Жизнь после

      Дождь накрапывал еще с полудня и к моменту открытия выставки музей был окружен широкими реками дождевой воды, словно средневековый замок — рвами. Немного фантазийный вид зданию придавали и установленные по всей прилегающей территории прожектора, подсвечивающие кирпичные стены мягким белым светом. Несмотря на разбушевавшуюся непогоду, гости прибывали в режиме нон-стоп, торопясь поскорее преодолеть расстояние от теплых салонов дорогих автомобилей до приветливо распахнутых дверей, находящихся под бдительным присмотром сурового вида охранников. Стив быстро понял, почему Баки назвал Бруклинский музей самым безопасным местом в городе — крепкие ребята в строгих деловых костюмах ненавязчиво мелькали то тут, то там, изредка бормоча что-то в микрофоны своих гарнитур. Впечатляющее количество дипломатов, политиков и просто обеспеченных ценителей искусства вынуждало задействовать немалые ресурсы по обеспечению безопасности выставки. Признав, что в таком месте едва ли могло произойти нечто, ставившее под угрозу жизни людей, Роджерс успокоился. Он стоял неподалеку от подъездной дорожки, прячась под зонтом от косых струй дождя и замерзших папарацци, которых хмурые охранники наотрез отказались пускать внутрь. Джеймс должен был подойти еще десять минут назад, но опаздывал, что было странно — обычно он отличался педантичной пунктуальностью.       Стив уже подумывал набрать номер друга, когда его окликнули. Узнав голос, он с улыбкой обернулся, но вместо заготовленного приветствия с его губ сорвались совершенно иные слова.       — Выглядишь потрясающе, — выдохнул Роджерс прежде, чем успел подумать.       Потому что это было чистой правдой. Баки и вправду выглядел ослепительно в темно-синем костюме, ладно сидящем на его в меру мускулистом теле, подчеркивающим широкие плечи и крепкие бедра. Волосы, еще сильнее потемневшие от дождевой воды, были заправлены за ухо с одной стороны и обрамляли скулу с другой. Даже привычная небритость, без которой Стив, кажется, еще ни разу не видел Барнса, смотрелась с парадной одеждой на удивление гармонично. Образ завершали идеально начищенные черные туфли и лукавая улыбка, которой он отреагировал на несдержанность Стива.       — Благодарю, Капитан, — чинно ответил Джеймс и изобразил легкий полупоклон. — То же самое могу сказать и о тебе, — он окинул Роджерса внимательным взглядом. — Оказывается, есть костюм, который идет тебе даже больше, чем-то звездно-полосатое безумие…       Стив лишь хмыкнул, впуская Баки под укрытие своего зонта, и спустя минуту они вместе вошли в холл музея, окруженные представителями высших слоев общества.       — Как тебе удалось достать приглашения? — вполголоса поинтересовался Роджерс, как только они отошли от встречавшего гостей распорядителя, которому Джеймс продемонстрировал пару пригласительных, отпечатанных витиеватым шрифтом на дорогой глянцевой бумаге.       — Помнишь, я говорил, что должен забрать долг? Мне необходимо встретиться с одним человеком, так вот он и организовал нам эти билеты, — пробормотал Барнс, оглядываясь по сторонам. — Но пока я его не вижу, а значит — можно насладиться выставкой.       — Ты хотел что-то мне рассказать, — напомнил Стив.       — Да, но отложим это до конца вечера, — Баки посмотрел на него и, заметив, как Роджерс нахмурился, слегка тронул его за запястье. — Эй, расслабься. Давай просто походим, поглядим, что у них тут есть. В конце концов, нельзя стать современным, не приобщившись к шедеврам современного искусства. Тебе это будет полезно.       