Перезагрузка (Control, Alt, Delete)

Шерлоку требуется просидеть на диване пятнадцать минут с экземпляром «Гардиан» двухнедельной давности, лениво рассматривая результаты футбольного матча между «Арсеналом» и «Астон Виллой», чтобы понять, что что-то очень и очень неправильно. Час назад все казалось абсолютно Верным. Во-первых, Джон наконец-то овладел им. Все прошло куда благополучнее, чем ожидал сам Шерлок. Несмотря на то, что это был его первый раз, он совсем не почувствовал боли. Вместо нее он испытывал только жгучее желание, ликование и единение, когда они оба еще прочнее закрепились на жизненных орбитах друг друга. Шерлоку не совсем ясно, как обычные люди отмечают потерю девственности — необоснованное сочетание, почему именно для первого раза есть свое отдельное идиоматическое выражение, а не для второго, третьего, сорок пятого? — но его собственное празднование заключалось в том, чтобы сбежать в гостиную и приняться за работу над комплектом писем французского серийного убийцы Мишеля Рише. О них ему во время утренних событий написал сотрудник Département de la Sûreté*. И хотя Шерлок слышал звук входящего сообщения, он временно отнес его к классу Не Важно, особенно если учесть, что в тот момент его сосед наконец-то с силой толкался в него на кровати. Когда все закончилось, Шерлок торопливо выпалил: «Я тебя люблю» и: «Сообщение?» и уставился на лицо Джона в ожидании реакции. С Джоном любые поступки обретали либо маркировку «все замечательно», либо «не особо удачно». В этот раз Джон, полностью насыщенный, наградил Шерлока ошеломительной улыбкой и шлепком по заднице, который тот отметил первым. Превосходно. Шерлок был в восторге от возможности дать выход своей одержимости. Сообщение на телефоне отсылало его к зашифрованным письмам так называемого Bête de Bordeaux**. Через три дня после побега из тюрьмы Сантэ убийца принялся бомбардировать издательство «Ле Монд» закодированными файлами и невероятными головоломками. Криптоаналитик Департамента расшифровал первое сообщение как послание в духе язвительных насмешек Джека Потрошителя. Однако после этой удачи никакого прогресса не последовало, и число жертв в Аквитании продолжило расти. Конечно, перевод писем от французского серийного убийцы в юрисдикцию Шерлока не входит — строго говоря, у него вообще никакой юрисдикции нет — но он надеется, что это занятие удержит его от того, чтобы ходить колесом перед «Speedy's» в восторге от случившегося, пока он не раздерет руки в кровь. К тому же разгаданная тайна почти наверняка подтолкнет его теперь уже бисексуального партнера на еще большее количество половых актов. Почти с самого момента их знакомства было совершенно ясно, что точные выводы, в частности, те, от результатов которых зависит сохранение человеческой жизни, возбуждают Джона Ватсона. Шерлок запускает лэптоп Джона и открывает почту. Он таращится на письма на протяжении пяти минут. Ничего не происходит. Шерлок Холмс совсем не понимает по-французски. Детектив покусывает губу изнутри. Говорил ли я по-французски вчера? Говорил. Это совершенно точно. Барабаня пальцами по кофейному столику, Шерлок предпринимает попытку восстановить свое знание языков. Когда она проваливается, детектив, подавив панику, решается прогнать письма через он-лайн переводчик. Пусть это и не позволит уловить все нюансы языка киллера, думает он, но наверняка передаст хотя бы некоторые. И тут Шерлок замечает кое-что еще. Преступление совершенно не интересует его. Внезапно все вокруг затапливает темнота. Чересчур густая темнота. Все эти шелковые шарфы, молотки, вытаскиваемые из-под лестницы потайные ножи? Наводит тоску. Не моя проблема. В кои-то веки дай полиции выполнить свои обязанности. Будто мне нужна работа. Продолжая бормотать себе под нос, Шерлок неторопливым шагом направляется на кухню, чтобы заварить чаю. Процесс осложняется тем, что перемежающийся тремор, который он испытывал с самого момента возвращения в квартиру, вновь вернулся в правую руку. А еще он не заваривал чай — настоящий чай, без каких-либо токсических или галлюциногенных добавок — ни разу в своей жизни. Тем не менее, опираясь на информацию, полученную из наблюдений за Джоном, он готовит две кружки напитка, а затем относит одну на диван, чтобы помочь себе думать. Раскрыв газету, Шерлок погружается в проблему, умышленно или же нет нанес во время последнего матча капитан «Арсенала» Робин ван Перси удар локтем в лицо центральному защитнику противника. Спорт. Почему я им никогда не интересовался? В нем что-то есть. Он расслабляет. Отвлекает. Как приятно увлекаться тем же, что и остальные. И тут в голову Шерлока закрадывается ужасная мысль. Джон любит Работу. Он станет жаловаться на