Перезагрузка (Control, Alt, Delete)

Так и не придя в себя до конца после опустошительного воздействия рта Шерлока, Джон начинает потихоньку передвигаться, пока целиком не укладывается на своего соседа. Оказывается, двух лет на поле боя вовсе не достаточно, чтобы отучиться хихикать самым что ни на есть гражданским образом. — Джон? Здесь есть что-то смешное? Приподнявшись на локтях, Джон внимательно рассматривает лежащего под ним мужчину. Шерлок все так же обнажен и возбужден, Джон чувствует, как его член упирается ему в бедро. И при этом Шерлок просто сокрушительно прекрасен, но не той красотой, что бывает у женщин, нет. Его красота подобна снежной буре, после которой деревья оказываются прочно скованы коркой льда. Джон ухмыляется. — Нет. Просто… ты необычный. Ты взял и просто так засунул палец мне в зад? Не задумываясь? В наше же первое свидание? — Да, именно. Были основания полагать, что тебе понравится. — Черт возьми, да. Очень. По телу Джона пробегает дрожь, когда он вспоминает, как всего пару минут назад Шерлок глотал его сперму. — Просто дело в том, что… ты меня пугаешь. То, как ты отсосал мне, когда мы едва лишь поцеловались. Для тебя нет никаких границ, у тебя нет представления о существовании личного пространства. Если бы ты не выражал такой готовности к прикосновениям, я бы сказал, что у тебя синдром Аспергера*. Тебя невозможно остановить. — И поэтому тебе страшно, капитан? — Шерлок кривит правый уголок рта. В последнее время он то и дело обращается к Джону по званию, отчего тот никак не может избавиться от мысли, что у Шерлока проявилась специфическая причуда чувствовать себя рядовым. — Тебе придется очень постараться, чтобы меня напугать, гражданский. Мне нравится. — М-м-м, я сказал «опасно…». — Точно, и вот я здесь, — в подтверждение своих слов Джон трется бедрами об обнаженное тело любовника. — Да, я прекрасно осведомлен, где ты, Джон, — замечает Шерлок, отвечая Джону тем же. — Впрочем, это свидание нельзя считать первым. Первое было у Анджело. — Опять? Это не было свиданием, это было практическое занятие по тому, как отшить потенциального партнера. Плюс засада на таксиста-убийцу. Которого я, огромное тебе за это спасибо, потом пристрелил, так что Большой Лондон получил возможность и дальше лицезреть твою восхитительную задницу. Шерлок стонет. — Джон. У тебя просто кошмарный словарный запас. Если именно к таким познаниям в сфере элементарных анатомических понятий приводит пятилетнее обучение в медвузе и жизнь, заполненная бесконечной чушью, что несут по телевизору, то у меня просто нет слов. К тому же граница между свиданием и засадой весьма смутная. Тебе нравится опасность, и мне она нравится: так какая разница? — Я тебе покажу, какая, к черту, разница, — рычит Джон и начинает вылизывать дорожку от основания шеи Шерлока до отметины, оставшейся после того, как он раньше вечером прикусил там кожу. — Давай. Как именно ты меня хочешь? Вытянув руку, Шерлок хлопает по кровати. — Стой. Джон застывает, затем отстраняется. — Извини. Ты не хотел, чтобы я что-то для тебя делал? Господи. Мне следовало знать, что так и будет. Он хочет отыметь меня, но когда дело доходит до моего желания ответить взаимностью, возникает проблема? Да он вообще хотел меня? Должно быть, Шерлок уловил полный ужаса взгляд любовника, потому что закатывает глаза. — Не бери так. Сядь. — Хорошо. Джон не уверен, что будет дальше, но вполне готов попробовать. Не вставая с колен, он отползает к изножью кровати и останавливается, обернувшись к партнеру лицом. Плавным движением Шерлок приближается к нему, и Джону не в первый раз приходит в голову сравнение с хищными кошками. — Выпрями ноги, — указывает Шерлок. Когда Джон подчиняется, Шерлок нетерпеливо проводит рукой между его бедер. — Разведи в стороны. Джон бросает на Шерлока, как он надеется, насмешливый понимающий взгляд, откидывается назад и, опершись на руки, нарочито медленно раздвигает ноги. Лучше сразу его слегка осадить, иначе один Бог знает, до каких вольностей он дойдет. В