Стив выдавил улыбку. То нехорошее ощущение вернулось, и заглушить его поначалу не удалось ни бокалу шампанского, который Баки впихнул ему, схватив с ближайшего подноса, ни торжественной атмосфере, царившей в помещении. Радовало только, что на них никто не обращал внимания, а значит для Стива не было риска провести вечер в качестве героического аксессуара для фото. Не видящие дальше своих носов светские леди и джентльмены неспешно лавировали среди экспонатов, расставленных по непонятной Роджерсу схеме. В углу расцвело дерево из перекрученных металлических жгутов, чуть поодаль сгорбилось в позе зародыша волкоподобное существо, выполненное, судя по всему, из какой-то горной породы. А обойдя кучу разноцветных кубов, хаотично наваленных друг на друга, Стив наткнулся на нечто вроде инсталляции, изображавшей самое натуральное болото.       — Как думаешь, нам следует вызвать сантехника? У них явно проблемы с канализацией, — Джеймс с любопытством выглянул из-за плеча своего спутника.       — Баки, — укоризненно прошептал Роджерс, косясь на стоящую неподалеку сухощавую дамочку, судя по имени на бейдже являющуюся автором данного произведения искусства, — тише. Так говорить невежливо…       — Добрый вечер, — нараспев произнесла та самая женщина, заметив взгляд Стива и неверно его истолковав. — Вы, должно быть, хотели поподробнее узнать о моей работе?       — Кхм, ну да, — Роджерсу не оставалось ничего другого, как выслушать краткую лекцию о глубинном метафорическом смысле представленной инсталляции, и всё это на фоне злорадно фыркающего у него за спиною Джеймса.       Когда поток информации иссяк, Стив поспешил заверить, что полностью разделяет взгляды художницы на современное общество, выраженные ею через искусство.       — Всё это просто… — Роджерс замялся, подбирая определение, так как врать он не умел, а обижать болтливую мадам было бы верхом невоспитанности.       — Омерзительно — подсказал ему на ухо Баки, обдав затылок горячим дыханием.       –… поразительно, — закончил Стив, потерев ладонью кожу на шее, атакованную мурашками от этой неожиданной близости.       Художница, удовлетворенная их беседой, отправилась на поиски новой жертвы, а Роджерс почти бегом ломанулся в противоположный конец зала, таща за рукав давящегося смехом Джеймса. По пути тот умудрился сцапать еще пару бокалов, один из которых Стив махнул залпом, не чувствуя ни вкуса, ни крепости, просто чтобы успокоиться. Баки косился на него с ухмылкой, прокручивая в пальцах тонкую ножку фужера.       — Ты слишком правильный для этого мира, Стив, — сказал он наконец.       Роджерс посмотрел на него с удивлением, пытаясь определить, была это шутка или суровая констатация факта. По выражению лица Джеймса сложно было понять, о чем он думал, а Стив не настолько хорошо успел его узнать, чтобы строить догадки. По сути, он по-прежнему не знал ничего.       — Почему ты тогда оказался в офисе? — неожиданно даже для себя спросил Стив. Этот вопрос периодически всплывал в его голове.       Баки замялся, рассеянно скользя взглядом по толпе гостей.       — У одного моего знакомого был праздник, — осторожно, словно нащупывая верные слова, начал он. — Меня упросили зайти на минутку… Этот парень тоже считает себя моим должником.       — А это так? — Роджерс не мог перестать смотреть на него, хотя честно пытался заставить себя отвести взгляд.       — Возможно, — уклончиво ответил Джеймс. Вдруг он встрепенулся и, всучив Стиву свой бокал, торопливо произнес: — Я на минуту. Будь здесь.       Он быстрым шагом пересек зал и подошел к мужчине, на вид давно справившему полувековой юбилей, с благородной сединой и внешностью европейца. Они перекинулись парой слов, а после незнакомец едва уловимым жестом передал Барнсу конверт из грубой коричневатой бумаги, которой тот спрятал во внутренний карман пиджака. После этого, к удивлению Стива, мужчина на пару секунд стиснул Джеймса в медвежьих объятиях, а отпустив — сердечно потрепал по плечу. Баки смущенно кивнул и резко развернулся на каблуках, направившись к ожидавшему его Роджерсу. Заметив взгляд друга, Джеймс издалека улыбнулся и шутливо подмигнул, а Стива вдруг словно приложили любимым шокером Наташи.       