Перезагрузка (Control, Alt, Delete)

Проснувшись, Шерлок обнаруживает руку соседа прижатой к своей груди точно над сердцем, словно тот неосознанно подражает Походному полиграфу Холмса. С точки зрения Шерлока, это значительное усовершенствование в структуре самодельного, основанного на биологических параметрах детектора лжи. При последнем тестировании они с Джоном были одеты, а потому много данных оказалось утеряно. Теперь же они оба обнажены, лежат, прижавшись друг другу, грудь к спине, самым замечательным образом. Как те самые столовые приборы. Ситуация потенциально способна внести вклад в науку. При такой площади соприкосновения Джону было бы легко одновременно считывать основные показатели состояния организма с груди, плеч, поясницы, ягодиц и бедер Шерлока. И, хотя интенсивность пульса и дыхания везде одинаковые, температура и степень потоотделения у него различаются в зависимости от места измерения. Так, тыльные стороны ладоней потеют меньше, а подмышки сильнее, на лбу кожа холоднее, а между ног теплее. Вооружившись этой информацией, Джон мог бы узнать о Шерлоке больше, чем кто-либо когда-либо знал, вот только сам Джон спит крепким и беспробудным сном. Его теплое ровное дыхание нежно касается шеи Шерлока, раскрывая все секреты. Каждое такое прикосновение — отдельное сообщение. В одном слышится: «Покой». В другом: «Безопасность». В третьем: «Любовь». Джон полностью расслаблен, и его член расслаблен тоже. Утратив всякую форму, он уютно прижимается к спине Шерлока. В таком положении чувствуется невинность и любовь, и Шерлок удовлетворенно вздыхает. Еще каких-то три месяца назад он даже не представлял, что подобные вздохи — прежде означавшие раздражение, нетерпение, неверие в непроходимую глупость, заполонившую мир — могут говорить о мирном довольстве, но с появлением в доме Джона они стали очень часты. Впервые в жизни Шерлок чувствует, что проснувшись, способен уснуть снова. Расслабившись, он вновь плотно прижимается к возлюбленному. Шерлок не столь уж и тяжел для человека такого роста, и потому он со спокойной душой переносит весь свой вес на Джона. Последствия этого поступка оказываются крайне неожиданными. Едва Шерлок придвигается к партнеру, как Джон напрягается. Шерлок чувствует, как дергается член любовника, но решает, что скоро все само придет в норму. Он ошибается. Член поднимается выше, утыкается в аппетитную задницу Шерлока. Видимо, это ему оказывается весьма по душе, потому что пенис отвердевает, толкается вперед, пытаясь вновь выгнуться. Мужчины же лежат, настолько плотно прижавшись друг к другу, что между ними было бы невозможно просунуть даже лист бумаги, не говоря уж о стремительно набухающем члене. Все так же не просыпаясь, Джон со стоном, в котором слышится острое желание, чуть разбавленное недовольством, толкается в Шерлока. Оставаться в таком положении, с насильно направленным вниз членом, замершим перед неподатливой плотью партнера, Джону было бы определенно больно. Вопреки всему, что Шерлок когда-либо утверждал о себе и во что искренне верил сам, его тревожит, если Джон испытывает боль. Так, на прошлой неделе Джон порезался о бумагу, а Шерлок воспринял это как удар кулаком в глаз. Вот и теперь он просто не способен далее сопротивляться своему бойфренду, и не важно, делает это он сам или все происходящее — только психическая реакция на внешние факторы. Так что Шерлок резко подвигает бедра чуть вперед, давая все возрастающей эрекции Джона необходимое пространство для того, чтобы она могла свободно дойти до предела. Но едва член выпрямляется, как его владелец наклоняется вперед и издает крайне несвойственный для себя звук. Это низкий, хриплый рык