смысле, он будет делать, что вздумается, в любом случае, но… — Расслабься, — произносит Шерлок с видом человека, который ни на мгновение не даст себя одурачить. — Могу тебя заверить, что это ни капли не напоминает массаж простаты. Джон фыркает. — Ты только что узнал о строении Солнечной системы, но при этом разбираешься в специфических сексуальных практиках? Откуда ты вообще знаешь словосочетание «массаж простаты»? Шерлок внимательно рассматривает его. — Какая-то часть твоего сознания уверена, что я девственник. Джон предпринимает вторую попытку. — Просто до сегодняшнего дня я считал тебя… не знаю, асексуалом? У меня до сих пор в голове не укладывается, что у тебя был парень. Интересно, это Жульен научил его отсасывать так, словно он ходячее олицетворение секса? Кто-то же это сделал. Впервые Джон испытывает к Жульену приязнь. — «Парень» — неподходящий термин. Лучше «сексуальный партнер». И как бы ты определил мои предпочтения сейчас? Я выгляжу асексуально? Шерлок сдвигается вперед, усаживается между ног Джона, перекинув через них свои. Теперь, повернувшись лицом друг к другу, они сидят ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Шерлок до сих пор не кончил, он возбужден донельзя, и в навешивании банальных клише — рад он видеть Джона или нет — нет никакого смысла. Очевидно, что Шерлок просто счастлив. — Ты выглядишь… потрясающе, — с жаром заверяет его Джон. — А еще ты восхитительный. Великолепный. Умопомрачительный. Джон невольно высовывает кончик языка. Существует слишком много причин, вынудивших его произнести эти слова вслух: Шерлок, лежащий на диване, Шерлок, затянутый в узкие брюки, Шерлок, уставившийся на пробирку или, Бог мой, роющийся в поисках чего-то в холодильнике. Так что в том, что от вида голого, жаждущего, напряженного и возбужденного Шерлока его язык в порыве страсти застыл по стойке смирно, нет ничего удивительного. Да язык Джона практически встал на соседа. Проворно протянув руку и даже не обернувшись, чтобы взглянуть на находящуюся позади прикроватную тумбочку, Шерлок открывает ее верхний ящик. Оттуда он извлекает небольшую бутылочку с густой бесцветной субстанцией. Джон скептично взирает на нее. — Зная тебя, могу предположить, что это нитроглицерин. — Лубрикант, — поправляет Шерлок. — И воспламеняет он исключительно в переносном смысле. Взяв любовника за запястье, он вытряхивает немного средства ему на ладонь. — Прикоснись ко мне, Джон, — просит он, и после этих слов, как после выстрела, мир вокруг замедляется. М-м-м. Его голос. Его чертов голос. Все равно что бархатом по члену. Ну и как же мне продолжать дышать, когда он всегда так говорит? Кровь у Джона растерянно мечется между двумя возможностями, не зная, к какому из пылающих органов прилить сильнее: лицу или уже столь тщательно обласканному члену. А уж при наличии устроившегося на нем и нежно воркующего, словно какая-то гребаная красотка, первого в мире консультирующего детектива, можно только гадать, куда она хлынет первым делом. Глубоко вдохнув, Джон растирает мазь на ладонях, тянется рукой между ног Шерлока, проводит по его члену. Он впервые прикасается так к другому мужчине, и ответный стон Шерлока пронзает Джона, как молния пронзает сухой дуб. — Боже, — выдыхает Джон. — Шерлок… Тот не отзывается, просто раздвигает ноги шире, давая Джону больше простора. Сейчас Шерлок выглядит болезненно прекрасным. Желание сделало его тело подобным розовому мрамору, на фоне молочно-белой текстуры камня алеют пятна предельно возбужденных сосков, губ и члена. Пульс на шее, как раз там, где виднеется след от засоса, выбивает стаккато. Джон еще раз проводит ладонью, нежно поглаживает, подразнивающе скользит большим пальцем по щели. Не представляя, что именно Шерлок любит, он просто делает то, что приносит удовольствие ему самому, а потом смотрит на реакцию. Но, видимо, абсолютно все, что он делает, правильно, потому что Шерлок смотрит на него с таким откровенным желанием, что Джон едва удерживается от того, чтобы попросту не опрокинуть партнера