Истина открылась ему так внезапно, что остатки чужого шампанского последовали примеру содержимого его собственного бокала. Это оказалось чем-то сродни удару под дых.       Баки был красивым. Прекрасным настолько, что дух захватывало, а ладони начинали потеть, как у неопытного мальчишки. И Стив знал об этом с самой первой встречи, но каким-то потрясающим образом умудрялся данный факт игнорировать, а желание находиться рядом с Барнсом наивно списывал на потребность в друге, не связанном с работой. На деле же всё оказалось куда сложнее. Итак, Баки был красивым, а он, Стив, кажется, влип в неприятности.       — Эй, порядок? Ты какой-то бледный, — Джеймс, успевший за это время вернуться, озабоченно глядел на своего спутника. — Стив?       Роджерс нелепо потянул за рубашку, ослабляя ворот, вдруг неприятно напомнивший об удавках.       — Да-да, всё прекрасно, — неестественно засмеялся он. — Наверное, это от шампанского.       — Оно же на тебя не действует, — протянул Баки, подозрительно прищурившись. — Хотя выглядишь ты и вправду так, словно немного не в себе…       Стив поймал свое отражение в очередной инсталляции, на сей раз — собранной из сотни осколков зеркал. Он действительно казался пьяным — теперь к щекам прилила кровь, глаза лихорадочно блестели, а волосы растрепались. Роджерс кое-как пригладил их и усилием воли вернул видимость спокойствия.       — Встреча прошла успешно? — спросил он раньше, чем Баки смог вставить новый комментарий по поводу его странного вида.       — Как и ожидалось, — Барнс сдержанно пожал плечами, поглядел на свой пустой бокал в руках Стива, но ничего по этому поводу не сказал. Зато предложил: — Не хочешь освежиться? Здесь где-то должна быть терраса, на которой летом устраивают всякие мастер-классы для молодых художников.       — Веди, — Стив пристроил пустые бокалы на столик, не до конца уверенный, был тот предметом интерьера или одним из экспонатов, и постарался не отставать от уверенно прокладывающего дорогу в толпе богатеев Джеймса.       К их удаче, выход на террасу отказался открытым, а охранник, скучавший поблизости, не имел ничего против такой прихоти гостей. Оставив бравого стража за дверью, они прошли в самый конец длинной пеналообразной пристройки, остановились у окон, вид из которых открывался по-вечернему умиротворяющий.       Джеймс молчал, глядя на огни города сквозь струящиеся по стеклу водные дорожки, а Стив тайком разглядывал его профиль, не рискуя нарушить тишину. Ему казалось, что любое сказанное им слово окажется неуместным или выдаст его с головой. Роджерс пребывал в смятении. Несмотря на всю свою нерешительность в вопросах отношений, он понимал, что с открывшимися так неожиданно чувствами нужно было что-то делать. Лучший вариант — подавить их, приложив все усилия к тому, чтобы не разрушить такую ценную для него дружбу с Баки. О худшем варианте думать не хотелось, так как он включал в себя множество неловкости, стыда и потерю человека, ставшего за короткий срок очень важным для Стива.       — Я хочу кое-что тебе показать, — Джеймс заговорил так внезапно, что Роджерс вздрогнул и растерянно заморгал.       Баки расстегнул две верхних пуговицы рубашки, запустил руку за ворот и извлек цепочку, спрятанную под слоями одежды. На ней болталась пара продолговатых жетонов, с выбитыми на них буквами и цифрами. Такие обычно носили военные.       — Ты служил в армии, — пробормотал Стив, протянув руку к лежащим на загорелой ладони металлическим пластинкам, но тут же отдернул, спрятал сжатый кулак в карман. — Это и есть то, что ты хотел рассказать?       