Замок из воспоминаний

      Полет в вертолете длится каких-то полчаса — и вот уже четверо необычных туристов с опаской поглядывают со смотровой площадки горы то вниз, то вверх. Что примечательно, вид в обе стороны ограничивается пятьюдесятью-семьюдесятью метрами, а дальше начинается беспроглядный белесый туман.       На этой высоте уже по-настоящему холодно, каменный склон горы покрыт слоем льда. Потому участники экспедиции заранее оделись в более теплые костюмы и приготовили необходимое снаряжение; единственное, что теперь от них требуется, - проявить максимальную осторожность.       Маршрут восхождения начинается прямо с того места, где стоят американцы. Он классифицируется как участок третьей — средней — трудности, то есть необходимо будет взбираться путем лазанья, надеясь только на свои ноги и подготовку.       Эмма с легким страхом смотрит вверх, пока Джефферсон и Уилл организовывают страховку из веревок и крючьев.       — Эй, — тихо окликает Лейси, и девушка выдавливает улыбку. — Ты в порядке?       — Да, да! — с чуть преувеличенным энтузиазмом отзывается Эмма, пытаясь выглядеть позитивно настроенной. — Я в полном порядке!       — Как лоб? — снова интересуется Френч, будто ни капли не поверив.       — Подумаешь — шишка… — Эмма отмахивается, словно речь не идет о целом дне нахождения в отключке по причине этой самой шишки.       Больше Лейси ни о чем не спрашивает, хотя ее взгляд говорит более чем красноречиво — она ни капли не поверила. У Эммы же не особо есть выбор: находясь посреди подъема на гору где-то на юге Франции, единственное, что она может сделать, — продолжать идти вперед вместе с группой.       Когда через четверть часа все готово к подъему, и Эмма вслед за Джефферсоном и Лейси начинает взбираться, у нее вдруг возникает острое чувство, что когда-то она уже это делала… Это самое чувство перебивает весь страх и позволяет сосредоточиться.       Постепенно мысли о вероятности споткнуться и упасть становятся все менее явными, как и боязнь за товарищей, и страх полностью вытесняют солнечные и яркие, умиротворяющие воспоминания о замке и его хозяине…       Дни сменяли друг друга так же равномерно и спокойно, как вдох сменяет выдох, но вместе с тем — так же неминуемо. Одетта считала свои дни, проведенные в волшебном замке, но она давно бы уже сбилась со счета, если бы не подарки его хозяина.       Каждый день Крюк дарил ей что-то, будь то новая открытая комната, новое изумительной красоты место или новый наряд. Каждый день стал для девушки «днем, когда он подарил северную башню» или «днем, когда он подарил розовое платье». Такими она эти дни и запоминала. Так их впоследствии называла и вспоминала.       Единственный подарок, которого Одетта так и не дождалась, — знакомство с ним лично. До сих пор девушка не знала, как выглядит добрый и ласковый мужчина, который приютил ее в своем замке, и все, что у нее было от него — подарки и завораживающий голос.       Впрочем, был еще ветер… Тот самый, необъяснимо притягивающий. Не тот, что вечно дул с востока и уносился к солнцу, а тот, что был нежен и осторожен, что прикасался к ее золотистым волосам так неуловимо, что хотелось заключить в объятия и никогда не отпускать…       И в один из дней — это был день, когда Крюк подарил ей бледно-желтое пышное платье — Одетта решила, что пора узнать о нем всю правду. Или хотя бы часть этой правды.       Проведя в замке несколько недель, девушка научилась, наконец, различать время утра и вечера, дня и ночи. Да, солнце всегда светило с запада, всегда казалось, что оно вот-вот закатится. Однако же в течении дня изменялся цвет неба, словно замок, солнце и ветер находились под полупрозрачным куполом, за которым просматривались более явные изменения во всем остальном мире.       Днем далекие горы освещались ярко и светло, становясь бело-зелеными, как мраморные колонны в одном из залов и стены, обвитые плющом. Утром те же горы и небо над ними становились розово-фиалковые, совсем как садик на вершине главной башни. Вечером даль будто надевала богатый праздничный наряд, становясь золотой, подобно инкрустированному полу в бальном зале. А ночью приобретала иссиня-черный отлив; кое-где зажигались едва заметные огоньки звезд.       