собственника. Шерлок широко распахивает глаза, но прежде чем успевает возразить, его резко притягивают обратно, так что его задница вновь оказывается вровень с бедрами Джона. Ох. Шерлок слышал сотни различных восклицаний, которые слетали с губ Джона за все время их совместной жизни. Унизительное хихиканье: безусловно. Яростная ругань: о Боже, конечно, зачастую начиная еще до завтрака. Но никогда прежде ему не доводилось слышать столь отчаянного рычания, которое Джон издал, едва Шерлок отстранился, и удовлетворенного мычания, когда Шерлок плотно прижался к нему снова. М-м-м. Несмотря на то, что Джон все еще не очнулся, его член уже стоит по стойке смирно. На данный момент это уже третий сосед, который упирается пенисом в соблазнительную пятую точку Шерлока. Хвала небесам, что всего лишь в правую ее половину, а не между ягодиц, потому что это было бы нерационально. Пожалуй, даже недопустимо. Ведь в противном случае консультирующему детективу не осталось бы ничего, кроме как расслабиться и дать себя трахнуть охваченному желанием соседу прямо в Пепельную среду*. Но почему нет? Из-за того, что то, чего хочет Джон, противоречит его нормам такта, профессионализма и морали? Прижать Шерлока к постели, подавляя малейшее сопротивление, и взять его? Раздвинуть ноги, раскрыть его и осуществить расправу над трепещущим телом? Может быть. А может быть, и нет. На протяжении большей части своей жизни Шерлок всегда поступал так, как ему хочется, и от других он закономерно ожидает того же самого. То, что Джон до сих пор не трахнул его на кухонном столе, ставит искренность желания военного доктора под вопрос. До их едва зародившегося романа Джона привлекали исключительно женщины, и Шерлока ужасно раздражает, что здесь ему предложить нечего. Несмотря на то, что на поверхности Шерлок — сплошное противоречие: грубость физической силы и нежность шелка, прямые линии и стремительные изгибы, резкость слов и пьянящая пышность губ — сущность его куда менее сложна. Физически и психологически он стопроцентный мужчина, и все набухающий член между ног с каждой минутой делает такой вывод только однозначнее. Как он может меня хотеть? проносится в голове Шерлока. Я ничуть не напоминаю объекты его прежних побед. Да и он не похож на мои. Это и плохо, и в то же время хорошо. В конце концов, все эти заигрывания продлились недолго. Нам обоим оказалось недостаточно наших прежних партнеров. Но будет ли достаточно того, что есть теперь? Застонав, Джон вновь толкается в гладкую кожу на заднице соседа. Ох, Господи. Недостаточно, однозначно. По правде, это напоминает райское блаженство, но на самой низшей своей ступени: только ласки, невинные касания членом члена, и никаких проникновений. Дыхание Джона становится все тяжелее. Его раскрывшиеся губы касаются шеи любовника, страстно желая больше кислорода, а пенис слепо тычется ниже, страстно желая больше Шерлока. Ух. Джон совершенно не представляет, что делает. Равно как и Шерлок. Что мне следует предпринять? Хочет ли он, чтобы я его разбудил? Я его будить не хочу, я хочу в нем разобраться. До каких вольностей может дойти Джон без препятствий со стороны сознания? Соответствуют ли его теперешние действия, вырвавшиеся из рамок неуместной и в чем-то непоследовательной профессиональной этики, тому, что он сам хотел бы сделать со мной? Для меня? Шерлок стонет, и Джон, не просыпаясь и продолжая толкаться, стонет в ответ. Отчаяние парализует. Любопытство является куда более мощным мотиватором. Шерлок знает, что ему не следует проводить на Джоне испытания без данного на то согласия. Уловки только выводят подопытных из себя. Но ведь в настоящий момент Джон ставит опыты на нем, так? Сейчас