взрыв на макаронной фабрике? Будто ты только что с постели? — Если можно так выразиться. — Он утверждает, что она до сих пор такая, словно ты только что с постели, — прищурившись, поправляет себя доктор. — Шерлок, когда он в последний раз видел тебя в кровати? — Ты бы никогда так не прицепился к простой фигуре речи, если бы был совершенно трезв, — выпаливает Шерлок. — Но да, это так, мы спали вместе. Нет, больше мы этим не занимаемся. А еще ты ногтями впиваешься мне в бок. Джон ослабляет хватку, чтобы не потекла кровь. — Когда вы были в уни… — начинает он, но как закончить — понятия не имеет. — Да? — Жульен воспользовался тобой? У Шерлока делается непроницаемое лицо. — Нет. — Правда? Потому что если это так, я ему глотку вырву, — Джон подумывает, не расколотить ли стоящую на столе бутылку Шато д’Икем и острыми осколками покромсать Жульена на ломтики. Шерлок стонет. — Доктор, вы не могли бы удовлетворить мое любопытство по поводу одного вопроса? Ты на самом деле приносил клятву Гиппократа или просто открывал рот, пока все остальные ее зачитывали? — Я всего лишь шевелил губами. Он причинил тебе боль? Я не имею в виду сегодня. Он когда-нибудь делал тебе больно? — Нет, — раздраженно отрезает Шерлок. — Джон, черт тебя подери, что на тебя нашло? Я как-то не привык быть на дальнем конце микроскопа. Джон позволяет себе задать последний вопрос. — Что он тебе шепнул? Когда ты ответил: «Это не так». — Он предположил, что я взялся за старое. — В смысле? — Он говорил о тебе. Думаю, точным выражением, которое он использовал, будет «плебейская подстилка». Как всякий другой в Большом Лондоне, он считает, что мы трахаемся, и я уже дал тебе понять, что хочу, чтобы это было правдой. А теперь, если ты меня отпустишь, я пойду достану нам чего-нибудь выпить. Джон ошарашено наблюдает, как Шерлок идет к бару. Дело не в том, что еще один член Евросоюза считает, будто они с Шерлоком спят вместе, это как раз не удивляет. Дело в том, что еще никто и никогда не называл его, Джона Ватсона, блестящего хирурга и награжденного ветерана, «плебейской подстилкой». Или, если уж на то пошло, характеризовал его как «в типичном для Шерлока вкусе». На мгновение Джон ощущает тихий ужас. __________________________________________________ — Ты пьян, — заявляет Джон. Такси высадило их на Бейкер-стрит, и сейчас они стоят, прижавшись к стене в прихожей и хихикая как мартышки. — Ничуть, — с безупречной дикцией возражает Шерлок. — Когда я напиваюсь, я начинаю шепелявить. Так что сейчас я мучительно трезв. У Джона никак не получается прекратить хохотать, и от смеха теперь в буквальном смысле больно. Он слабо надавливает на диафрагму. — Прекрати — мой живот — пожалуйста, прекрати. Напившись, ты начинаешь шепелявить? О Господи Боже мой. Да ты пьян просто в стельку, но все равно напомни мне напоить тебя до бесчувствия. Буду продавать билеты напротив Скотланд-Ярда. Шерлок награждает соседа изумленной улыбкой. — Джон, серьезно. Если здесь кто и напился, то это ты. — Ты невозможен. Просто невозможен. Стоило тебе оказаться навеселе, как заговорил еще длиннее и запутаннее. Нет, я не пьян. В последний раз я пригубил несколько часов назад. А вот ты начал пить только в самом конце. Они поднимаются по лестнице и, пошатываясь, вваливаются в квартиру. Шерлок обрушивается на диван, Джон плюхается рядом. — Знаешь, я не стану тебя сегодня трахать, — пристроив голову Шерлоку на плечо, заявляет Джон. Шерлок заметно напрягается. — Почему? — Ничего не выйдет. Вечер выдался слишком долгим, я устал, злюсь, — против воли Джон бормочет себе под нос. — Надо было тебе, пока имелась возможность, потрахаться в Хэмпстеде. Уверен, что он даст подержать копье Оливера Кромвеля, пока будет вставлять тебе в «Астон Мартине». В облике Шерлока проступает неотчетливый ужас. — Ты так и не сменил пластинку? Я о нем даже не думаю. Я о тебе думаю, идиот. — Да, точно, — поддавшись на мгновение горечи, выдыхает Джон. — Иди, ляг в ушат с белужьей икрой и позвони ему, чтобы он приехал и оттрахал тебя. Уверен, дети у тебя будут — настоящие красавчики. Серьезно. Одни скулы… — Джон, я едва ли думаю… — Ради Бога, я в курсе, что биологически невозможно, чтобы мужчина сделал ребенка другому мужчине через половой контакт. Я знаю, ты считаешь меня широко известным мальчиком на побегушках, но у меня все-таки медицинское образование. — Да, а еще я знаю, что ты думаешь, будто я могу понять, когда ты шутишь, — раздраженно возражает Шерлок, — но довольно часто у меня это не выходит. До того, как мы уехали, ты в красках расписал, как хочешь связать меня и использовать у камина. Могу я предположить, что здесь имелся некий теоретический смысл? Возможно, как подставку для зонтиков. Джон стонет. — Прекрати. Ты напоминаешь своего братца. — Прекрасно, ты это заслужил. После того, как ты распалил меня так, что пена потекла, ты намекаешь, что не хочешь меня, потому что кто-то другой оказался первым. Какие мне из этого делать выводы? — Да уж, ты точно не мистер Очевидность. Я заигрывал с тобой у Анджело… — Просто чтобы между нами не было неясностей. Так это был флирт? — Ну конечно. — Глупо, как же глупо, — раздраженно бормочет