Перезагрузка (Control, Alt, Delete)

Просыпаться, ощущая на себе груз лежащего сверху человека, для Джона не в новинку. Новым является то, что этот человек — Шерлок. Догадка, что придавившее его к матрасу тело принадлежит единственному в мире консультирующему детективу, появляется у Джона даже раньше, чем он открывает глаза. Во-первых, на это намекает более чем достаточная длина ног — куда длиннее, чем у любой из его бывших подружек — втиснувшихся в тесное пространство между бедрами. Во-вторых, об этом говорит язык, исследующий ухо Джона с тщательностью и целенаправленностью, столь свойственной разуму его обладателя, и зарывшиеся в волосы пальцы, кажется, наигрывающие что-то из Баха. И, наконец, на данную мысль наводит тот факт, что причиной пробуждения стала сногсшибательная скула, прижавшаяся к его щеке и слегка трущаяся об нее. В общем, свидетельств, позволяющих узнать в устроившемся на Джоне человеке его собственного соседа, отличающегося изяществом телосложения и повышенной костлявостью, немало. Впрочем, окончательным доказательством, подтверждающим это, становится уткнувшийся в бедро доктора длинный, тонкий и до крайности напряженный член. — Ш’лок, — бормочет Джон. — Что ты делаешь? Со сна мысли в голове тянутся вяло и непослушно — настоящая шерстяная нить, из которой связаны его свитера. Голос Шерлока звучит как эспрессо с сахаром мусковадо*: глубокий, крепкий, насыщенный. — Подготавливаюсь к сексу, — отвечает он. — Ты ведь любишь предварительные ласки? Джон распахивает глаза. — Шерлок. — Не волнуйся: я дам тебе время раздеться. — Послушай, мы можем… — Да, Джон, мы можем. Все можем. Я подготовлюсь к тому, чтобы принять тебя, и мы приступим. Разве что ты не захочешь сам меня подготовить. Иногда с губ Шерлока срывается такое, что у Джона появляется чувство, будто он за раз проглотил пол-литра собственной слюны. Сейчас как раз тот самый случай, и Джон на добрых полторы минуты беспомощно заходится в кашле, уткнувшись в плечо Шерлока. Когда кашель проходит, Шерлок приподнимается на локтях и внимательно изучает недоверчивое выражение, застывшее на лице соседа. — Ох, — вздыхает он. — Ты считаешь, что в этом нет смысла. Очень досадно, Джон. Успешность предстоящей попытки целиком и полностью зависит от заинтересованности обеих сторон. Это совсем не похоже на то, как мы прижимаемся друг к дружке на диване и смотрим «Мистера Кто», но при этом одному из нас, возможно, скучно до чертиков. Джон давно уже бросил попытки изменить отношение соседа к поп-культуре. — Шерлок. Посмотри на меня. — Я и так на тебя смотрю. Ты хочешь. Вернее, хочет твое тело. Все так же лежа на Джоне, Шерлок делает бедрами колебательное движение, акцентируя внимание на уткнувшийся ему в живот впечатляюще застывший член. — Так лучше? — спрашивает он. — В смысле, моя попытка уловить разницу. Все же данный случай не относится к тонкостям, в которых легко разобраться социопату. — Если… слегка, да, — соглашается Джон. — Впрочем, я начинаю задумываться, действительно ли ты социопат, или ты так сказал, просто чтобы позлить Андерсона. Клара говорит… — Одно не исключает другого, — замечает Шерлок. — Ладно. Никаких упоминаний об Андерсоне, я твердо намерен получить от этого утра все возможное удовольствие. Если ты не согласен с моим намерением заняться пенетрацией, то есть альтернативный вариант дедукции. Джон не уверен, что выглядит более странно: то, что Шерлок считает дедукцию достойной заменой предварительным ласкам, или то, что он сам не испытывает ни малейшего желания спорить с соседом. На лице Шерлока появляется характерное для тех случаев, когда он что-то обдумывает, выражение. Среди прочего, оно включает в себя едва заметные морщинки, протянувшиеся сбоку от скул, как контрфорсы у внешних стен здания. — До обнаружения