расследование только в том случае, если оно временно лишит его возможности лежать в постели в обнимку с Шерлоком, но в основном он с такой же готовностью включается в их внепостельные приключения, как и его сосед. Представления Джона об ухаживании включают в себя погони в лунном свете по Гайд Парку, перелезания через забор в Кью Гарден и тыкание пистолетом в каждого, кто попытается причинить вред его бойфренду. В зависимости от того, насколько Джон увлечен, в описание горячего свидания также входят баллистические экспертизы, темные аллеи и применяемый в разумных количествах Люминол. И со всем этим практически неразрывно связаны острый, словно алмаз, разум, фотографическая память и блестящие проявления интеллектуального синтеза. Если по какой-то причине я больше не смогу демонстрировать Джону свои умения, до какой степени он продолжит любить меня? И хотя сейчас результаты работы жесткого диска Шерлока, в котором указатели данных оказались повреждены как справа, так и слева, не самые безупречные, ему хватает логики прийти к следующему решению: Джону нельзя знать. ____________________________________________________ Джон входит в кухню, пошатываясь. Его ноги до сих пор как ватные — возможно, из-за психосоматической травмы, но вероятнее всего в связи с необходимостью стоять, наклонившись под определенным углом, чтобы получить возможность войти в Шерлока пару сотен раз подряд. Господи. Он позволил мне оттрахать себя. Я люблю его больше всего на свете, и он позволил мне себя оттрахать. Я самый счастливый человек на земле. Ты не первый, раздается в голове голос. Он очень напоминает Салли Донован, и это обнадеживает, потому что если бы он напоминал Себастиана Уилкса, Джону пришлось бы пойти застрелить лифт. Да, отвечает Джон, но будь я проклят, если я не последний. Любой, кто попробует прибрать его к рукам, по рукам и получит. Суть недавно приобретенной тактики Джона заключается в том, что, когда жизнь вручает тебе лимонки, лучшее решение — запускать ими в лоб недоброжелателям своего бойфренда до тех пор, пока не появятся ручные гранаты. У него уходит не больше секунды, чтобы разделаться с мысленным образом Донован. — Мне понравилось, — обращается он к Шерлоку. — Я в диком восторге. Чем хитроумнее выводы, тем сильнее меня прет. Знаешь что? Однажды мне будет недостаточно просто садиться тебе на хвост. Как-нибудь вокруг твоей задницы столпится весь Скотланд-Ярд, но Джон Ватсон окажется единственным человеком, кто будет ее трахать. — Рад слышать, — отзывается Шерлок. Он кажется рассеянным не в лучшем смысле этого слова. Решительным шагом пройдя в гостиную, Джон встает между Шерлоком и окном и упирает руки в бока. — В чем дело? — Ни в чем, — отвечает Шерлок. Его правая рука дрожит. Черт. С тех пор, как мы вошли в дом, его время от времени начинает трясти. Тогда я подумал, что это желание. Не чересчур ли ты самонадеян, Джон Ватсон? — Я загородил тебе свет, и ничего не случилось? Ты не устроишь мне разгона? Кстати, что ты читаешь? Шерлок с виноватым видом сворачивает газету, но Джон успевает разглядеть заголовок. — «Арсенал», — произносит он. — Вот уж никогда не представлял тебя членом фанклуба. — Ровно с той минуты, как твой член оказался во мне, — отвечает Шерлок. С каменным лицом Джон рассматривает его. — Это была шутка, Джон. Такой популярный способ разряжения социальной напряженности, разве нет? — Шерлок отхлебывает из кружки, затем протягивает ее Джону. Джон пристально уставляется на нее. Исходящие от Шерлока попытки пошутить и готовность поделиться нисколько не помогают в снятии стресса. Они только усугубляют его. — С каких это пор ты каламбуришь? — Джон нюхает горячий напиток, готовый уловить запашок мескалина или какого-то более редкого вещества, но, кажется, там ничего нет. Он выглядит и пахнет как обычный «Пи-Джи Типс». — Это чай, — Шерлок выглядит неподдельно озадаченным. — Не сердись. Тебе я тоже сделал. Кружка на кухонном столе. Джон может навскидку назвать четыре вещи, которые единственный в своем роде идиот, составляющий неотъемлемую часть его жизни, никогда не делает. Он не подписывает рождественские открытки, не носит приходящиеся впору рубашки и не демонстрирует изо дня в день манеры, существенно отличающиеся от поведения разъяренного медведя. И более того — он не делает чай, а даже если бы и делал, шансы, что он вспомнит о том, что нужно заварить еще и Джону, были бы крайне ничтожны, если только и вовсе не равнялись бы нулю. — Ладно. Расправив плечи, Джон прижимает палец к шее Шерлока и принимается прощупывать лимфатические узлы. — Отека нет, — произносит он и прикладывает ладонь ко лбу Шерлока. — Жара тоже. Температура у тебя обычная, 36, как у вампира. И