его тело явно пытается выяснить, как проникнуть в Шерлока. Конечно, угол совершенно неправильный, нет смазки, да и Джон до сих пор даже не нашел расщелину. Но он пробует, а единственное, что Шерлок искренне ненавидит, так это прерванные эксперименты. Он вздрагивает, а затем, заставив себя расслабиться, позволяет своему спящему соседу исследовать себя затупленной головкой члена. Если Джон намеревался пахнуть сегодня ромашкой и чаем, то ему следует забыть об этом. Теперь от него исходят куда более резкие ароматы. Он пахнет сексом, желанием и обладанием, а с его губ слетают судорожные вздохи и глубокое хриплое ворчание. Шерлок ничего не может с собой поделать: он вновь трется о Джона, и тот рычит. Вплоть до этого момента Шерлок даже не осознавал, что Джон безостановочно издавал глухое рычание, но это так: с его губ срываются такие звуки, будто он покрыт шерстью, а во рту имеются клыки. Словно он волк, охраняющий особо сочные куски мяса. — Мой, — отрывисто выпаливает Джон, обеими руками крепко стиснув соседа. Кого он считает своей собственностью? Ему снится одна из бывших у него женщин? К бесконечному стыду Шерлока, вопрос, кто с кем спал и как, с недавних пор полностью захватил его внимание. Член Джона. В каких местах его прежние любовницы позволили ему побывать? Во рту, несомненно. В ложбинке между грудей, безусловно. Между ног, наверняка. Где еще? Был ли у кого-то из них с Джоном анальный секс? Успели ли они прийти к этой мысли? Господь знает, что я успел. Я почти никогда не соглашался на то, чтобы мной овладевали, но если Джон предложит, я с радостью соглашусь. В итоге Шерлок решает, что член его бойфренда может быть в любом месте, в каком только захочется Джону, лишь бы он продолжал касаться его. Джон. Что бы ни пришло тебе в голову, я с этим соглашусь. Тебе хочется меня связать? Капать на меня расплавленный воск? Заткнуть мне рот кляпом? Или своими яйцами? Может, ты об этом и не думаешь, но я все равно не был бы против. Нет ничего, что я не позволил бы тебе сделать. Должно быть, при этой мысли Шерлок непроизвольно дернулся, потому что Джон перекидывает через него мускулистую ногу, вынуждая замереть. Надежно обездвижив таким образом соседа, он возвращается к своим изысканиям. Может, Шерлок и не знает точно, где именно хочет его Джон — но он близок к тому, чтобы узнать. Ему страстно хочется поменять позу и тем самым помочь Джону, но это разрушило бы эксперимент. Обычно выкинуть из головы какую-нибудь привязчивую мысль Шерлоку помогает наука: например, мысль о его пульсирующем, настойчиво требующем внимания члене. Он задумывается о химии. Панкурония бромид. Конкурентен по отношению к ацетилхолину. Стероид. Воздействует на те же рецепторы, что и никотин. Как и Джон, повышает слюноотделение, потоотделение и частоту сердечных сокращений. Это же характерно для Джона. Он бы мог меня этим убить, если бы уже медленно не убивал по-другому: чувством своей близости, яростно и неуклонно воздействующей на кожу, будто Глок с автоматически досылаемой пулей. Все, хватит с него химии. Шерлок переходит к биологии. Человеческая сперма включает: полмиллиарда сперматозоидов. Кислую фосфотазу, аминокислоты, антигены. Витамин С, цитрат, энзимы. Фибринолизин, флавины, фруктозу. Фосфорилхолин, простагландины, цинк. Поразительное количество сахара для имеющего кислый вкус вещества. Поразительное количество кислот для такого скользкого от щелочи вещества. Вполне достаточно ДНК, чтобы создать целую армию Джонов. И я хочу, чтобы посредством члена Джона все это оказалось во мне. В смысле — химические соединения, а не армия. Ну ладно, согласен. И армия тоже, если она будет состоять из Джонов. Теперь Джон