Перезагрузка (Control, Alt, Delete)

Доктор Джон Ватсон проводит еще несколько дифдиагнозов, прежде чем прийти к выводу, к которому он приходил уже шесть раз подряд: это, черт подери, просто нелепо. Люди не способны заудалять себя до полусмерти. Само устройство человеческого тела не предназначено для того, чтобы иметь возможность загнать себя в угол, оказавшись вынужденным одновременно помнить и не помнить одно и то же событие, пока лобная доля головного мозга не взорвется от такого парадокса. С другой стороны, обычному человеку много что не по зубам, но Джон за свое недолгое соседство с Шерлоком успел повидать, как его бойфренд без труда справляется с большей частью таких вещей. Он мог скрестить ноги за затылком, мог раскрыть убийство по песчинке, мог взбесить Майкрофта как никто другой. Так что, если кто и способен удалить самого себя, то это проживающий на Бейкер-стрит эрудит Шерлок Холмс. Непреклонный военный врач сидит на своем временном пристанище лицом к средоточию всей испытываемой им любви, терпения и отчаяния. — Попытайся, — настойчиво просит он. — Мне нужно, чтобы ты нашел выход. — Я ищу, — со стоном отзывается Шерлок. Несмотря на выражаемое недовольство, он продолжает послушно лежать на диване точно в том положении, в каком его устроил Джон после обнаружения остатков содержавшего историю сексуальных похождений журнала. Голова Шерлока запрокинута, кожа бледнее никотинового пластыря, ступни упираются в ближний к окну подлокотник, который заметно трясется, потому что теперь дрожь распространилась еще и на ноги. — Я уже пару часов как ищу. Дай мне поспать, Джон. — Черт возьми, нет. Говорю тебе, утомление — это симптом. Когда люди попадают в экстремальные ситуации — слишком много времени пролежат в снегу или пробудут под водой — они начинают хотеть сдаться, прекратить все попытки. Это небезопасно. Не оставляй меня, пока мы не справимся с амнезией. — Ради бога, мне нужен отдых. Я займусь этим позже. — Ты не займешься этим позже. У нас нет времени. Попробуй еще раз. Джон прикусывает язык, не позволяя вырваться пожалуйста, ради меня. Раз этот помешанный гений наткнулся на способ мысленно схлопнуться, будто черная дыра, то будь Джон проклят, если последним осознанным воспоминанием Шерлока станет прозвучавшая с его насеста на кофейном столике мольба: «Не покидай меня». — Спать, — повторяет Шерлок. Прошел как минимум час с тех пор, как он в последний раз произнес слово, содержащее больше двух слогов. Джон изо всех сил старается говорить ровно, не давать дрожать ни голосу, ни руке. — Если ты заснешь, останется кому просыпаться? Сколько именно у нас есть времени, прежде чем ты перестанешь быть самим собой? Детектив трет глаза, затем уставляется на Джона так, будто удивлен, что тот по-прежнему здесь. — Мы не знаем, чего ждать. – Именно, Шерлок, и я так думаю. В подобные мгновения Джону очень хочется знать второе имя соседа, подходящее куда лучше для того, чтобы выбранить его. — Что ты мне говорил о том фильме, который я заставил тебя смотреть? — Что сюжет жуткий, а игра еще хуже. Потом, там же космос, в нем выстрел слышен не будет, — серебристые глаза Шерлока распахиваются шире. — Хотя сейчас это звучит… мило. Классно, если честно. Может, нам стоит… — Шерлок Холмс, это самое дурацкое предложение, которое я когда-либо от тебя слышал. Только не говори, что ты хочешь потратить два часа жизни, просматривая в моей компании «Звездные войны», иначе ты с такой скоростью окажешься в больнице, что у тебя позвоночник перекрутит. Хотя толку от этого не будет никакого, только если у них нет среди персонала ксенобиолога*. Серьезно. Кто станет заниматься на медфаке спонтанной, самоспровоцированной амнезиией? Джон не может заставить себя добавить к этому «сопровождающейся каскадным повреждением мозга в сочетании с самодиагностированной социопатией в качестве преждевременного подарка ко Дню святого Валентина». В медкарте это будет смотреться просто потрясающе, думает он. Его, да и в моей тоже, после всех его выводящих из себя выходок. — Никто, — невнятно бормочет Шерлок. — Когда все это пройдет, ты сможешь вести курс. — Когда все пройдет, ты вернешь мне пять лет, которые отнял вот этим. Нет, не понимай буквально. Я хочу, чтобы ты, скотина, жил вечно, и хочу быть с тобой, когда ты поправишься. Ладно. Ты говорил, что на двадцать четыре часа положил тот фильм в корзину, потому что он был чертовски мерзкий. Потом ты его восстановил, так как ты сентиментальный идиот, а он напоминал тебе обо мне. В твоей корзине — Господь знает, что это такое, если уж говорить о неврологии — файлы могут храниться до двадцати четырех часов. Это значит, что у нас осталась всего пара часов, чтобы вернуть твои воспоминания. Думай, Шерлок. Как ты подключаешься к стертым воспоминаниям? Каким образом восстанавливаешь файлы? — Я не знаю. Я трещу по швам. Должно быть, я столько всего знал, прежде чем оно… Шерлок разводит руками. У Джона обрывается сердце от вздоха, которым его бойфренд заменяет слово «пропало». — Дай-ка угадаю, — произносит он. — Среди всего, что ты забыл, оказался твой способ восстановления воспоминаний. Шерлок кивает. — Твою мать, — выплевывает сквозь зубы Джон. — Это единственное, к чему ты никого никогда не подпускал, и теперь оно выходит нам боком. Ты ни разу не дал мне увидеть, как что-то восстанавливаешь. Скрытничал, точно кот. Ты более чем счастлив демонстрировать свои выходки, свое мнение, свою жажду сыграть на скрипке в три часа ночи, но только не процесс восстановления, потому что никогда не горел желанием признать, что ошибся. Черт. Хотел бы я видеть, как ты вернул тот фильм. Это помогло бы нам выяснить, что делать дальше. — Прости. При виде того, как Шерлок наклоняет голову, обозначая «за все», Джон до такой степени стискивает зубы, что приходится приложить усилие, чтобы расцепить их и заговорить снова. — Вздор. Я не просил тебя извиняться; я сказал, чтобы ты вернул все назад. Попытайся пошевелить пальцами на ногах. — Нет, так будет толк, только если хочешь что-то убрать. Честно, на мой взгляд, это не то. Мне не нужно лежать. Лежа на спине, только проще стирать. — Тогда, бога ради, поднимайся. Шерлок медлит с ответом, и Джон сам усаживает его. — Послушай. Что бы это ни было, не стирай больше ничего из памяти. Пусть все остается точно в том виде, в каком оно есть, пока мы не выясним, как тебе помочь, хорошо? — Вряд ли сейчас хоть что-то в моей власти. Все идет прахом. Я пнул камень, а вышла ли… — Лавина, — тихо подсказывает Джон. — Да. Ее уже не сдержать. Просто дай мне поспать. Кудрявая голова поникает, бледные, точно алебастровые, веки опускаются. Схватив со стоящего по соседству письменного стола стакан с водой, Джон выплескивает его в доводящее до бешенства лицо человека напротив и запоздало спохватывается, что не знает, действительно ли это была вода. Имея в доме полоумного химика, никогда не можешь быть уверен, что там налито на самом деле. — Что, черт возьми, с тобой? — так полностью и не проснувшись, бормочет Шерлок. — Почему так важно, чтобы память ко мне вернулась? Джон изумленно уставляется на него. Бинго. Раздражение. Возвратились трехсложные слова. — Мы это уже выяснили, и мы будем бороться до тех пор, пока ты все не вспомнишь. Это ты. Твои воспоминания — это ты. Они составляют тебя как личность. Шерлок, точно пятилетний мальчик, которому слишком туго завязали ботинки, пинает ковер. — Но я не обязан состоять из всего того, что ты мне описал, всех тех ошибок, дурацкого поведения, зависимостей. Я