не говори, что мне нужен градусник, чтобы определить, есть у тебя жар или нет. Я знаю, как бы ты тогда выглядел. — Даже не надейся, — возражает Шерлок. Джон обдумывает, не расценить ли внезапное отсутствие интереса к научным инструментам как розыгрыш, но Шерлок смотрит на него с невозмутимостью лоботомированного. — Черт, — выдыхает Джон и хватает Шерлока за запястье. Пульс вроде в порядке. — Ты… Думаю, ты заболел. Не хочешь съездить в больницу? — С какой стати? — Потому что ты завариваешь чай, изучаешь спортивный раздел и пытаешься шутить — пытаешься, заметь — а еще ты не читаешь те письма, и у тебя дрожит рука, — Джон глубоко вдыхает. — Ты не ты, Шерлок. Шерлок отводит взгляд. — Со мной все совершенно нормально. — Нормально. Именно. В том-то и проблема. Говорю тебе, ты не в порядке. — Значит, ты хочешь отправить меня в больницу только потому, что со мной все нормально? Должно быть, это модно. «Люди с аневризмой, шаг в сторону: нормальные, проходите внутрь». — По-прежнему язвишь. Прекрасно. Это уже более-менее похоже на тебя. Опустившись рядом с бойфрендом на диван, Джон кладет руку ему на поясницу. Замешкавшись, Шерлок наклоняется к Джону. Кажется, решает опустить голову ему на плечо, но передумывает. — Скажи мне, что не так, — приказывает Джон. — Это связано с сексом? Я причинил тебе боль? Или проблема в том, что я не сумел заставить тебя кончить только с одного проникновения? Я готов вместе с тобой заняться ее решением. Я хочу заняться вместе с тобой ее решением. — Нет, — возражает Шерлок. — Это не из-за секса. Секс был потрясающий. Ты потрясающий. Просто… Он утыкается взглядом в собственные руки. По опыту Джона, люди так начинают вести себя, когда хотят с ним порвать. Он пытается не паниковать от того, что его эгоистичный сосед назвал его потрясающим. Ничего не выходит. — Просто что? Что это? Этот внезапно проснувшийся интерес к основам кулинарии и Кубку Англии? Твой способ выразить свое разочарование во мне как в любовнике? Ты демонстрируешь мне, что то, как я овладел тобой, было настолько скучно, настолько банально, мне настолько не хватало изящества, что твои Чертоги Разума превратились в Хижину Тупости? С пораженным видом Шерлок выдыхает. — Я не знаю. Со мной не… все хорошо, как ты и сказал. — Да ты чертовски не в порядке, — кивнув, соглашается Джон. — У нас только что был секс. Возможно, для кого-то это все равно, что выпить чаю, но что это значит для тебя? Когда ты в духе, ты начинаешь рисоваться, и поэтому имела бы смысл расшифровка писем. Когда тебе спокойно и уютно, ты кричишь об идиотизме всех, с кем когда-либо работал над раскрытием преступления, так что здесь все тоже было бы в норме. В крайнем случае, я бы ждал от тебя, что ты примешься во весь голос объявлять выводы о состоянии своих волос, и все они сведутся к тому, что ты ерзал взад-вперед по подушке, пока я был в тебе. Но ты ничего из этого не делаешь. Это сводит меня с ума. Шерлок с легким изумлением смотрит на Джона. — Что? — Откуда ты так хорошо меня знаешь? Джон нетерпеливо пожимает плечами. — Ты видишь все. Я вижу только что-то одно. Раньше это был медфак. Потом война. Теперь это ты, так что даже на минуту не думай, что можешь меня провести. Ты болен, и не важно, смогут в реанимации это подтвердить или нет. Болезнь заставляет нас вести себя необычно. Так, например, когда у мыши токсоплазмоз***, она ищет встречи с кошкой. Шерлок нахмуривается. — А я ищу встречи с поп-культурой и домашнюю работу. — Видимо, да, — подтверждает Джон. — Черт. Мне бы просто следовало отправить тебя в Теско со списком, пока мы ждем, когда все пройдет. — Очень практично с твоей стороны. Впервые за все время их разговора на лице Шерлока появляется слабая улыбка. Джон проводит по лицу рукой. — Практично: это про меня, хорошо. Послушай. У тебя есть хоть малейшее представление, что с тобой не так? — Нет, — признается Шерлок. — Очень похоже на сны, в которых ты ищешь непонятно что. Но не на кошмары, где ты что-то потерял; здесь просто не получается понять, что же это такое. — Это совсем на тебя не похоже, — со стоном произносит Джон. — Ты не можешь думать? Твою мать. Значит, так. Я тащу тебя в твою комнату, и ты как высокомерный мерзавец, которым и являешься, записываешь все, что мы только что делали, в свой долбанный журнал. Давай. Это тебя развеселит. Кстати, лучше бы тебе поставить мне как минимум восьмерку, если не хочешь неприятностей. На лице Шерлока проскальзывает удивление. — В какой еще журнал? — спрашивает он. ____________________________________________________ От переводчика. * Департамент безопасности ООН (франц.) ** Зверь из Бордо (франц.) *** Токсоплазмоз — паразитарное заболевание человека и животных.