Перезагрузка (Control, Alt, Delete)

Есть люди, которые сутулят плечи, когда чем-то сильно расстроены. Джон Ватсон не из них. Выпрямившись как струна, высоко вскинув голову и спокойно опустив руки по сторонам, он сидит за кухонным столом в квартире Клары в Вулвиче. Точно так же он выглядел бы перед расстрелом. Десять минут назад, бледный и осунувшийся, Джон возник на пороге бывшей жены собственной сестры. Клара попыталась усадить его на удобный диван, но Джон прошел мимо и направился прямиком к стоявшему на кухне жесткому дубовому стулу. Сейчас ему не до комфорта. Напротив, диван вызывает воспоминания о темных каштановых волосах, ловких пальцах, полуночных скрипичных концертах и долговязом теле Шерлока, каким-то неведомым образом вытягивающемся на нем еще сильнее, словно затем, чтобы поглотить каждый атом пространства. Диван, проносится в голове Джона. Не моя сфера. Дома ему нечасто выпадает посидеть так. Там для него редко находится местечко. Джон обводит комнату взглядом, пытаясь отыскать хоть что-то, что не станет напоминать ему о Шерлоке. Кофейник? Черный, два сахара. Холодильник? Та чертова голова. Занавески на окнах? Хлопок. Понадобился не один месяц, чтобы понять, что лиловая рубашка сшита из хлопка. В его движениях есть что-то такое, что заставляет абсолютно всю одежду казаться шелковой. Джон на мгновение зажмуривается, гадая, когда этот человек успел стать для него целым миром. Опустив руку на здоровое плечо Джона, Клара ставит перед ним чашку чая. Приготовив напиток для себя, она садится, а затем быстро придвигается ближе. — Хочешь поговорить о нем? — спрашивает она. Джон уставляется на оклеенную обоями в желтую клетку стену. Он даже не замечает, как левая нога Клары медленно прижимается к его правой. Достав из кармана телефон, Джон нажимает несколько кнопок и молча кладет его перед ней. Никак не удается сглотнуть. Джон ощупывает гортань, но не обнаруживает ничего с точки зрения медицины неправильного. Несмотря на двадцать лет хирургической практики, он только сейчас замечает, что горе селится в горле. — Он классный, — произносит Клара, изучая фотографию Шерлока. — Правда, потрясающий. Она толкает телефон обратно к Джону. Тот переворачивает аппарат, чтобы не были видны пытливые глаза, невозможные волосы, невероятный рот. А еще Джон не хочет видеть означающую непрочитанные сообщения иконку. — Это еще что, — тихо возражает он. — Ты бы слышала, как он говорит. Джон ловит себя на том, что, подражая соседу, растягивает последнее слово, особо выделив конечное «т». — Приятный голос? — спрашивает Клара. В том, как она подталкивает его ногой, ощущается сочувствие. Джон толкает ее в ответ. — Поразительный. Но это только половина. Дело в том, что он говорит. — Видимо, что-то умное. — Очень. — Я была поражена. Серьезно, я знаю, тебе есть из-за чего расстраиваться. Просто я никогда не думала, что тебе нравятся мужчины. Они с Кларой всегда интересовались исключительно женщинами. — Я тоже. И даже до конца не уверен, что нравятся. Просто это он, и «нравится» не совсем точно все объясняет. Я хочу его. Хочу, чтобы выдыхаемый им воздух проникал в мои легкие, в ушах звучал его голос. Хочу, чтобы он устраивал ноги в грязной обуви на моем кресле, клал руки на мою талию, а его слова оставляли несмываемый след у меня в голове. Но если он не желает меня, то и мне ничего не надо. Я ничего не хочу, если он не может почувствовать ко мне то же, что к нему испытываю я. Клара как раз протягивает Джону бисквиты в шоколадной глазури, но, едва увидев его лицо, замирает. От таких переживаний десерт не спасет. — Ты его любишь. — Да. — А он тебя? Джон уставляется на скатерть. — Он не способен на любовь. — Откуда тебе знать? — С ним все — игра, — вздыхает Джон. — Он предупреждал, что является социопатом. А я его не послушал. — Это он тебе так сказал? — Не мне. Он говорил это кому-то другому. — Тому, кто ему важен? — Нет, тому, кто велел ему отвалить. Джон вспоминает, как Андерсон рылся у них на кухне во время неудачного антинаркотического рейда, уничтожая сложные эксперименты Шерлока