и самому насадиться на идеально вставший член. В своем нормальном состоянии глаза Шерлока — сущая загадка. Они неудержимо мерцают и переливаются, словно турмалины, перламутровые семенные коробочки луннария или блестящие крылышки насекомых. Джон ни разу не пытался определить, какого именно они цвета: слишком много различных тонов и оттенков переплетается в них за раз. Но возбуждение все меняет. Словно растворяющийся в небытии полумесяц, радужки постепенно тают, пока, в конце концов, их окончательно не затапливает сплошная и непреложная чернота. Одновременно преображается сам Шерлок, преображается настолько глубоко, что вдох застревает у Джона в горле. — Почему это ты задыхаешься? — с трудом выдавливает из себя Шерлок. — Вроде бы крайне умелая и настойчивая рука занимается… ох… моим членом. — А сам ты как думаешь? — стонет Джон. — Ты меня возбуждаешь, вот почему. Зеркальные нейроны**. У меня они есть, и поэтому я чувствую то же, что и ты. То, что ты твердый, словно камень, задыхаешься, а я наконец-то по-настоящему прикоснулся к тебе, возбуждает настолько, что становится больно. Джону и правда больно, хотя одновременно все его существо переполняется удовольствием. Каждое прикосновение к Шерлоку заставляет его нервы звенеть от мучительного напряжения. Шерлок устремляет на любовника взгляд, в котором жажда обладания перемешалась с любопытством. — Ты чувствуешь то же, что и я? Ну конечно. Пусть он и относится к происходящим в его мозгах процессам с большим вниманием, все же его интересует управление деятельностью жесткого диска, а не способность сочувствовать. До этого его любительская неврология просто не добралась. — Да, — подтверждает Джон, потирая чувствительную нижнюю сторону головки большим пальцем. — Я уверен, что это так. Да. — Что ж, тогда, — на мгновение Шерлок одаривает Джона ошеломленной улыбкой. — Самое лучшее, чтобы ты заставил меня кончить, так? — Охххх, да. Левой рукой Джон поглаживает набухший член Шерлока. Он так часто представлял, как ласкает своего соседа, что теперь пальцы и ладони воспринимают это как нечто совершенно естественное, правильное и уместное. Не прекращая скользящих прикосновений, другой рукой Джон проводит по резко выступающей скуле, затем спускается ниже, тщательно исследует кожу над сонной артерией, после чего опускает руку на грудь Шерлока прямо над его сердцем. Прижав ладонь, он ощущает под ней торопливое биение пульса. Никогда раньше у Джона не было партнера с отсутствием необходимости в лифчике, но он ничуть не сомневается, что очень быстро привыкнет к этому, если только «быстро» означает «сейчас». Наклонив голову, Джон обводит языком сосок Шерлока и оказывается вознагражден мгновенно зародившейся под его языком твердостью. — Тебя что-то привлекает в том, чтобы делать… это, — задержав дыхание, выдавливает Шерлок. По его тону Джон заключает, что тот не заигрывает, а просто констатирует факт. — Да. То, какие они темно-розовые, как они напрягаются от прикосновения, напоминает мне кое о чем еще, — для иллюстрации Джон сильнее сдавливает затвердевший сосок. В ответ Шерлок резко стонет. — Интересно. Ты воспринимаешь их… по аналогии. Ты заводишься на аналогию. — Я завожусь на тебя, ты, до нелепости возбуждающий человек. Джон сжимает сосок указательным и большим пальцами. Вскрикнув, Шерлок наклоняет голову, пока не устраивается на плече Джона. — Шерлок, ты… ох, чееееерт, ты ведь делаешь это, да? Ты смотришь, как я тебя глажу. О Господи, Боже мой. Это просто… Джон опускает голову на плечо Шерлоку, чтобы тоже получить возможность понаблюдать. Теперь они сидят в позе, напоминающей шпиль башни, прижимаются друг к другу, словно ладони, и внимательно смотрят вниз, где вздрагивает в крепко стискивающей ее руке Джона напряженная плоть Шерлока. Шерлок солгал: он все же фрактал. Абсолютно все в нем стройное и прекрасное — горло, пальцы, ноги, руки, исходящий эякулянтом член. И абсолютно все гармонично складывается в единое целое. И еще. Когда Джон поднимает голову и смотрит на бледную спину