журнала ты принял меры предосторожности, которые дали бы нам возможность овладеть друг другом, — тут у Джона опять возникает ощущение, что он захлебывается своей же слюной, — так что мысль заняться сексом с мужчиной ты отвратительной по сути не считаешь. Сейчас ты возбужден, поэтому как минимум последнюю пару дней ты не находишь секс со мной чем-то омерзительным. Фактически, ты активно его желаешь, о чем говорят все те случаи, когда ты начинал задыхаться и запинаться. Очень специфичное свидетельство, но все же свидетельство. Пока правильно? — Все в точку, — хрипло выдыхает Джон. Шерлок нависает над ним подобно безумному ангелу кисти Караваджо в халате из Харви Николса**. — Итак, ты хочешь меня трахнуть, но для тебя имеет ценность кое-что еще. Верность другому партнеру? Очевидно, нет. У тебя сейчас нет мужчины, да и никогда не было, и едва ли есть женщина. Сара тебя привлекает слабо, что большая удача, учитывая, чем заканчивался каждый вечер, что ты проводил у нее. По большому счету ты с ней встречался потому, что она проявила к тебе интерес. Сексуально ты остался неудовлетворен – полагаю, к этому и я приложил руку. К тому же она тебе подольстила. Однако, принимая во внимание, что при альтернативе провести вчерашний вечер после работы с ней или же проверить, как дела у меня, ты все же выбрал меня, потому что ты заботишься обо мне, даже когда на меня злишься. — И ты не ревнуешь к Саре? — Джон приподнимает брови в знак удивления свежеприобретенной эмоциональной зрелости Шерлока. К нему самому «не ревнуешь» относилось не особо. — Теперь? Какой смысл? Ты выбрал меня. Больше всего тебе нужно, чтобы в отношениях присутствовали секс, любовь и опасность. Этого добра я могу дать тебе столько, сколько не сумеет никто другой, и меньше всего Сара. А еще из нас двоих — меня и Сары — у меня лучше волосы и более — как ты это назвал? — «до нелепости шикарная» задница. Джон оценивающе хмурится. — Ты заносчивый наглый извращенец, — произносит он. — Это уж точно извращенство, капитан. — Пусть так, — признает Джон. — Итак. Я тебя физически привлекаю, ты заботишься обо мне, кроме меня, тебя никто больше не интересует, и ты загодя жаждешь, чтобы я тобой овладел — чем не извращенство? Хватит вертеться, Джон, ты себя до еще одного приступа кашля доведешь. И это я еще не учел, что изначально ты порывался сделать так, чтобы я был сверху, так что мое теперешнее предложение, которое, кстати, до сих пор в силе, даст тебе возможность проявить активность. Ты бы согласился, предложи я изменить порядок вещей? — Шерлок, кажется, сканирует сетчатку Джона в поисках информации. — Похоже, нет. — Да, — подтверждает Джон. — Я хочу, правда, хочу, но… Шерлок прижимает палец к его губам. — Ш-ш-ш. Не надо; мы почти разобрались. Хм-м-м. Дело не в том, что ты просто ревнуешь к содержимому журнала: что-то изменилось после того, как ты нашел меня в ванне, теперь ты уже не хочешь просто трахнуть меня. Прекрати захлебываться всякий раз, как я говорю «трахнуть»: это отвлекает, и к тому же я не умею делать искусственное дыхание. Хорошо. Что заставило Джона Ватсона свернуть с выбранного пути? Пять секунд Шерлок молча обдумывает возможные ответы, а затем резко втягивает воздух. — Джон. — Что? — Это… это довольно мило. Джон стонет. — Какие выводы теперь, невозможный ты человек? — Сейчас тебя удерживает то же, из-за чего ты медлил, прежде чем выстрелить в таксиста. Сильные моральные принципы. Ты решил, что я чувствую себя обязанным переспать с тобой в качестве благодарности за спасение своей жизни. Ох, Джон, — спрятав лицо в коротких волосах соседа, Шерлок вдыхает их аромат. — От тебя можно скрыть хоть что-нибудь? — Джону хотелось бы знать ответ. — Видимо, нет, — произносит Шерлок. — Я знаю, что не должен трахаться с тобой за то, что ты спас