и, по большему счету, выставляя себя идиотом. Не то, чтобы для этого с его стороны требовались особые усилия. — Могло это быть блефом? Ну, знаешь, демонстрацией угрозы? Мужчины так делают. Джон чувствует себя слишком усталым, чтобы уточнять, что намеренное позирование не зависит от пола. — Может быть. Но даже если он не социопат, есть еще кое-что. В каких-то областях, во многих областях он гениален, но в других ведет себя как сущий ребенок. Иногда я заглядываю ему в глаза и встречаю взгляд тринадцатилетнего мальчишки. — Полный наивной радости? Джон вздрагивает. — Должно быть, ты забыла, каково быть тринадцатилетним. Скорее… непостижимый. Жаждущий риска. Порывистый. Сумасбродный. Тридцатичетырехлетний мужчина должен уже кое-что знать о чувствах, но он знает едва ли половину из этого. И поэтому он бывает немного жестоким. — Оу, — замечает Клара. — Прямо как твоя сестра. Джон резко оборачивается к ней. — Что ты хочешь этим сказать? — В Ал-Аноне* мне объяснили, что эмоциональное развитие пьяницы застывает на уровне того возраста, когда он впервые попробовал алкоголь. Гарри начала пить в тринадцать, поэтому в эмоциональном плане она все еще тринадцатилетняя. И она сможет двигаться дальше только в том случае, если завяжет с выпивкой. Прости, зайчик, но это так. Шерлок пьет? — Очень редко. Он сидел на кокаине. Джон вспоминает о тайнике, обнаруженном в глазнице буйволиного черепа. — Эффект вполне может быть одинаковым. Джон прикусывает нижнюю губу. — Могут быть и другие зависимости, — признается он. — Например? — Секс. У него есть лабораторный журнал, хранится рядом с кроватью. Там сухим беспристрастным языком составлен перечень всех парней, с которыми он когда-либо спал. В процессе он пользовался кронциркулем, рулеткой, колбами Эрленмейера или не знаю еще чем. В списке 183 человека. Клара моргает. — А ты 184-ый? — Нет. Да. Возможно. Мы не дошли до… основного. — Но ты бы хотел. — Да. До того, как найти записи? Безусловно. Я бы сделал все, что он мне позволит. Джон пытается понять, рад он, что не дал Шерлоку проделать с ним все возможное, или сожалеет об этом. Стало бы еще хуже, если бы я мог вспоминать, каково быть с ним, зная, что это никогда больше не повторится? Или самое плохое происходит сейчас? Джону сложно вообразить, как может быть хуже, чем теперь, а ведь он не один год провел на войне. Клара осторожно проводит пальцем по ободку чашки. — Он применил кронциркуль на тебе? Джон качает головой. — Тогда откуда тебе знать, что он воспринимает тебя 184-ым номером? Может, он испытывает к тебе что-нибудь? Что-нибудь, выходящее за пределы научного интереса. И хотя Джон помнит, как Шерлок неоднократно говорил об этом, он отметает такую вероятность. — Каковы шансы, что это так? У него были великолепные мужчины, Клара. У него был один с особняком прямо в южной части Хэмпстед-Хит, средневековыми пыточными приспособлениями в подвале и такими скулами, что ты могла бы порезать о них палец. Так зачем ему я? — Ты забываешь: я видела фото. У него самого есть скулы. Еще одни ему ни к чему. Судя по одежде, у него полно денег, так что папик тоже не требуется. И, насколько я знаю, он счастливый обладатель рычажных ножниц. Они спрятаны в хлебнице, но даже голыми руками вы двое можете отделать друг друга только так. Так зачем бы ему понадобился мистер Хэмпстед-Хит? Джон уставляется на Клару, будто у нее только что выросла еще одна пара бровей. Стиснув зубы, она дожидается, пока его взгляд не смягчится. — Ладно, может, Жульен ему и не нужен, но что ему могу дать я? У меня простреленное плечо, грубая кожа, а в прошлом еще и щекотливая история с хромотой — заметь, психосоматической хромотой, что, учитывая мою профессию, делает ее даже более щекотливой. И я низкий. Женщин такое не волнует, обычно они еще ниже, а вот его может. Никто и никогда бы не ошибся, примерно прикидывая мой рост, даже если бы я надел туфли на шпильке. — Да, хотела бы я это увидеть, — похлопав Джона по руке, фыркает Клара, — он, думаю, тоже. Но ты кое-что забываешь. Пару деталей. — Каких же, например? — Ты