Перезагрузка (Control, Alt, Delete)

Давным-давно жил в огромном дворце принц. Жил он там один-одинешенек, а все потому, что был не совсем человеком. Говорили, у него было тело бога, подобная лунному свету кожа и волосы цвета критской ночи. Но ко всему этому добавлялся разум чудовища, извращенный, глубокий и цепкий. Впрочем, уродлив он бывал не всегда. В детстве у него были старший брат, манерами и осанкой напоминавший истинного визиря, и родители — гордый король и прелестная королева. Но морской бог позавидовал их счастью. Желая добиться благосклонности королевы, он послал к ней белого, точно кость, быка. Ужасный поклонник покорил сердце красавицы, и она приняла его ухаживания. Узнав об измене жены, король бросился головой вперед в море, чтобы никто, кроме морских звезд, его больше не видел. Среди жителей королевства поползли слухи: человеком, сообщившим королю губительную весть, был юный принц. Он узнал все с помощью своей науки и, будучи от природы слишком честен, не смог промолчать. Люди сделались подозрительными, боясь, как бы их секреты тоже не оказались обнаружены и раскрыты остроглазым юношей. — Скука, — вздохнул принц. Вскоре после смерти мужа королева бежала в государство своего возлюбленного, а старший сын отправился завоевывать новые страны, далеко от запятнанного родительского ложа. Постепенно юный принц, покинутый в обезлюдевших глубинах родного дома, превратился в получеловека-полузверя. Когда-то король мечтал, чтобы юный принц женился, и какое-то время окружающие думали, что так и будет. Через год после смерти отца принц начал возводить около дворца пышную сияющую пристройку. Казалось бы, никто и никогда не подходил к зданию, но в ночном воздухе далеко разносился стук молотков, а дворец разрастался на глазах. Жители королевства шептались, что новые залы возводятся затем, чтобы приманить воздыхателя, человека, который сумел бы подарить их ожесточенному юному правителю свою дружбу и поддержку. И только среди старых рыбачек бродили слухи, что строительство затеяно для того, чтобы не дать возможным поклонникам приблизиться к принцу. Но до принца эти разговоры не доносились. Укрывшись в своей крепости и повернувшись к горю спиной, он возвел библиотеку, где хранились все знания Александрии, лабораторию, где разлагали жизнь на ее химические составляющие, анатомический театр, где со смерти срывались окутывающие ее покровы, и обсерваторию, в которой раскрывались любые тайны звезд. Изредка, пока принц, уединившись, играл на скрипке, в эти комнаты впускали молодых ученых из дальних земель. Вскоре рассказы о невероятных способностях принца распространились по всему миру. Но принцу этого оказалось недостаточно. Его разум был безграничен и нетерпелив, его осаждали вопросы, и даже самый огромный дворец не смог вместить все, над чем он колдовал и о чем мечтал. Однажды ночью, точно по волшебству, принц стер с лица земли городские трущобы, чтобы освободить место для нового типа акведука, страстно его заинтересовавшего. Терпение подданных лопнуло. Чтобы помешать своему правителю захватить еще больше земель, они за неделю обнесли дворец надежной стеной. Местные жители принялись за поиски героя, который сумел бы выманить принца из его укреплений и положить нелепым выходкам конец. Но принц был упрям и надменен. Вместо того чтобы пойти окружающим навстречу, он начал отдаляться от них и ушел под землю. Трудясь сутки напролет, не отвлекаясь ни на еду, ни на сон, он в бесчисленных количествах возводил висячие сады, наполненные чистой прозрачной водой бассейны, сводчатые залы и коридоры, но ничто из этого не могло его увлечь. Бывало, что полночь настигала его в алхимической лаборатории, где он в свете фосфоресцирующих пещерных растений, сгорбившись, застывал над экспериментом. Вскоре сады без ухода заросли сорняками, бассейны превратились в болота, залы пришли в упадок, а коридоры искривились, точно пальцы принявшего мышьяк человека. Принц оставался в своем подземном мире столь долго, что в конце концов дворец полностью изгладился из его памяти. Когда вокруг становилось слишком опасно, он, с непоколебимостью быка, отступал все дальше и дальше по путанице лабиринта. Так он и жил, обнаженный, одинокий, безумный, стенающий от боли. Немало юношей и девушек отправлялось на поиски превратившегося