мне жизнь; если бы это было так, ты бы отымел меня уже несколько раз. Послушай. Я знаю, со мной непросто. Когда я перечислял свои недостатки, то не упомянул, что влюблюсь в тебя и попытаюсь покончить с собой в ванне. Из-за меня ты подвергаешься риску быть похищенным. Я все время держу тебя около себя. Я никогда не смогу подарить тебе детей. Ты ни разу не будешь рад, что связался со мной, где-нибудь, кроме постели, так позволь мне доставить тебе удовольствие хотя бы в ней. Джон проводит рукой по спине Шерлока. — Ты… приводишь меня в восторг, — возражает он. — В постели или нет. Но ты такой ранимый, что становится страшно. Я знаю, тебе пока что предоставилось не особо много возможностей попрактиковаться в романтической части человеческих взаимоотношений, но идея, что смерть кажется тебе подходящей реакцией на мой побег к Кларе… это больно, Шерлок. Я без тебя не могу, и осознавать, что эмоционально ты примерно на двадцать один год младше, чем выглядишь, ужасно. — О. Снова сильные моральные принципы. Мое недавнее легкомыслие пугает тебя, и ты не хочешь делать ничего, что может толкнуть меня через край. — Да. Полноценный секс станет для нас важным шагом, но это не тот шаг, который я хотел бы предпринять, пока ты не в себе. Я не хочу так овладевать тобой, — Джон оставляет поцелуй на щеке Шерлока. — Мне нужно знать, что ты спокоен, как скала, прежде чем пойти на такие решительные перемены в личной сфере. Если бы у нас была связь, и она привела к тому, что ты нанес бы себе увечье, меня это уничтожило бы. — Мы ждали, Джон. Я не особо терпелив, но я ждал тебя месяцы напролет. — Знаю. Я тоже. Ты стоишь того, чтобы ждать. Шерлок принимается покрывать поцелуями нос Джона, его щеку, горло, прикрытую футболкой грудь. Джон издает сдавленный звук, но Шерлок принуждает его умолкнуть. — Позволь мне, — просит он. — Я не хочу делать ничего, чего не хочешь ты — весь ты целиком, а не только твое тело. Мы сделаем только то, к чему готовы. Никаких кардинальных перемен. Позволь мне позаботиться о тебе. Глубоко вдохнув, Джон решается. — Прекрасен, — бормочет Шерлок. Сильными ловкими пальцами он потирает виски Джона, пока тот не расслабляется под прикосновением и запрокидывает голову. Тогда Шерлок языком проводит по его горлу и подбородку, рука скользит по ткани футболки, отливающей зеленью свежих оливок, а затем мягко поглаживает здоровое плечо. Джон чувствует, как всюду, где прикасаются пальцы Шерлока, его тело оживает. — Ты мне это уже говорил, — произносит он, вцепившись Шерлоку в волосы. — Немного сложновато поверить. — Я был абсолютно серьезен и намерен таковым оставаться. Для меня ты прекрасен, Джон. Шерлок тихо дышит над ухом Джона. Застонав, тот оборачивается и целует его. Поначалу поцелуи невинны и целомудренны, губы сомкнуты, но длится это недолго. Джон желает большего, поэтому Шерлок приоткрывает рот и дает Джону скользнуть внутрь. Боже. Я сошел с ума. Окончательно и бесповоротно. Что бы он ни делал, чтобы намекнуть, что открыт передо мной—– размыкает губы; расстегивает рубашку; раздвигает бедра; возможно, оставляет приоткрытой дверцу чертова холодильника — все заставляет меня наполовину ослепнуть от желания. С помощью языка Джон наглядно демонстрирует Шерлоку, что бы ему хотелось проделать с любовником, но тот и так уже знает. — Ничего подобного, — прерывая поцелуй, дразняще выдыхает Шерлок. — Это ведь напоминает ту штуку, когда ты играл с моими сосками? Теперь я раскусил твою метафору. — Твой рот, — шепчет Джон. — Вернись. Обхватив лицо Шерлока ладонями и надежно удерживая его на месте, он с самоуверенностью грабителя принимается за новое исследование. Стон, который срывается с губ Шерлока, — первобытен и возбуждающ, словно сам секс. Он вливается в тело Джона так же свободно, как кислород. Джон