Барнс невесело рассмеялся, покачал головой.       — О, это только начало истории. Дальше будет интереснее, поверь, — он спрятал цепочку обратно. — Кстати, я ничего не смыслю в автомеханике. И мои навыки стрельбы были приобретены не в тирах.       — Подожди, — Стив прокручивал в голове слова Джеймса, всё явственнее понимая, что тот собирался открыть правду о себе и считал, что Роджерсу эта правда могла не понравиться. Только вот он здорово опоздал с откровениями. — Ты уверен, что действительно хочешь рассказать мне это? Я вижу, что для тебя этот разговор неприятен.       Сказанное Стивом подтверждали напряженное выражение лица Барнса и губы, которые он то и дело нервно облизывал.       — Чтобы ты ни собирался мне сказать, это не изменит моего отношения к тебе, — твердо добавил Роджерс, но его решительность улетучилась, когда Баки поднял на него глаза, изучающе вглядываясь в его лицо.       — Стив, — позвал он, когда Капитан, не выдержав взгляда, отвернулся к окну.       Роджерс упрямо глядел в окно, мысленно поклявшись впредь как можно реже открывать рот. Когда его плеча коснулась рука, Стив медленно повернулся, готовясь услышать всё что угодно, но Джеймс молчал, просто смотрел на него, продолжая слегка сжимать его плечо.       Стив хотел бы списать всё на шампанское, в котором точно не могло быть объяснения случившемуся, или на любой другой фактор, устроивший ему временное помутнение сознания, но сути это не изменило бы — он, закрыв глаза, подался вперед и коснулся губами губ Барнса, а спустя мгновение с ужасом отшатнулся, осознавая, что натворил. Расширившимися глазами он смотрел на Джеймса, который, в свою очередь, глазел на него как на восьмое чудо света. А потом Баки медленно облизал нижнюю губу, что, в свете произошедшего, выглядело вызывающе сексуально по меркам Стива.       — Это было очень современно, — произнес Барнс и его губы сложились в усмешку, но не издевательскую, чего еще мог ожидать Стив, а провокационную. Не переставая глядеть ему в глаза, Джеймс приблизился вплотную и сам поцеловал Стива. На этой раз поцелуй вышел настоящим, им управлял Баки, явно имевший в этом деле достаточно опыта, а Роджерсу оставалось лишь послушно позволять творить со своим ртом нечто совершенно восхитительное.       Когда Джеймс снова позволил ему дышать, Стив чувствовал себя ужасно смущенным и совершенно потерявшимся во времени и пространстве. А еще по-глупому счастливым.       — Совру, если скажу, что не думал об этом с того момента, как увидел тебя в обтягивающем костюмчике и со вздувшимися бицепсами, — признался со смешком Барнс, так же выглядящий взъерошенным и немного растерянным. Он провел большим пальцем линию от скулы до подбородка Стива и вздохнул. Улыбка на его лице потухла. — Только вот теперь всё будет еще сложнее. Мне правда жаль.       — О чём ты? — Роджерс перехватил его руку, слегка сжал запястье. — Баки, что происходит?       Джеймс поморщился и открыл было рот, но его оборвал резкий, короткий звук, происхождение которого Стив понял, лишь бросив взгляд на окно. В стекле виднелась крохотная дырочка с разбегающимися в разные стороны лучиками-трещинками.       — Нет, — прошептал Роджерс, переводя взгляд обратно на Баки.       На белоснежной рубашке, видневшейся между лацканами темно-синего пиджака, расползалось багровое пятно.       — Ложись, — одними губами произнес Барнс прежде, чем его колени подогнулись.       Стив хотел подхватить друга, но что-то пребольно впилось в его шею, словно жало гигантского насекомого. Окружающий мир начал мутнеть, и Роджерс успел лишь опуститься на колени, прикрывая собой тело Джеймса, а после кто-то внезапно выключил все звуки и Стив провалился во тьму.