в зверя принца. Одни надеялись убить его, другие — покорить его сердце. И в том, и в другом случае они, вероятно, овладевали славившимся по всему миру дворцом. Впрочем, ни один из них не добился успеха, и их тела оставались лежать неоплаканными в созданных властителем лабиринта проходах, завершавшихся тупиками. Но однажды пришел солдат. Невысокий, но сильный, он не меньше минотавра отличался храбростью и неукротимостью. — Эгей, — окликнул солдат. — Маленький глупец, — прорычал минотавр, весь сплошные лихорадочно блестящие глаза и яростно раздувающиеся ноздри. – Зачем ты пришел сюда за мной? Ты встретишь здесь смерть. — Я не боюсь смерти, — отвечал солдат, — и не боюсь тебя. Я слышал, ты гений, и я пришел послушать тебя. Созданное тобой подземелье восхитительно. — Ты правда так считаешь? — минотавр нахмурился. –—Обычно люди говорят по-другому. — Я не похож на большинство людей, — произнес солдат, — и не заинтересован до такой уж степени всем обычным. В это мгновение земля содрогнулась и застонала. Покинутый минотавром на долгие годы дворец начал разрушаться, грозя похоронить их обоих под своими обломками. — Ох! — воскликнул минотавр. — Мы оба умрем. И хотя он не боялся умереть, момент для смерти был не самый подходящий. Все-таки не каждый день приходили люди, испытывающие к нему искренний интерес. — Нет, — возразил солдат. — Ты умный, ты отыщешь путь среди подстерегающих нас опасностей, а я помню, где находится дворец. Поспешим. Нам нужно выбраться на поверхность. И с этими словами солдат схватил минотавра за бледную руку с длинными пальцами и побежал вперед. __________________________________________________ — Ну же, сопротивляйся, — приказывает Джон. — Не уходи от меня. — У тебя нет принцессы, к которой ты удерешь? — спрашивает Шерлок, не до конца высвободившись из лабиринтов сна. — Из всех… — Джон сдавливает переносицу. — Единственная принцесса здесь ты. Не засыпай. Что ты видишь? Светлые глаза сонно щурятся. — Невысокого рассерженного мужчину в еще более коротком халате. — Хорошо. Начнем сначала. Расскажи мне о Себастиане. — Да. Ты не убил его ради меня, хотя подумывал об этом, и когда ты вернулся домой, у тебя под ногтями была кровь. Словно ты, разобравшись с ним, надел… — Шерлок мысленно возвращается к тому вечеру, когда он вместе с Джоном и Кларой смотрел дома кино. Он тогда мученически вздыхал все время, но все же уделил происходящему немного внимания, решив воспринимать это как часть долгосрочного исследования любимых развлечений военного врача. — Розы на длинных стеблях. Десять. По одной на каждый палец. — Что еще ты помнишь? Как насчет аукциона, на котором мы были пару месяцев назад? Шерлок напряженно уставляется на него. Лоб Джона пересекает морщинка, и детектив ничуть не сомневается, что причиной ее возникновения является он. Шерлок проводит по ней пальцем, будто эта тонкая нить способна привести его к утраченным воспоминаниям. — Ну же, — подбадривает Джон. — Ты помнишь это. Мы ездили туда вместе. Там была еще книга в переплете из человеческой кожи. Я испугался, что ты принесешь ее домой и положишь на кофейный столик. Расскажи мне, что тогда произошло. Бесполезно. В ту ночь я помню только одну человеческую кожу — Джона. Как и сейчас, у него тогда залегли морщинки между бровей. — Досада, — вспоминает Шерлок. — Ты был раздражен из-за того, что я ничуть не заинтересовался научной фантастикой класса Б*, и разочарован тем, что у нас еще не было секса. Я раскрыл дело Виктории Робинсон, а ты неотрывно пялился на мою грудь. — Эм, да. Я бы, конечно, не так пересказал, но да. А теперь думай. Кто-то тебя касался. Кто это был? — Ты. Ты обнял меня одной рукой за талию. Это было… мило. Джон не сдается. — Но только после того, как кое-кто другой прикоснулся к тебе первым. Поцеловал тебя. Кто это был? — Ты ревновал, — это воспоминание явно доставляет Шерлоку удовольствие. — Ты хотел меня и не желал, чтобы мною обладал кто-то другой. На тебе это было написано. — Хорошо, только не возбуждайся; я ревновал. Теперь прекрати думать о нас и скажи мне, кто еще там был. Шерлок нахмуривается. — Я не знаю. — Черт, — бормочет Джон. — Вряд ли получится. И прежде чем Шерлок успевает спросить, что он имеет в виду, Джон прижимается губами к его губам, и немедленно становится тепло, спокойно