могу помогать тебе. Меня больше не заботят расследования. У меня нет необходимости вытаскивать тебя на линию огня всякий раз, как какой-нибудь идиот получает разрешение на хранение оружия. Почему бы не заняться тем, чему тебя учили? Откроем небольшую хирургическую клинику, и я стану твоим помощником. Мы перестанем убивать людей и начнем помогать им оставаться в живых. У тебя может быть другая жизнь, лучшая жизнь. Джон набирает полную грудь воздуха. — Хватит! — выпаливает он. — Черт тебя подери, прекрати. Ты только что предложил мне быть моим секретарем? И минуты не думай, что я этого хочу, и никогда не отрекайся от того, что мы делаем. Мы спасаем людские жизни от кровожадных чудовищ. — Это я чудовище, — возражает Шерлок. — Я не помню многого, но вот это я помню точно. Отпусти меня, Джон. Позволь стать для тебя чем-то другим. Все прекрасно видят, кто я на самом деле; так почему ты этого не замечаешь? — Потому что все остальные ошибаются, ясно? Ты не дефектный образец нормального человека; ты не испорченный образец нормального человека; ты не гениальный образец нормального человека. Ты верный образец, единственный образец Шерлока Холмса. И ты такой — ты на самом деле такой, за всей этой болезнью — чертовски потрясающий. А если когда-нибудь услышишь, что я предполагаю обратное, врежь мне. Залепи апперкотом в челюсть. — И не подумаю, — возражает Шерлок. — Ты заметишь мое движение, а мне очень нравится с зубами. Не смейся, проносится в голове у Джона. Он серьезно; не смейся, но Шерлок смотрит на него с таким затаенным безрассудным весельем, что Джон хохочет, и Шерлок хохочет тоже, пока они не начинают хихикать, как парочка безнадежных придурков, мчащихся по нейтральной земле под градом минометного обстрела на украденном у начальника артиллерийской службы мотоцикле. — Ты же не сдашься без борьбы, не так ли, капитан? — невнятно выдавливает Шерлок. — Нет, — придя в себя, подтверждает Джон. — Ты самое важное, что есть в моей жизни, и я тебя верну. Сейчас мы проведем разведку. За нами никого не осталось. Скажи, что нам нужно, чтобы выполнить задание? Шерлок прикусывает губу. — Чтобы было удобно, — говорит он. — Если я собираюсь все вернуть, думаю... нужно, чтобы было удобно. — Но лежать не следует. — Да. — Побудь здесь, — произносит Джон, хотя не похоже, чтобы Шерлок был в настроении куда-либо уходить. Он бегом направляется в спальню и возвращается оттуда с флаконом. Глядя на него, Шерлок язвительно выгибает бровь. — Извращенец, — фыркает Джон. — Не собираюсь я тебя трахать. Я просто хочу растереть тебе спину. Ты весь зажатый, тебе необходимо расслабиться. Опустившись на середину дивана, Джон широко расставляет ноги, кладет их на подушки перед собой и призывно хлопает по сиденью между ними. — Двигайся, — говорит он. Чуть поколебавшись, Шерлок устраивается в пространстве между бедер Джона, а затем перекидывает через них ноги. Теперь они сидят лицом друг к другу, переплетясь ногами, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Очень осторожно Джон спускает халат с плеч Шерлока, подставляет обнаженную кожу струящемуся свету. Вытряхнув немного содержимого флакона на правую ладонь, он растирает мазь, разогревая ее. Джон помнит, как они вдвоем покупали это средство — полусмазку, полулосьон — когда как-то раз выбрались в Ковент Гарден. Шерлок захотел что-то до абсурда дорогое, с добавлением кремния, экстракта юзу и, возможно, глаз тритона, а Джон упорно не понимал, почему они не могут ласкать друг друга с помощью оружейного масла, раз уж предыдущая бутылочка с лубрикантом закончилась. Потом Джон обнаружил это, нежное, густое средство, с основой из миндального масла. Он тогда растер немного на внутренней стороне запястья Шерлока, там, где циркулирующая прямо