Когда Одетта вошла в небольшую библиотеку с несколькими письменными столиками и диваном, обитым дорогой кремовой тканью, за окнами, прикрытыми лишь парой легких занавесок, наступал самый настоящий вечер: горы, река, холмы вдалеке — все приобрело оттенок позолоты. В этот дивный пейзаж так гармонично вписывалось ее желтое платье, что девушка невольно вздрогнула. Она начинала бояться того, что решила сделать…       — Ай! — взвизгивает кто-то, вырывая Эмму из ее мыслей, и девушка тут же замирает на месте, фактически вжимаясь в каменный склон горы. Сердце колотится, отдаваясь в ушах гулкими ударами.       Эмма скашивает глаза вниз; буквально в метре от ее ног точно так же замер Уилл, а еще ниже — один лишь туман, за которым не видно земли.       — В чем дело? — раздается громкий и не то раздраженный, не то взволнованный голос Джефферсона.       — Простите, это я виновата, — выпаливает Лейси с заметным страхом. — Неудачно поставила ногу, она соскользнула… Уже все в порядке!       Директор отвечает что-то ворчливое, но поднявшийся ветер уносит его слова. Ветер. Холодный и грубый, но такой чистый, настоящий горный ветер! Эмма с наслаждением подставляет ему лицо, отчего-то совершенно перестав бояться, и с некоторой долей разочарования продолжает путь.       Но чем выше она поднимается, тем сильнее колотится ее сердце, тем быстрее становится ее дыхание. И на этот раз причиной тому вовсе не наслаждение порывами ветра. И даже не страх высоты.       Ее захватывают новые образы, в которых все насквозь пронизано ощущениями Эммы в настоящий момент...       …Стоило ей подойти ближе к опасному балкону, ничем не огороженному и даже не занавешенному, как сердце заколотилось с удвоенной силой, дышать стало тяжело. Ведь в нескольких шагах от девушки была пропасть. Если она оступится, то будет падать вдоль каменной стены, наверное, до самой ночи, пока не ударится о поверхность бурлящей ледяной воды.       Восточный ветер здесь сталкивался со стеной, и его потоки проскальзывали в сторону, чтобы стремиться к солнцу — отсюда было видно лишь его сияющие лучи.       Одетта сделала еще один маленький шажок вперед и вцепилась пальцами правой руки в холодный камень колонны. Девушка стояла почти в самом проеме, и если бы ее в тот момент толкнули в спину, она бы упала вниз.       Она ждала. Ветер трепал ее золотистые кудри и подол платья, подталкивал назад, подальше от края, но она упорно стояла, ожидая появления другого ветра.       И он появился.       Прохладным дуновением он коснулся напряженных пальцев девушки, провел по ее руке вверх, не то пытаясь мягко отвести в сторону, не то уговаривая оставить эту мысль. «Ни за что, пока ты не скажешь правду», — подумала Одетта, еще сильнее вжимаясь пальцами в стену.       — Что вы делаете, Свон? — спокойно и тихо спросил ее Крюк, и девушка с удовлетворением расслышала в его голосе нотки тщательно скрываемой тревоги.       — Я ищу правду, — просто ответила она, делая еще один шаг.       — Остановитесь, — все так же спокойно повторил хозяин замка.       — Нет.       — Что вы хотите доказать таким образом? — В его голосе все отчетливее слышалась паника…       Дальше все происходит так быстро, что реальность и воспоминания перемешиваются в голове Эммы, одно становится неотличимо от другого.       Кто-то выкрикивает предостережение, но никто не расслышал слов, потому что ветер дует с неимоверной силой.       Веревка дергает куда-то, и Эмма понимает, что ее пальцы беспомощно соскальзывают с выступа в скале.       До этого момента Одетта старалась смотреть только вперед, не отводила взгляда от гор. Но теперь она скосила глаза вниз, мельком глядя в пропасть, к которой приближается. В ушах загудело от страха, однако девушка не сдалась и, снова подняв взор, сделала еще один шаг. Подняла вторую руку, ухватилась ей за вторую колонну, и вот она уже стоит в проеме, в одном выдохе от смерти.       Голоса перебивают друг друга. Лейси умоляет сохранять спокойствие, Джефферсон командует, Уилл… Он зовет на помощь и говорит, что не продержится долго. Эмма, как во сне, крепко перехватывает веревку, которой все четверо связаны друг с другом.       Кажется, что происходит нечто ужасное. Нолан не может понять, что именно. Глаза залепляет ветер с хрупкими снежинками, а в этих снежинках мелькают образы солнца, замка и ветра.       