и хорошо. Несомненно, Джон ищет утраченные воспоминания с помощью языка. Выходит неуклюже, но так приятно, совсем не как с… — Жульен! — выпаливает Шерлок и отстраняется. — Ты ездил со мной к Жульену. Восхищенно обхватив лицо Шерлока ладонями, Джон целует его снова. Похоже, он использует скулы Шерлока для обеспечения максимальной эффективности контакта между их губами. — Превосходно, — восклицает он, едва Шерлок выравнивает дыхание. — Что ты можешь сказать мне о Жульене? — Француз. У него было копье Оливера Кромвеля. — Хорошо. Очень хорошо. Теперь скажи мне что-нибудь по-французски, засранец мажорный. — Embrasse-moi plus fort. Джон ухмыляется — Понятия не имею, что это значит, но мне нравится. — Поцелуй меня сильнее. ___________________________________________________ Они не спят всю ночь. С каждым прикосновением Джона Шерлок ощущает, как в его голове разворачиваются дендриты**, тянутся к окружающим клеткам мозга, сплетая узор из шелковых нитей, чтобы освободить его из оков вызванной им же самим амнезии. — Кто был после Жульена? — требует ответа Джон. — Взломщик, — у Шерлока не получается сразу вспомнить имя, но когда Джон целует его в приоткрывшиеся губы, детектив будто воочию видит выгнутые плечики вешалок, канцелярские скрепки, кредитку, велосипедные спицы. — Эрик. — Славно. После Эрика? — Тот придурок, — Джон проводит пальцами по внутренней стороне левой руки Шерлока, там, где видны следы от уколов, отчего нежные волоски встают дыбом. — Оу. Очевидно, я многому у него научился. Ты знаешь, что те, кто занимается сексом за кокаин, обычно вводят его внутривенно? От подкожных впрыскиваний кожа становится ужасно некрасивой, и это становится преградой к тому, чтобы заполучить еще кокаина. — Чертов Себ, — бормочет Джон. — Он покойник. Я размажу его по стенке, а остатки отправлю прямиком на дно лифтовой шахты. Хорошо. Кто дальше? — Андерсон. — Что? — Я только хотел убедиться, что ты слушаешь. Я не стал бы с ним трахаться, даже если бы он оказался последним человеком с яйцами на Земле. После Себа был преподаватель химии. Нет, нет, репетитор по скрипке. Лоренс. — Прекрасно, — замечает Джон. В попытке вызвать больше воспоминаний он проводит рукой по коже под подбородком Шерлока, там, где тот прижимает скрипку, когда по вечерам играет своему соседу. — Продолжай. И Шерлок подчиняется. Одно воспоминание вызывает к жизни другое, и он следует за ними как по дорожке из хлебных крошек, которая выводит его из поглотившего смятения прямо в объятия человека, стоящего в списке последним. ____________________________________________________ — Джон. Все закончилось. Они миновали висячие сады Виктора и трясину Себа, ярмарку близнецов Фицпатрик и рудники Пита и теперь, сплетясь в единое целое, лежат на диване и, прищурившись, смотрят на разгорающуюся зарю. — Мы еще поговорим попозже об этой фигне с удалением, — предупреждает Джон. — Не думай, что удастся отвертеться. — Тогда пусть это будет вопрос, — произносит Шерлок. — Джон? — Ты уже знаешь мой ответ, — отзывается тот. — Безусловно. Да. Шерлок делает движение, чтобы подняться с дивана, но Джон останавливает его руку. — Кровать слишком далеко. Я хочу тебя здесь. То есть, если мы сумеем все подготовить. Он указывает на внушительную задницу Шерлока, которую давно уже привык называть не иначе как Монументом. Фыркнув, обладатель указанной пятой точки быстро хватает большие прямоугольные подушки, которыми выложена спинка дивана, и сбрасывает их на пол. Теперь там можно устроиться вполне комфортно. Шерлок ласково проводит рукой по лицу Джона. — Может быть больно, — предупреждает он. Теперь черед Джона фыркать. — Настолько же сильно, как и в безнадежном с точки зрения медицины случае, когда практически кончил только от того, что ты этого не делаешь? Сомневаюсь. Сними это. Последнее указание усиливается тем, что Джон подцепляет пальцем пояс от халата Шерлока и тянет за него. Кто бы ни придумал халаты, решает Шерлок, когда Джон раздевает его практически донага, он был гением. Толкнув любовника вниз, он встает над ним, обхватив сильными бедрами, а затем принимается целовать, сначала подбородок, а потом спускается все ниже и ниже. Достигнув халата Джона, он носом и губами распахивает его и движется дальше. — Аргх, — рычит Джон. Шерлок пока добрался только до