полностью обвивает Шерлока: одну руку он перекинул через него, ногой прижимает к кровати, другой рукой обхватил кудрявую голову. Несколько клеток мозга внезапно перестают нормально функционировать, отчего Шерлок теряет голову и толкается. Сонные пальцы Джона невольно сжимаются, и ноготь на большом пальце задевает чувствительный левый сосок соседа. Это не ускользает от острого внимания солдата. Продолжая спать, Джон слегка ударяет ногтем снова. Оххххх дьявол. Шерлок шипит от легкой боли, но по-прежнему лежит неподвижно. Он все еще выясняет, чего хочет его спящий, трепещущий сосед. Что же до него самого, то его потребность совершенно ясна. Переведя взгляд вниз на ноющий от желания член, Шерлок издает стон. Пенис тянется вверх, к цепким пальцам Джона, как растения к солнцу. Покрасневшая головка набухла и отчетливо блестит. Возможно, она рыдает от отчаяния. Шерлок сомневается, что что-то столь краткое, как соприкосновение со слизистой оболочкой Джона, способно даровать ей счастье. Джон, пожалуйста. Либо позволь мне обладать тобой, либо уже трахни меня. Возьми мое тело. Оно твое. Оно было твоим, чтобы ты мог делать с ним все, что тебе заблагорассудится, все эти месяцы. Почему мне нельзя обладать тобой? Твои непродуманные ссылки на профессиональную этику просто нелепы. Ты не станешь заниматься со мной сексом, пока я не нашел другого врача, но какое-то время ты пытался переспать с собственной начальницей и отсосал мне, как если бы это было необходимо для профессиональной сертификации. Черт возьми. Ты убиваешь меня дюйм за дюймом. Просто уничтожаешь. Если бы три месяца назад кто-нибудь сказал Шерлоку, что он будет хотеть кого-то так, как он хочет этого мужчину, он обозвал бы того человека идиотом. Теперь же единственный, которого он отличает подобным эпитетом — Джон, а тот с готовностью возвращает оскорбление, часто переделывая его в лестное «ненормальный». В любом случае, они оба произносят все это тоном, подозрительно напоминающим тот, каким другие люди говорили бы «любимый/дорогой/сладкий мой/секси». Ублюдок. Пусть он спит, но он это нарочно делает. Столько извиваться, он уже обязан был найти дорогу. Изъерзать меня вдоль и поперек и не… Ох. Поток мысленных обличений Шерлока прерывается, потому что Джон наконец-то нашел расселину и теперь раздвигает ягодицы положительно смахивающим по размерам на конский пенисом. Когда он наконец-то утверждается в промежности, Шерлок принимается судорожно ловить ртом воздух. Член Джона весь мокрый от нестерпимого желания, а головка далеко выдвинулась из крайней плоти. В порыве сострадания крайняя плоть Шерлока тоже оттягивается. Должно быть, это относится к тому, что говорил Джон о зеркальных нейронах, думает Шерлок. Рядом с Джоном он чувствует, как они разрастаются, словно распускается на рассвете вьюнок со странным названием «Утренняя слава». Теперь совершенно очевидно, что Джон спящий и бодрствующий — два разных человека. Бодрствующий Джон не хочет оттрахать очень-даже-этого-желающего Шерлока, пока тот не найдет себе другой источник решения душевных проблем. Спящему Джону вовсе не плевать на службу здравоохранения; он просто пытается найти правильный угол проникновения. Бодрствующий Джон очень заботлив. Спящий считает, что предъэякулянт является вполне достаточной заменой лубриканту. Бодрствующий Джон всегда спрашивает. Спящий сосредоточен на том, чтобы брать, и у Шерлока нет никаких сил для отказа. По сути, каждой порой своего тела, каждым ногтем и корнем каштановых волос он кричит «да». Нервы Шерлока звенят от напряжения. Эта сексуальная геометрия завораживает и восхищает. Он содрогается от ощущения тяжкого цилиндра члена Джона, парных