Шерлок, вцепляется себе в волосы и изо всех сил дергает их. — Прямо как когда я решил, что Гарри твой брат. Джон кладет ладонь поверх руки Шерлока, чтобы не дать ему выдрать пряди подчистую. Наконец пальцы Шерлока расслабляются, и Джон позволяет его руке свободно соскользнуть вниз. — В том, что ты не понял, нет ничего постыдного. Ты считал меня натуралом. Хороший вывод. Я им и был, пока не познакомился с тобой. — В свою защиту могу сказать, что в природе не существует предмета одежды, который откровеннее наводил бы на мысли о гетеросексуальности, чем немного мешковатый, серо-желтый свитер из грубой шерсти, надетый на низкого мужчину плотного телосложения, едва успевшего вернуться с войны. Просто прямая противоположность трусов ядовито-зеленой расцветки. — Я с тобой только днем успел познакомиться. Когда мне было покупать новую одежду? — Дорогой Джим, — нараспев тянет Шерлок. — В свете последних событий требую от тебя более приметного гардероба. Пожалуйста, постарайся исправиться ради меня. Джон фыркает. — Пытаешься меня изобразить? Выходит кошмарно. — Я не собираюсь тебя изображать. Ты такой один, и это число логично и обоснованно. Джон запрокидывает голову, вглядывается Шерлоку в лицо. — Послушай, ты мне такого никогда не говорил. То, что ты сказал, это было… романтично. А до сегодняшнего дня ты еще ни разу не вел себя романтично. Так что обвинить меня в том, что я смущен, не получится. Шерлок закатывает глаза. — Джон, в прошлом я принял не одно любовное предложение, но никогда не претендовал на то, чтобы попробовать делать их самому. Я ни разу в жизни не просил заняться со мной сексом. И единственная причина, по которой я решил предложить это тебе, заключается в том, что ты тупо тратишь время. Он ни разу в жизни не просил заняться с ним сексом? Еще бы, естественно. У него просто необходимости в этом не было, с такой-то внешностью. В любом случае, Джону непросто представить, что у его раздражительного рассудочного соседа имеется богатый опыт. Несомненно, заниматься сексом, как и дышать, скучно. — Даю тебе возможность проявить оригинальность, — произносит Джон, вспоминая процесс удаления — резкие, извивающиеся движения брачного танца, рассчитанного на одного только Шерлока, — но откуда мне знать, что ты действуешь сейчас, движимый не просто новизной ощущений? Знаешь, как в эксперименте. Длинный бледный палец скользит по щеке Джона. — Тебя беспокоит, что я не ценю твою дружбу, — наконец, произносит Шерлок. — Что мне нужен только секс. Что я просто ищу, что бы еще взять у тебя, как беру твой телефон, компьютер или чашку с чаем, из которой ты уже начал пить. — Эм, да, — соглашается Джон. — Примерно так. Шерлок, я знаю тебя, но не в такой ситуации. — Точно так же мне не дает покоя мысль, что твое чувство ко мне по большей части платоническое и, хотя поначалу ты и будешь терпеть секс со мной, очень скоро ты поймешь, что он вовсе тебе не по вкусу, и вернешься к женщинам. — Думаю, он пришелся бы мне по вкусу, если бы я знал, что ты меня не обманываешь. Шерлок решительно щелкает пальцами, ловко выворачивается из пиджака и напоследок расстегивает пуговицы на и без того уже частично распахнутой рубашке. — А сейчас ты что делаешь? — вытаращив глаза, интересуется Джон. — Нам нужно больше данных. Так, прикоснись ко мне и скажи, что ты меня не хочешь. Когда Джон, потрясенный до глубины души, не шевелится, Шерлок берет его за запястье и прижимает ладонь Джона к своей обнаженной груди. — Думай об этом как о малобюджетном походном эквиваленте полиграфа. Но только он лучше, потому что на самом деле работает. Хм, ведущие методики настоятельно рекомендуют проводить контрольную проверку. Первый вопрос: как тебя зовут? — Джон Хэмиш Ватсон. — Правда. Кожа на груди Шерлока прохладная и гладкая, под кончиками пальцев отчетливо ощущается, как быстро бьется его сердце. — То есть ты оцениваешь… — Да, да, температуру, интенсивность дыхания и потоотделения, пульс. Еще запах. Ты восхитительно пахнешь, Джон. Второй вопрос: где ты живешь? — С тобой, чертов ты псих. Боже, дай мне сил, я живу с тобой. Несмотря на отсутствие в непосредственной близости холодильника, соски Шерлока наливаются твердостью, и член Джона немедленно следует их примеру. — Правда. Третий вопрос: ты меня хочешь? Не на прошлой неделе, в прошлом месяце или вчера, а прямо сейчас. Хочешь? — Да. Безусловно, да. На лице Шерлока моментально появляется сияющая улыбка. — Правда, — заключает он. Джон стягивает свитер, расстегивает рубашку и прижимает руку Шерлока к своему сердцу. — Всего один вопрос. Я эксперимент? Лицо Шерлока заливается краской. — Джон, ты ничего не сможешь определить без контрольных вопросов. Спроси о чем-нибудь, на что уже знаешь ответ. И ты даже примерно не представляешь, как считывать данные. — Неважно. Я эксперимент? — Нет. Ты мой друг, коллега и партнер. Я люблю тебя и хочу… — Шерлок сосредоточенно вглядывается куда-то вглубь себя, с трудом подбирает нужное слово. — Доставить тебе удовольствие? Да. — Ну что ж, — вздыхает Джон и широко улыбается. — Почему ты прямо так и не сказал? Пошли. Схватив Шерлока за руку, он сдергивает его с дивана и тащит сквозь кухню прямо в спальню.