его пупка и уже слегка возбужден. — Давай не будем прямо сейчас воплощать твои фантазии об одежде в жизнь. Раздень меня и трахни уже наконец. — Командуешь? — уточняет Шерлок, но все же помогает Джону усесться и стаскивает с него одежду. — Точно, — подтверждает Джон. — Это мой первый раз, и я жду, что у меня будет под задницей подушка и мне вставят после того, как разденут по всем правилам. — Как пожелаешь. Ослушаться приказа вышестоящего офицера я не могу. Шерлок выхватывает из-под кофейного столика маленькую жаккардовую подушку, но заметив, что на ней вышиты ирисы, отбрасывает в сторону, словно она сшита из огненных муравьев. — И что с ней не так? — Ничего, — отмахивается Шерлок. — На твидовой будет удобнее. Схватив со столика для лампы подушку с английским флагом, он подкладывает ее под податливые бедра Джона. Почти. Если бы у меня был с ним секс на том, что мне дал Жульен, Джон бы меня никогда не простил. — Хороший бросок, — ухмыляется Джон. — Ты прав. Я и правда не хочу трахаться на ней прямо сейчас. В самое ухо Шерлока он выдыхает: — Мы будем трахаться на ней позже. _____________________________________________________ Шерлок никогда прежде не видел ничего великолепнее, чем Джон Ватсон, предлагающий себя для полноценного секса. Он лежит на подушках, притащенных для него Шерлоком, — одна под головой и одна под бедрами — приоткрыв губы и раздвинув ноги. Когда между губ, прикрыв верхние резцы, на мгновение мелькает ловкий язык Джона, Шерлок не удивляется ни капли. — Да, — стонет Джон. — Вот так. Два длинных, скользких от лубриканта пальца Шерлока ритмично толкаются внутрь Джона и движутся наружу. — Я никогда не был в тебе сильнее, — тихо произносит Шерлок. — Ты удивишься, узнав, как много меня занято тобой, — тяжело выдыхает Джон. — Думаю, если честно, одна из долей моего мозга целиком отдана тебе. — Хорошо. Буду использовать ее как систему резервного копирования данных. — Даже не вздумай, — отрезает Джон. — Ух. Что ты со мной творишь? Сейчас он полностью возбужден. — Все, что ты хочешь, — отвечает Шерлок, добавив еще один палец. — Черт, — задохнувшись, Джон выгибает бедра. — Ты где-то повесил на стену схему всех моих нервных окончаний? Исписал вдоль и поперек, залепил фотографиями, извел полмотка-бечевки-ох-Боже-Шерлок. — 221 С, — замечает детектив. — Бельевой шкаф. Хочешь… — Черт возьми, да, и уже давно, — отвечает Джон, потому что именно так начинаются все их приключения: со слов Хочешь…? и лихорадочно данного согласия. — Возьми меня. Не заставляй меня ждать. И Шерлок поступает так, как требует Джон. Время замирает, едва Джон выдыхает, а затем раскрывается для него, принимает его, дает кров и пристанище внутри своего тела. А когда Шерлок толкается внутрь, проникает в наполненный мягким жаром рай — самое средоточие и суть Джона — он видит, как его светловолосый любовник поднимает на него глаза с таким выражением, будто он — самое великолепное, что только может быть на свете. — Ох, — со стоном выдыхает Джон, заполненный соседом до предела. — Это и правда твой член? Не представляю, что бы я без него делал. Пообещай, что мы каждый клочок мебели в этой квартире используем для того, чтобы трахнуться на нем. Шерлок чувствует, как по всему телу разливается жар. Все так же оставаясь внутри Джона, он наклоняется и приникает к его губам в поцелуе — нежном и страстном, а затем не удерживается от небольшого исследования. Джон смеется, и Шерлок чувствует, как его смех отдается дрожью в самом чувствительном для него сейчас месте. — Бог мой. Ты что, повернул язык на сто восемьдесят градусов? — На девяносто, — скромно отвечает Шерлок, поглаживая кончиком пальца один из сосков партнера, пока тот не затвердевает. — Ух, — выдыхает Джон. — Ненормальный ученый. Мне всегда нравились умники, но кто додумается устраивать из поцелуя ленту Мёбиуса***? Полоумный засранец, который — ох, твою мать. Джон замолкает на полуслове, поскольку его сосед медленными, ровными движениями, с легкой дрожью в конце, толкается в него. С отчетливо видимым желанием Джон запрокидывает голову, расправляет плечи. Блестящий от выступившей на кончике жидкости член дрожит от нетерпения. Тело Джона недвусмысленно показывает, что именно ему необходимо, и Шерлок более чем счастлив все это дать. — Хорошо, — стонет Джон: из-за