верный. Дружелюбный. Милый — не смотри на меня так, я права. А еще ты забавный. Ты первоклассный хирург. От тебя исходит сочувствие, а женщины не замечают, какого ты роста, потому что слишком заняты тем, чтобы тонуть в твоих огромных голубых глазах. Ты до нелепости храбрый, и ни от кого не терпишь оскорблений. Ты принимаешь людей такими, какие они есть. Если бы я в принципе увлекалась мужчинами, я бы тебя хотела, Джон. Так почему бы тебя не хотеть ему? — О, он хочет. Определенно хочет. Исключительно по противоестественным причинам. Клара хмурится. — Ты этого не знаешь. — Да, не знаю, но я это чувствую. А я не хочу, чтобы со мной было так, Клара. Не хочу оказаться для него игрушкой, с которой он станет развлекаться, пока изобретает новые способы извлечения человеческой спермы. Он слишком много для меня значит. Быть для него просто еще одним телом, очередным объектом на анатомическом столе в морге, новой жертвой средневековых пыток в огромной веренице… это убьет меня. — Точно. А пустить все на самотек — совсем тебя не убивает. Честно. Вряд ли я особо разбираюсь в проблемах больших мальчиков, но так ли уж тебе необходимо вести себя сейчас настолько…по-мужски? Ты не можешь с ним просто поговорить? Телефон Джона оживает. — Это он, — говорит Клара. — Сними трубку. — Нет, не он, — возражает Джон и открывает мобильник. — Он пользуется только SMS. Говорю тебе, Гарри — и то не требует столько внимания. Алло? — Джон? — раздается в трубке женский голос. Он звучит несколько надменно, но не так высокомерно, как у Шерлока. — Это Сара, — беззвучно поясняет Джон. Повернувшись к Кларе спиной, он наклоняется к телефону. — Привет, — произносит он. — Вот уж не ждал, что ты позвонишь. — Знаю, — отвечает Сара. — Я раздумывала, могу ли попросить тебя об одолжении. — Могла бы не бояться, — слова звучат мягко. — Типичный Джон, — с усилием выдавливает она. — Я тебя уволила, а ты по-прежнему исключительно добр. Ее собеседник проводит ладонью по лицу. — Я понимаю, почему тебе пришлось от меня избавиться. Я оказался ненадежным. Опаздывал. Мне даже не удавалось как следует высыпаться. — Да, а еще я понимаю, почему тебе не удавалось высыпаться. Тебя… отвлекали. И мне было обидно, что причиной твоей рассеянности являюсь не я. Прости. С моей стороны было непрофессионально отыгрываться на тебе. Джон прикусывает губу. — Все в порядке, Сара. Правда. В полном порядке. — Нет, не в порядке, но ты слишком воспитан, чтобы так сказать. Я подумала, не хочешь ли ты вернуться в клинику? Знаешь, выполнять небольшую временную работу. Мы могли бы привлечь помощника. Ты великолепный врач, и я не позволю своим прежним чувствам усложнять тебе жизнь. Прежним, думает Джон. А что насчет теперешних? — Я смог бы работать, — соглашается он, проведя большим пальцем по колючему от щетины подбородку. — Я собираюсь съехать. Обзавестись собственным жильем. — Оу. — Да, — говорит Джон. Это слово — подтверждение, что то, о чем подумала Сара, правда. С Шерлоком такое не срабатывало. — Что ж, — торопливо произносит она, — когда можешь приступить? _________________________________________________ — Клара? Можно одолжить твою бритву? Клара заходит в ванную и возвращается с ярко-розовой, изогнутой пластиковой бритвой, явно предназначающейся для эпиляции ног. — Новые лезвия в шкафчике, — сообщает она. — Спасибо, солнышко, — благодарит Джон. — Думаю, не стоит появляться на работе в таком виде, будто я спал под мостом. Или под Шерлоком. Бреясь, он вспоминает, как они сплетались в его постели. — Полагаю, нет смысла рассказывать, как станет действовать нормальный человек. Чтобы найти… Джон фыркает. — Найти что? Кого-то, напоминающего его? Ты права: это не поможет. В мире нет человека, который был бы на него похож. Каким бы он ни был, он такой один. — Звучит... уныло, — замечает Клара. — Не заставляй меня мучиться из-за него угрызениями совести, — стонет Джон. — Дальше ты предложишь мне из жалости заняться с ним сексом. Он этого не заслуживает. И я бы все равно этого не сделал. — М-м-м, — внимательно изучая его лицо, тянет она. — У мальчика