Но ведь я буду рядом

Ты снова сидишь на подоконнике, смотришь в окно. Раньше ты хотя бы подавал признаки жизни: рисовал что-то на запотевшем стекле. А сейчас даже твои глаза стали безжизненными и бесчувственными, будто из тебя выкачали всю радость, до самой последней капли. Я тебя совсем не узнаю... Ты же всегда всех подбадривал, говорил всем, что всё будет хорошо... Даже в самых безнадёжных ситуациях ты поднимал всем настроение, насколько это было возможно. То, что ты жив, можно увидеть только по горячим слезам, которые скатываются с твоих щёк, словно пытаясь вынести с собой всю душевную боль из твоего организма.

Ты смеешься так звонко над тем, что остался один. Дождь хлестал по щекам, бил ветер стёкла витрин. А я слышал, как внутри тебя бился хрусталь Пожалуйста, перестань. Пожалуйста, перестань.

Сажусь сзади и обнимаю, пытаясь хоть как-то вызвать на твоём лице, пусть даже мимолётную, пусть даже самую незаметную улыбку. Шмыгаешь, сворачиваешься калачиком и прижимаешься ко мне. Между нами уже давно установилась какая-то связь. Мы могли понимать друг друга без слов, полностью доверяя. Ты начинаешь плакать ещё сильнее, беззвучно рыдать, а я укутываю тебя в плед, который всё это время лежал на подоконнике рядом с тобой. Мы жили вместе, после того, как тебя выперли из твоей квартиры. Но я был и не против, ты всегда мне нравился. На людях жизнерадостный, излучаешь самое чистое, какое только может быть, добро. А когда ты один, ты становишься каким-то серым и мрачным, как будто в тебя вселился другой человек. Ты с самого начала этого угрюмого дня сидел на этом подоконнике и смотрел. Словно ждал чего-то или кого-то. А дождь всё лил, не переставая. Это очень необычная погода для нашего города. Всегда солнечное небо сейчас плакало вместе с тобой, не жалея своих слёз, чуть ли не превращая улицы в реки.

И всё в этом мире так странно. С каждым днем тебе всё холодней; Ушедший взглядом в себя, Ты прячешься от людей, А память твоя — на сердце якорь.

Ты не знал, что я вижу тебя. Ты думал, что скрываешь свою истинную суть за маской добра слишком хорошо. Но я всё знал. Знал, как ты чуть ли не делал шрамы на запястьях, пытаясь успокоиться, и продолжал изображать из себя самого счастливого человека на планете Земля. Я скрывался в тёмном углу, стоял, только что пришедший, в коридоре. И слышал, как ты рыдаешь и что-то шепчешь, слышал, как ты произносил сухими губами моё имя, сквозь слёзы. Ты не ведал, что я тоже люблю тебя. Это чувство нельзя назвать словом "симпатия", это было слишком сильное чувство. Все эти неловкие касания, как ты чуть не упал, но я во время поймал тебя — всё это делало мою любовь к тебе ещё ярче. Твоя кожа не похожа на кожу других людей: немного розоватая, холодная, приятная на ощупь. Твой запах лучше аромата моего любимого кофе — ты пахнешь корицей, вперемешку с ванилью. Необыкновенно. Твои волосы я готов гладить всю жизнь, пропуская их через свои пальцы, успокаивая тем самым тебя, как сейчас. Ты шепчешь те самые три слова, которые я хочу от тебя уже несколько месяцев. Я целую тебя в лоб и прижимаю к себе ещё сильнее, смахивая с твоего лица слезинки.

Но только не вздумай плакать. Только не вздумай плакать. Память твоя — на сердце якорь. Но ведь я буду рядом...