секса он стал особенно словоохотлив. — Милый, любимый, как же хорошо. Продолжай, мне это нужно, нужно чувствовать тебя в себе, до конца, да, вот так. Обхватив Шерлока ногами поперек талии, Джон бьет его пятками, точно понукающий своего коня член кавалерии Ее Величества. Приподнявшись на локтях, Шерлок видит разлившийся по лицу Джона восторг. — Я люблю тебя, — мягким глухим голосом произносит он. — И никогда никого не любил, кроме тебя. Я мог бы сейчас ласкать твой член, но ты ведь этого не хочешь? Ты хочешь узнать, могу ли я доставить тебе удовольствие без этого. — Раз из кожи вылезли, чтобы вернуть твои знания, почему бы ими не воспользоваться, — удается выдавить из себя Джону. — М-м-м. Сделай это. Трахай меня своим голосом, своим разумом, своей гениальностью — о, Боже, своим совершенно восхитительно одаренным членом. Овладей мною уже окончательно; я хочу тебя чувствовать. Ты собираешься уже войти? Сделай это. Пожалуйста, я хочу тебя. Заполни меня, до предела. Шерлок не привык подолгу размышлять о своей внешности, но внутри Джона он ощущает себя прекрасным. По отдельности они двое неуживчивых мужчин с исполосованными шрамами спинами, но вместе они восхитительны, вместе они — сложенная воедино мозаика, что-то из Эшера****. Сейчас при всем желании они не могли бы заговорить, но слова никуда не делись, потому что Джон покрыт ими. Шерлоку видно, как они проступают на каждой части его тела, набранные гротескным шрифтом белого цвета и гласящие трахни меня, никогда не оставляй меня, кончи в меня; я знаю тебя, я принимаю тебя, я люблю тебя. Смотреть на Джона, когда он такой, все равно что смотреть прямо на солнце. Теперь их нервные окончания прижимаются друг к другу, и это потрясающе. Соприкасающихся нервных клеток так много, возможно, все вместе они вытянутся на 145 километров — вполне достаточно, чтобы сплести длинную нить, которая выведет их из тьмы, когда Джон зарывается пальцами в лабиринт волос Шерлока. Зная, как Джон любит это, Шерлок кусает его за здоровое плечо, заявляя на него свои права, отмечая как свою собственность. Джон выгибается от удовольствия, и теперь они словно двойная спираль ДНК — два беспорядочно изогнувшихся, соприкасающихся друг с другом ниже пояса тела. А потом Джон впивается в губы любовника в поцелуе, и его крик «Шерлок» отдается в горле соседа. Шерлок толкается в него раз, другой, и этого оказывается достаточно, чтобы прямо в его объятиях Джона настигла быстрая и яростная развязка. Точно лишившееся костей тело — это хорошо, судорожно хватающиеся руки — восхитительно, но знание, что Джон любит его, помогает куда лучше чего-либо другого вытолкнуть обнаженного и трепещущего Шерлока на солнечный свет. __________________________________________________ Иллюстрация к главе: http://youcantsaymylastname.tumblr.com/post/21160566598/control-alt-delete-by-mirith-griffin-i-love От переводчика. *Фильмы класса (категории) Б — малобюджетная коммерческая кинокартина, которая при этом не является ни артхаусом, ни порнофильмом. Большинство подобных фильмов представляют определенный жанр: в Золотой Век ключевым жанром фильмов категории В был вестерн, в 50-е годы XX века основной темой была научная фантастика. Королем фильмов категории B считается Роджер Корман. http://ru.wikipedia.org/wiki/Фильм_категории_B **Дендрит — дихотомически ветвящийся отросток нервной клетки (нейрона), воспринимающий сигналы от других нейронов, рецепторных клеток или непосредственно от внешних раздражителей. Проводит нервные импульсы к телу нейрона (соме). http://ru.wikipedia.org/wiki/Дендрит ***Мауриц Корнелис Эшер — нидерландский художник-график. Известен, прежде всего, своими концептуальными литографиями, гравюрами на дереве и металле, в которых он мастерски исследовал пластические аспекты понятий бесконечности и симметрии, а также особенности психологического восприятия сложных трехмерных объектов, самый яркий представитель имп-арта. http://ru.wikipedia.org/wiki/Эшер,_Мауриц_Корнелис ****Лист Мёбиуса (лента Мёбиуса, петля Мёбиуса) — топологический объект, простейшая неориентируемая поверхность с краем, односторонняя при вложении в обычное трехмерное Евклидово пространство. Попасть из одной точки этой поверхности в любую другую можно, не пересекая края. http://ru.wikipedia.org/wiki/Лента_Мёбиуса