Что-то с силой тянет Эмму вниз, и ей все тяжелее сопротивляться.       — Если я упаду и разобьюсь, — заговорила она чуть охрипшим голосом, — то хотя бы не придется больше мучиться. Я бесконечно благодарна вам за то, что приютили меня в своем замке, за все ваши подарки, за вашу доброту… Но поймите, я здесь пленница. Я не могу уйти отсюда, даже просто выйти — меня сразу же найдут и… — она осеклась. Потом продолжила говорить, с трудом сдерживая слезы, а Крюк находился где-то рядом и внимательно слушал. — Простите меня, пожалуйста, за мои слова, но это слишком тяжело, не знать человека, который столько для меня сделал и продолжает делать. Я вас не видела и не вижу, как будто я одна, как будто говорю с призраком… Или вовсе с выдуманным человеком… Но если вы меня поймаете, значит вы реальны. И уже ради этого я захочу остаться.       Девушка судорожно вдохнула и приподнялась на цыпочки.       — Нет! — вскинулся Крюк; его голос зазвучал явно ближе, но Одетта сдержала соблазн повернуть голову и проверить. — Я прошу, умоляю вас, не нужно!.. Я не смогу вас спасти…       Одетта хотела ответить ему, однако передумала. Она сказала все, что только могла. Теперь время действовать.       — Эмма, просто держи! Держи, держи крепче! Я уже спускаюсь! Я сейчас помогу, только держи!..       — Только не бойтесь, все хорошо, мы справимся, все будет в порядке…       — Помогите мне! О, черт возьми!.. ПОМОГИТЕ!!!       Воздух вокруг неожиданно стал совсем холодным, и девушка вздрогнула. Она опасливо покачнулась вперед, перенося весь свой вес на руки. Подол ее платья уже не касался пола, девушка оказалась над пропастью, и теперь, стоило ей лишь опустить взгляд, она бы увидела лишь уходящую вниз зеленеющую плющом стену, несколько давно засохших деревьев, выросших прямо из скалы, и стремительно текущую воду реки.       В какой-то момент Одетта рывком выпрямила руки, и из-за этого движения она неожиданно резко качнулась вперед. Девушка перегнулась пополам, волосы соскользнули с плеч, из груди с легким «ах» вырвался весь воздух, и она едва не упала…       Но, справившись с бешено колотящимся в груди испугом, снова выпрямилась. Теперь ей было не так страшно, и девушка смело нависала над пропастью.       Ладони горят огнем, в легкие врывается ледяной воздух. Эмма пытается намотать веревку на плечо, но сил уже не остается. Темная фигура рядом торопливо спускается вниз... Джефферсон.       Эмма знает, что он не успеет. Потому что она не сможет удержать Уилла дольше. Еще совсем немного, и парень упадет, а за ним и все остальные. Еще пять секунд.       Четыре. Три.       Одна…       Крюк продолжал уговаривать ее одуматься, но Одетта уже не слушала. Она доверилась себе, своим инстинктам… и ему. Полностью доверилась, как он и просил в одну из их встреч.       «Могу я быть уверена в своей безопасности, Крюк?» — спросила тогда девушка; это был день, когда загадочный хозяин замка подарил ей огромную спальную комнату в восточном крыле.       «Попробуйте одну интересную вещь… Доверием называется», — ответил он, как тогда показалось Одетте — немного грубовато, но девушка поняла позднее, что в словах мужчины была лишь веселость.       Вот она и доверилась. Человеку вовсе не незнакомому — о нет, она узнала Крюка достаточно хорошо… И в то же время, совершенно его не знала.       Но вот пришло время заставить его признаться, кто он такой.       С этой мыслью девушка расслабила пальцы. Ее ладони скользнули по холодному камню, светлые волосы метнулись назад, как и легкая ткань такого же цвета платья, с губ сорвался едва слышимый выдох…       Все перемешивается окончательно.       Страх за друзей. Страх за свою жизнь. Страх перед тем, что сейчас произойдет. Все это превращается в наполняющей сердце до краев ужас.       Точно также смешивается все материальное. Рюкзаки. Снаряжение. Люди. Все становится одной леденящей дух мешаниной, и Эмма может только представлять, насколько страшно это выглядит со стороны.       Сама же она чувствует только боль. Отовсюду. По всему телу. Боль, страх и стремительное скольжение вниз…       Весь мир перевернулся в глазах Одетты, и девушка просто зажмурилась, переставая чувствовать собственное тело…       И тут ее перехватило за талию что-то холодное и сильное.       