должны быть моральные принципы. — Абсолютно верно. — И гордость, даже если вам обоим она поперек горла. Как тебе. С этими словами Клара слегка толкает его в спину, принуждая начать двигаться в нужном направлении. ___________________________________________________ Смена выдается ничем особо не примечательной. Собирающейся отправиться в Сенегал девушке нужны прививки от гепатита А, столбняка и желтой лихорадки. Доставленный с болью в носу малыш перестает плакать, едва Джон с помощью щипцов извлекает из его левой ноздри небольшую малиновую конфету. Фанат видеоигр получает шину на большой палец и инъекцию кортизона от болезни де Кервена**. Погрузиться в работу здорово, к тому же это помогает игнорировать сообщения, которых, как он знает, все больше накапливается на работающем в беззвучном режиме телефоне. С последним за день пациентом возникает проблема. Юноша пятнадцати лет, темноволосый, с отсутствующим выражением лица и тяжелой формой депрессии в семейном анамнезе. Сюда его привела мать. Усевшись на диагностический стол, он закуривает, но едва подносит сигарету ко рту, как Джон ее выхватывает. Затушив сигарету об одну из металлических скоб в изножье стола, Джон бросает окурок в ближайшую урну. — Думал, врачам полагается делать так, чтобы их пациентам становилось лучше, — лаконично произносит подросток и упрямо вздергивает подбородок. — Распространенное заблуждение, — возражает Джон. — А я думал, что пятнадцатилетние мальчишки не курят. — Распространенное заблуждение, — бормочет юноша. По его левой руке сбегают вниз дорожки шрамов. Диаметр каждого из них соответствует диаметру окурка. — Сам нанес? — Да. — Зачем? — Мне скучно. — Я часто это слышу, — покачав головой, говорит Джон. — Твоя мать утверждает, что ты хочешь покончить с собой. Это так? Мальчишка выдыхает, направляя струю воздуха вверх, слабый ветерок треплет челку. — Я кажусь настолько глупым, чтобы хотеть жить? Джон вздыхает. — Хорошо, ты не хочешь жить. Есть план? Паренек одобрительно суживает глаза. — Естественно. — Подготовился, чтобы привести его в исполнение? — Конечно. — Что ты выбрал? — Водку. Таблетки. Пакет из «Теско». Джон окончательно решается на госпитализацию. Обычно для принудительного помещения в больницу требуется заключение двух врачей, но подросток опасен для самого себя и даже не дает себе труда как-то скрыть это. Пока парамедики забирают мальчишку, тот вопит о предательстве и осыпает Джона оскорблениями. Джону даже приходится напомнить себе, что все, прозвучавшее раньше, правда, и сейчас его обязанность не помогать мальчишке почувствовать себя лучше, а суметь оставить того в живых. — Не лучшее завершение дня, — замечает Сара. Она останавливается в дверях кабинета, когда Джон заканчивает делать последние записи. — Не хочешь пойти выпить? Просто выпить, ничего больше. Джон обдумывает предложение. Она милая. Умная. Не такая умная, как он, но и я тоже с ним не сравнюсь. Никто не сравнится. Нам могло бы быть хорошо вместе. Ничего сверхъестественного, никаких скрипок в три часа ночи и секса на крыше, просто хорошо. Разве этого недостаточно? Разве не этого хотят все? Джон медленно поднимает голову. — Пожалуй, не стоит, — отвечает он. — Мне нужно домой. Сара проводит рукой по длинным волосам. — Конечно, — говорит она. — Спасибо, что пришел. Доброй ночи. ________________________________________________________ На Бейкер-стрит Джон добирается на метро. Такси подходят людям, у которых есть соседи. Если он собирается снимать квартиру самостоятельно, ему нужно экономить. На ходу он бросает взгляд на телефон и видит 183 сообщения. Последнее гласит: «Я тебя люблю. ШХ». Судя по указанному времени, оно пришло почти два часа назад. Чувствуя, как скрутило желудок, Джон взбегает по лестнице и врывается в квартиру. ________________________________________________________ От переводчика. *Ал-Анон — международный форум анонимных алкоголиков. **Болезнь де Кервена — болезненное воспаление конкретных сухожилий, которое расширяет пальцы. Возникает при длительной физической нагрузке на большие пальцы рук.