чувствует, как этот звук отдается в нем где-то около миндалин, и глотает его, словно воздух. Не предупредив, Шерлок скатывается с Джона и устраивается на боку лицом к партнеру, а едва Джон протестующее ворчит, как любовник обхватывает его за талию, притягивает ближе и вновь целует, собственнически сжав длинными ногами его бедра и задницу, будто бы для того, чтобы помешать Джону исчезнуть. — Почувствуй меня, — едва слышно шепчет Шерлок. — Почувствуй, как сильно я тебя хочу. Джон развязывает пояс халата и тянет ткань вниз. Освободив любовника от одежды, он опускает взгляд туда, где Шерлок так восхитительно напряжен, обнажен, подрагивает от желания, а затем проводит большим пальцем по набухшей головке, и с губ Шерлока срывается крик. Джон жалеет, что не снял футболку и спортивные штаны заранее: сейчас его член полностью возбужден и вынужден биться о клетку из материи. — Приподнимись, — командует Шерлок. Когда Джон выполняет приказ, тот стягивает штаны вниз ровно настолько, чтобы член и яички оказались выпущены на волю, отчего Джон чувствует себя так, будто он свободен, как птица, и в то же время угодил в ловушку. В таком положении пошевелить ногами явно задача не из простых. — Наконец-то, — выдыхает Шерлок. Возбуждение в его голосе переплетается с едва уловимой долей игривой опасности. — Ты мой так, как я тебя хочу. Более-менее. Запустив руку в верхний ящик ночного столика, он вытаскивает тюбик лубриканта и щедро наносит смазку на исходящий предэякулянтом член Джона, тщательно следя за тем, чтобы не пропустить ни одного клочка кожи. — О-ох, Господи, — запинаясь, выдавливает Джон. — И о чем ты молишься? — интересуется Шерлок, ловко водя большим пальцем вверх-вниз по невероятно чувствительной плоти внизу живота Джона. Задыхаясь, Джон толкается вперед. — Чтобы ты продолжал, — стонет он. — Тебе нравится? — спрашивает Шерлок. — Ох, да. — Прекрасно, — выдыхает Шерлок. Наклонив голову, он прямо через ткань футболки обводит языком соски. Едва они затвердевают, как Шерлок обхватывает их губами и принимается посасывать, не прекращая при этом ласкать Джона рукой. — Шерлок... ты думаешь… — Постоянно, Джон. Шерлок проводит пенисом по животу любовника, а затем сжимает его член и свой в кулаке и толкается вперед, даруя Джону совершенно потрясающее и одновременно сводящее с ума ощущение трения кожи о кожу. — Ты хотел этого? Чего я хочу, думает Джон, так это войти в тебя по самые яйца. Я хочу нагнуть тебя над кухонным столом и взять, а потом хочу трахать на каждой горизонтальной поверхности на нашей улице. А после этого хочу, чтобы мы еще раз вместе прошлись по этим местам и тогда уже ты оттрахал меня. Несмотря на то, что мысли Джона вслух так и не прозвучали, Шерлок ехидно выгибает бровь в ответ на них. — Ясно. Не стоит доводить обеденную толпу в «Speedy’s» до изумления. — Ох, пожалуйста, черт тебя подери, пожалуйста. Джон толкается в кулак Шерлока. — Я могу сделать так, что ты сейчас кончишь, — произносит Шерлок, когда контуры окружающих предметов в глазах Джона начинают теряться в тумане. — Я легко могу заставить тебя кончить, хочешь ты этого или нет. Но я не стану тебя принуждать. Ты дашь мне свое согласие? — Да, — выдыхает Джон. — Сделай так. Я хочу этого. Я хочу тебя. Шерлок принимается ритмично сжимать и разжимать бедра. Член Джона скользит от покрывающей его смазки и предэякулянта, а ровное дыхание сменяется на серию лихорадочных глотков воздуха. — Так хорошо, — запрокинув голову и зажмурившись, бормочет Джон. — Ты настолько дьявольски хорошо чувствуешь меня. Как ты сумел добиться этого? Я хочу быть с тобой, Шерлок, быть рядом всегда. Хочу открыть тысячу способов сделать так, чтобы никогда не расставаться. — Ты будешь, — произносит Шерлок. Джон отчетливо ощущает прикосновения выпирающей плоти