Шерлока, он видит там путаницу разбегающихся в сторону шрамов. Линии четкие и ясные. Следы когтей? Нет, они не идут параллельно. Слишком аккуратные и тонкие, чтобы быть последствиями ножевых ранений. Сделаны бритвой? Да. Распределены равномерно, а не на одном левом плече, куда он может дотянуться ведущей рукой, значит, в отличие от полосок на сгибе левого локтя, нанесены не им самим. Бледный цвет шрамов дает возможность предположить, что они появились давно. Черт. Кто вытворил с ним такое? — Джон, — зовет Шерлок. — Будь со мной. И Джон резко себя обрывает, отставляет проблему шрамов в сторону и просто отдается чувствам. Он ласкает любовника, чувствуя, какая у него гладкая, нежная кожа, до чего она приятна на ощупь, как напряжены мышцы и как все вместе это напоминает обтянутый влажным шелком барабан. — О Боже, — бормочет Джон. — Ты такой… ох, черт, ты пижон. Как ты умудряешься быть настолько прекрасен? Я… Нет. Не выбалтывай ему прямо сейчас, что ты его любишь. Проклятье, я его люблю; я правда люблю его. Не могу позволить ему знать об этом. Его это напугает, и он может уйти; а я не в силах остаться без него. Теперь он берет член Шерлока обеими руками. Рукой, оказавшейся сверху, слегка тянет за крайнюю плоть партнера, так что она трется о лоснящуюся, обнаженную головку. Шерлок мгновенно перестает дышать и, как за якорь, резко хватается за плечи Джона. Теперь Шерлок стонет и раз за разом полуразборчиво повторяет: — Джон; Джонни; мой; милый Джон; не останавливайся, продолжай, не останавливайся. Джон вглядывается в глаза цвета ночи и дождя и видит то, что совсем не привык видеть. Уязвимость. Отчаяние. Мошонка Шерлока напряжена и подтянута, так что до избавления явно осталось недолго. Джон берет в ладонь другой руки яички партнера, не прекращая ласкать член. — Пожалуйста, — умоляет Шерлок. — Ох… Руки Джона действуют умело и уверенно. — Чего ты хочешь? Я дам тебе что угодно. Просто скажи. Шерлок закусывает нижнюю губу. — Дыши в меня. — Что? Как? Я все сделаю, только объясни мне, как. — Твой рот. Втягивай воздух через нос и… черт выдыхай его мне в рот. Дыши в меня. Я хочу вдыхать твой выдох. Что? Это способ трахаться? Какая-то сексуальная практика? Может, так просто целуются. К черту; он получит желаемое, чем бы оно ни было. Да, подожди, я здесь ради тебя, я это сделаю для тебя, да, позволь мне. Джон прижимается губами к губам партнера, а затем делает в точности то, о чем его просил Шерлок: выдыхает ему в рот, и Шерлок втягивает его дыхание. Джон чувствует стремительное движение выходящей струи воздуха, которую Шерлок выпускает в него самого. Он не противится, когда от углекислого газа начинает кружиться голова, дает крошечному количеству кислорода проникать в ткани, и осознание этого сводит с ума ничуть не хуже, чем чувство языка Шерлока, безумствующего у него во рту. Ладони Шерлока шарят по плечам Джона, а затем его накрывает оргазм и он бьется в объятиях Джона, захлестывает его подобно водопаду, умоляя: — Джон, ох Джон, Джон. Джон впитывает эти слова как вино, и они становятся его частью, бесспорной и неотделимой, едва Шерлок безвольно обмякает в его руках. ____________________________________________________ От переводчика. *Синдром Аспергера — одно из пяти общих (первазивных) нарушений развития, иногда называемое формой высокофункционального аутизма (то есть легкой формы аутизма, при которой способность к социализации относительно сохранена). Нередко лица с синдромом Аспергера обладают нормальным либо высоким интеллектом, но отличаются нестандартными или слаборазвитыми социальными способностями; часто из-за этого их эмоциональное и социальное развитие, а также интеграция происходят позже обычного. http://ru.wikipedia.org/wiki/Синдром_Аспергера **Зеркальные нейроны (англ. mirror neurons, итал. neuroni specchio) — нейроны головного мозга, которые возбуждаются как при выполнении определенного действия, так и при наблюдении за выполнением этого действия другим существом. http://ru.wikipedia.org/wiki/Зеркальные_нейроны