Из груди Одетты выбило дух, на мгновение она словно потеряла сознание…       Едва вновь обретя способность дышать, девушка моргнула. Она парила над пропастью. Далеко внизу яростно бурлила река, которая, видно, приготовилась навсегда принять в свои воды юную красавицу.       Но что же помешало? Или кто?..       Одетта легко вдохнула, только теперь осознав, что осталась жива, что все в порядке. Она приподняла голову и с легкой робостью огляделась. Восточный ветер трепал волосы и платье, а ее крепко обхватывал, не позволяя упасть, он. Этот ветер.       Крюк.       Это действительно он.       Ветер стал мягко поднимать девушку наверх, и Одетта мгновенно испугалась вновь — казалось, все это нереально, полет лишь видится ей, и очень скоро окружающая ее красота станет последним, на что она посмотрит. Отсутствие земли под ногами казалось невероятно захватывающим, но оно и до дрожи пуга́ло.       Когда Одетта оказалась на балконе, холодные объятия мгновенно исчезли, как и исчезло удивительное наваждение. Страх сковал сердце девушки, и она вцепилась в колонну онемевшими пальцами, прижалась к ней всем телом, на негнущихся ногах сделала несколько шагов вдоль стены, подальше от балкона… И, не сдержавшись больше, скатилась спиной по стене и опустилась на пол, подтянув к себе ноги.       По ее лицу покатились непрошенные слезы испуга и облегчения. Девушка сложила локти на коленях и опустила на них голову, поддаваясь обуревавшим ее эмоциям.       Такого страха она не переживала никогда в жизни. И уж точно никогда раньше не испытывала волнующей смеси ужаса и восхищения, такой, как когда тебя держит над пропастью один только ветер…       Одетта подняла голову, внезапно вспомнив о том, с чего все это и началось.       — Крюк?.. — позвала она надламывающимся голосом.       Тишина, а затем — легкое прохладное прикосновение воздуха к щеке. Слеза тут же высохла.       Девушка улыбнулась дрожащими губами, но не стала больше ничего говорить, как и не пыталась больше искать глазами загадочного хозяина замка. Ей стало ясно: чтобы его узнать, не нужно его видеть. Достаточно лишь почувствовать, что он рядом.       — Вы в порядке? — Заботливый, полный тщательно скрываемого страха голос Крюка заставил Одетту улыбнуться еще более искренне, а затем испытать острое чувство вины.       — Да… Спасибо, что спасли.       Напряжение собеседника было так ощутимо, что Одетта поежилась.       — Не стоит благодарить. Но Свон, неужели вы не понимаете, что я мог не успеть? Вы не подумали, что ваша смерть причинит мне боль?       Таких слов она не ожидала. Стараясь не показать свое смущение, Одетта выпалила:       — Вы бы сделали то же самое.       — Неправда, — не растерялся Крюк. — Не сделал бы.       Одетта больше всего на свете хотела спрятать свои глаза, чтобы он не видел, как ее терзает чувство вины и все то же горячее смущение, но она не знала, куда для этого нужно смотреть. Потому стала теребить до сих пор дрожащими пальцами тонкую ткань юбок.       — Кто вы? — с деланым равнодушием спросила Одетта и тут же невольно задержала дыхание в ожидании ответа.       Она была почти уверена, что Крюк просто промолчит или уйдет. Однако ощутила, как он словно бы сел на пол рядом с ней. Еще несколько ударов сердца — и тихий мелодичный голос поведал:       — Ваша интуиция вас не подвела, Свон. Я призрак. Я уже много лет живу в этом замке, и я, как и вы, его пленник. Моя судьба в том, чтобы его охранять. Это своего рода проклятие… Но снять его, к сожалению, уже невозможно.       Девушка задумчиво смотрела в никуда, представляя, что Крюк, как самый настоящий человек, сидит рядом с ней.       — Но почему? — осторожно спросила Одетта, когда дальнейших слов не последовало.       — Просто… — Крюк осекся. — Прошу, давайте не будем об этом говорить. Это уже не важно.       — Хорошо, хорошо, — поспешила согласиться девушка, начиная испытывать боязнь: вдруг он уйдет? Вдруг эти хрупкие минуты открытости, почти близости, сейчас разобьются и никогда не воссоздадутся снова?..       Словно почувствовав ее настроение, мужчина хмыкнул, отгоняя грустные мысли и улыбаясь. Воздух стал заметно теплее, и Одетта не сдержала улыбки.       Он и вправду настоящий. Ее ветер.