под кожей кровь согревает ее, и почувствовал аромат. Ну а после испытания лосьона под кустом в Гайд Парке оба согласились, что он делает мужское тело даже более притягательным, чем обычно. Запах миндаля становится насыщеннее, и Шерлок принимается благодарно мурлыкать. — Я же тебе говорил, что это лучше, чем та бурда с юзу, — замечает Джон. — А я тебе говорил, что это лучше, чем натираться тем, что предназначено для тиров. Когда Джон прижимает к плечам Шерлока холодные от лосьона пальцы, тот морщится, но вслед за тем вздыхает и расслабляется под прикосновением соседа. — Приятно? — спрашивает Джон. Шерлок и не собирается возражать. — Да. Он позволяет голове наклониться вперед и теперь прижимается лбом ко лбу Джона, неизменные морщинки на котором складываются в неразборчивую надпись: «Возвращайся, идиот. Возвращайся». ______________________________________________ Ох, думает Шерлок. Это… это потрясающе. Джон касается его. Его умелые руки надавливают на неразвившиеся в крылья лопатки, и это просто замечательно. Пахнет тоже замечательно, возбуждающе и сладко, словно они, даря удовольствие, ласкают друг друга. У Шерлока такое чувство, будто его сосед делает нечто большее, чем просто поглаживает — может, привносит необходимые электроны? Но это бессмысленно, потому что электрон он, а Джон — протон, центр, средоточие. Он ласточка, безрассудно ныряющая вниз с головокружительной высоты, а Джон — теплый и надежный, гнездо. И теперь они сидят вместе, переплетясь ногами, соприкоснувшись лбами и наклонившись друг к другу, как две сложенные наподобие пирамиды ладони. И точно так, как не важно, есть Бог или его нет, потому что все так же возносятся молитвы, есть ответы или их нет, поскольку, как и прежде, задаются вопросы, есть они с Джоном, умоляющие и желающие, вместе неизменно и навеки. Он любит Джона, а Джон любит его. Иногда они злятся, но за всем этим скрывается любовь, и злость проистекает из любви; конечно же, это так; очевидно, из нее проистекает все. А еще ему очень знакомо то, как они сидят, прикасаясь друг к другу, конечно же, знакомо, потому что так они сидели в их первый раз, и Джон дышал в него и довел его до оргазма. Как будто Джон мог когда-нибудь этого не сделать. И как тени всего лишь доказывают наличие света, так и вся его жизнь предрекала существование этого человека, о чем Шерлок точно бы знал, если бы только дал себе труд это вычислить. А теперь Джон целует его, и когда дыхание Джона проникает в его тело, Шерлок задумывается обо всех тех способах, которыми Джон дарит ему свою любовь. Заваривающий чай Джон, ругающийся Джон, восхищающийся Джон, поддразнивающий Джон, Джон, готовый броситься в бой, Джон, избивающий в лифте Себастиана. Стоп. Себастиана. О Боже. Себастиан. Шерлок раскрывает рот. — Джон? — Что? — Кажется, — произносит Шерлок, — я начинаю вспоминать. ________________________________________________________________ Арты к главе: http://youcantsaymylastname.tumblr.com/post/17654053953/http-www-fanfiction-net-s-7312892-1-control-alt-d http://wemustneverever.tumblr.com/post/17921444541/hey-hey-hey-doing-sherlock-art-obsessively-again http://wemustneverever.tumblr.com/post/17921527192/just-a-john-sketch-i-i-dont-know-about-it-but http://wemustneverever.tumblr.com/post/17930540068/i-am-a-monster-reports-sherlock-i-dont От переводчика. * Ксенобиология — наука о формах жизни внеземного происхождения. Часто используется в качестве синонима астробиологии. Однако, в отличие от астробиологии, которая занимается поисками жизни на основе классических органических соединений, ксенобиология ищет более необычные формы жизни. Она включает в себя жизнь на неземлеподобных планетах и на других небесных телах. http://ru.wikipedia.org/wiki/Ксенобиология