Платоновых тел** его яичек. Это его любовник, умный, смелый, готовый пустить пулю в любого человека, который всего-навсего позволит отпустить в его сторону колкость. Налитая семенами плоть Джона, надавливая, проникает в него. Джон. Ожидание меня убивает. Возьми меня, проникни внутрь. Слейся со мной в единое целое. Будь моим сожителем во всех смыслах этого слова. Джон словно подслушивает его мысли. Наклонив бедра, он замирает, чуть толкнувшись членом внутрь соседа. Шерлок стонет. Он впервые чувствует, как Джон так прижимается к его заднему проходу, и это сводит с ума. Ощутив легкую боль, он сжимается вокруг члена любовника. Боже. Ты меня почти трахаешь. Но почти — недостаточно. Ты хочешь взять меня без смазки? Сделай это. Я этого хочу. Возьми меня. Чуть ли не теряя сознание от желания, Шерлок бросает взгляд на свой собственный член — красный, напряженный, блестящий, с растянутой, истекающей жидкостью щелью. Джон сумел завести его по полной. Без единого прикосновения его член с бодрым толчком утыкается ему в живот. Столь же бодро Джон совершает медленные, обжигающие вращательные движения позади него, пытаясь отыскать вход и попутно покусывая Шерлока за шею. Всхлипнув, Шерлок чуть подвигается. Он гадает, каково быть членом Джона, превращающим его кровь в лаву, а кости в пепел. Хотя маловероятно, что поддразнивания доведут его до оргазма, но он все же скорее предпочтет, чтобы его дразнил Джон, чем удовлетворил кто-то другой. Ты же хочешь войти, не правда ли? Ты так близок, но тебе нужно кое-что еще. Так ты в меня не проникнешь; теперь я это понимаю. Угол неправильный, нет никакой смазки, и без подготовки я слишком тесный для твоего выдающегося члена. Но я все же кое-что тебе дам. Иди ко мне, любимый. Шерлок сжимается как можно сильнее и немедленно оказывается вознагражден раздавшимся позади прерывистым вздохом. Проникнуть внутрь Джону не удалось, но, учитывая сильные мышцы Шерлока, он все же оказывается окружен разгоряченной возбужденной плотью. А если к этому добавить щекочущие сокращения ищущего близости колечка, этого оказывается вполне достаточно, чтобы вынудить Джона с громким стоном сорваться с обрыва. — Шерлок, — теперь уже проснувшись, выкрикивает он, пока Шерлок подводит его к оргазму. — Черт, ох, твою ж мать, Шерлок, ты… Привожу в бешенство? Сексуально тебя привлекаю? Заставляю кончить? Шерлок так никогда и не узнает точно, какой он, потому что Джона пронзает дрожь. Содрогнувшись, он щедро выплескивает на ягодицы любовника сперму. Часть ее попадает внутрь, а вся остальная заливает кожу снаружи. — Боже, — едва различимо бормочет Джон. — Просто… Господи. Следующие полторы минуты он чередует это имя с именем Шерлока. Еще целых три минуты у Джона уходит на то, чтобы открыть глаза, и две с лишним — чтобы сфокусировать их. Едва обретя способность видеть, он пристально уставляется на своего любовника. С покрасневшими губами, расширившимися зрачками, тяжело вздымающейся грудью и совершенно твердым членом, тот со всей силы надавливает на кнопки нагло украденного телефона. — Что ты делаешь? — спрашивает Джон. — А ты как думаешь, что я делаю? — сварливо отвечает вопросом на вопрос Шерлок. — Звоню в Службу Здравоохранения. _____________________________________________ От переводчика. * Пепельная среда — день покаяния у католиков, первый день Великого поста. ** Платоново тело — это выпуклый многогранник, состоящий из одинаковых правильных многоугольников и обладающий пространственной симметрией. Скорее всего, автор имеет в виду додекаэдр — двенадцатигранник, составленный из двенадцати правильных пятиугольников. Каждая вершина додекаэдра является вершиной трех правильных пятиугольников.