вокруг головки члена Шерлока; чувствует каждый его изгиб, каждую его черточку; чувствует всю нежность кожи партнера и сковывающее ее напряжение. Все это словно как в раю, если только рай способен даровать столь сильное наслаждение и возбуждение. От одного ощущения Шерлока нервы Джона звенят и искрятся. — Когда ты кончишь, — инструктирует Шерлок, — открой глаза. Я хочу смотреть на тебя. Я хочу, чтобы ты видел, что я тебе предлагаю. Джон отчаянно бьется в созданной для него Шерлоком темнице из плоти и кивает. — Я почти. Я уже очень близок. У меня не получается… — Да, — соглашается Шерлок, — ты не можешь. Оно сильнее тебя. Но я сделаю так, что ты поймешь, Джон. Ты помог мне столько всего осознать, а теперь я сделаю это для тебя. Продолжая ведущей рукой сдавливать их скользкие члены, другой Шерлок прижимает неистово шарящие по постели запястья Джона к подушке. — Кончи для меня. И развязка приходит. Каждая молекула тела Джона наполняется неистовым обжигающим удовольствием. Нет, не наполняется — полностью вытесняется им. Дрожа с головы до пят и чувствуя себя так, словно на нем совсем не осталось кожи, Джон открывает глаза. Усилия Шерлока изменили его, превратили во что-то иное, чем он никогда не был, — нечто, состоящее из страсти, света и силы. И последним, что он видит, прежде чем мир вокруг неуловимо гаснет, становится пара серебристых глаз. Обращенный на Джона взгляд полон нежности, ласки и несомненной любви. В последнее мгновение Джон успевает выдохнуть: «Шерлок», и тут же, содрогнувшись, кончает, выплеснув семенную жидкость над сжимающей его член рукой любовника. Застонав, Шерлок всхлипывает, неразборчиво выкрикивает имя Джона и тоже кончает, неудержимо обрушившись на партнера. _________________________________________________ Позже, в приступе нехарактерной для него домовитости, Шерлок вытирает себя и Джона и вновь возвращается в его объятия. — Ты знаешь, каково это — хотеть кого-то? — уставившись в потолок, спрашивает он. — Да. Думаю, всякий, кто прошел через период полового созревания, знаком с этим. — Не что-то. Кого-то. Не секса, а вполне конкретного человека. — Да, — Джон уютно устраивается под боком Шерлока. — Это чувство… всепоглощающе. Серьезно. Я даже не представлял. В сравнении с ним страсть — ничто. Я вполне способен найти для себя замену оргазму. Обычно я этого не делаю, но могу. Но я не в силах найти замену тебе. Ты такой один, и ты для меня все. — То, что ты не позволяешь мне произнести, — продолжает он. — Я ее чувствую. Чувствую все время. Сильное сердцебиение, комок в горле, пощипывание кожных покровов, жжение на задней поверхности бедер, умственное возбуждение, нехватка воздуха, невозможность сконцентрироваться. Ты сказал мне, чтобы я дал тебе знать, когда выясню, какие именно чувства испытываю к тебе, но теперь ты не желаешь дать мне их назвать, потому что не веришь, что они у меня действительно есть. Чтобы убедить тебя, что я не собираюсь больше кончать жизнь самоубийством, что у меня на данный момент нет сотрясения мозга и что я не ребенок, уйдет время. — Но что, если не получится доказать? — спрашивает Джон, положив голову на плечо соседа. Шерлок решительно фыркает. — Если ты не позволишь мне сказать, что я к тебе испытываю, то я тебе покажу. Только что показал. И буду продолжать показывать, пока не станет достаточно. Пока ты не примешь этого. — А после того, как я приму? — спрашивает Джон. Шерлок улыбается ему крайне редкой для него, искренней улыбкой. — Ты станешь показывать мне. ____________________________________________________ От переводчика * Сахар мусковадо — неочищенный тростниковый сахар. Обладает липкой консистенцией и ржаным привкусом, пахнет изюмом, а по цвету больше напоминает кофе. ** Харви Николс — сеть дорогих магазинов, торгующих модными товарами.