***

      Волны укачивали его тело, баюкая, растворяя мышцы и превращая кости в желе. Мрак вокруг казался бархатистым и шершавым, а тишина походила на вакуум. Стив не знал, сколько времени он провел вот так, дрейфуя в темноте, но какая-то навязчивая мысль вертелась на краешке сознания, не давая окончательно расслабиться и отдаться на волю течения.       И вдруг тишину прорезал противный механический писк, а следом еще один такой же, и еще, через равные промежутки времени. Звук раздражал, тревожил. Роджерс в который раз попытался разглядеть хоть что-то сквозь царящий вокруг мрак и неожиданно понял, что для этого нужно было просто открыть глаза. Свет ламп ударил в лицо, заставив морщиться. Он находился в помещении, выкрашенном светлой краской, среди каких-то аппаратов, издававших тот самый неприятный писк. Рядом примостилась стойка с капельницей. Похоже на больницу, но точно не она. Он был в штабе, в медотсеке. А справа от его койки на стуле сидел Сэм, улыбнувшийся с явным облегчением при виде пришедшего в себя Стива.       — Доброе утро, кэп, — Уилсон расслабленно откинулся на спинку.       Вслед за осознанием своего местонахождения к Роджерсу вернулась и память. Музей, терраса, поцелуй. Выстрел?       — Где он? — прохрипел Стив. Голосовые связки казались заржавевшими. — Где Джеймс?       — Прости, но к тому моменту, как я примчался в музей, ты уже был один. Предупреждая твои вопросы касательно моей осведомленности — да, ты просил меня снять слежку на этот вечер, и я её снял. За исключением одной маленькой механической птички, которая кружила неподалёку, — Сэм наткнулся на острый взгляд Роджерса и примирительно добавил: — Я не подглядывал, а запись, которую вел компьютер, стёрта. Редвинг отправил сигнал тревоги, когда твои показатели начали падать.       Стив пытался выстроить мысли, хаотично мелькающие в голове, во что-то осмысленное. Баки был ранен, но исчез куда-то прежде, чем Сэм добрался до выставки.       — Там было много крови? — напряженно спросил Роджерс. — Не считая моей.       — Нет, совсем чуть-чуть, — Уилсон озадаченно поскреб затылок. — А твоей крови вообще не было, Стив. В тебя выстрелили не пулей, а дротом.       — Чем?       — Грубо говоря — капсулой с ядом. Уж не знаю, что это за химия, но она методично уничтожала все новые клетки, которые ты вырабатываешь с такой нечеловеческой скоростью.       — Яд, — повторил Стив, полностью сбитый с толку и всё еще пребывающий в заторможенном состоянии. Он вновь задумался, пытаясь проанализировать случившееся, и молчал до тех пор, пока в дверях не возникла высокая фигура начальства.       — Капитан, — сдержанно поприветствовал Фьюри.       Роджерс сделал попытку подняться, но ему не удалось оторваться от подушки больше, чем на пять сантиметров.       — Не вставай, — Фьюри приблизился, взял с тумбочки записи штатного врача, пробежался по ним взглядом. — Вижу, дела идут на лад. Можешь рассказать, что произошло?       Стив бросил благодарный взгляд на Сэма — раз начальник спрашивал, значит, Уилсон никаких подробностей сообщать не стал.       — Я был в музее с другом, — начал Роджерс, понемногу обретая контроль над голосом. — В нас стреляли, с разницей в несколько секунд. Сначала в Джеймса, потом в меня. А о том, как оперативно отреагировал Сэм, вы, должно быть, уже знаете, — он закашлялся. — Я сам виноват. Подумал, раз на выставке много охраны — они не осмелятся вновь попытаться добраться до меня… — Стив сокрушенно покачал головой и замолчал.       — Не думаю, что в этом есть твоя вина, — неожиданно возразил Фьюри, и Стив удивленно поднял на него глаза. — Яд из дрота не смертелен. По крайней мере, в такой дозировке. Зато идеален, чтобы на какое-то время полностью вывести из строя.       — Подождите… — Роджерс нахмурился.       Фьюри отложил медицинские записи и сосредоточился на больном: — Всё это выглядит так, словно убить пытались вовсе не тебя.