Замок из воспоминаний

      На этот раз Эмма не теряет сознание.       Всего на долю секунды она оглушена сильным ударом в спину; перед глазами все покрывается черными точками. В ушах до сих пор свистит холодный ветер, крики товарищей и звуки глухих ударов продолжают сотрясать голову.       Наконец, все затихает.       И Эмма боится даже подумать о том, хороший ли это знак.       Девушка выжидает несколько минут. По-прежнему стоит пугающая тишина. Эмма понимает, что зажмурилась от испуга, и потому очень осторожно открывает глаза.       Прямо над ней видна полоска голубого неба. Очень высоко. А вокруг — серые своды скал.       Девушка скашивает глаза и видит темное пятно куртки Джефферсона. Значит, все остальные тоже здесь. Это слегка подбадривает, и она решает выяснить, насколько осталась цела.       Тратя на действие, кажется, целую вечность, Эмма шевелит пальцами рук, затем — ног. Неприятных ощущений не возникает. Еще более осторожно девушка напрягает мышцы, медленно сгибает локти и колени. Никакой боли.       Боясь даже поверить в такую удачу, она постепенно, сантиметр за сантиметром, поднимается и садится, а затем встает, придерживаясь за скалистые своды ущелья. Никаких проблем не возникает, Эмма абсолютно невредима.       Первая мысль была о собственном состоянии, вторая появилась тут же: «Что с друзьями?»       Эмма, стараясь однако не слишком резко мотать головой, оглядывается, ища глазами товарищей, мысленно считая и одновременно оценивая их возможные повреждения.       Джефферсон лежит неподалеку в своей темно-синей куртке. Лежит на боку, откинув в сторону одну руку. Уилл здесь же, в черной, и он выглядел бы нормально, если бы не согнутая под неестественным углом левая нога. Позу Лейси видно плохо — только ее ярко-желтую куртку у противоположной стены ущелья.       Крови нигде не видно, что Эмма находит скорее положительным фактом, чем отрицательным.       Сердце до сих пор колотится в груди с неистовой скоростью, а в голове стоит легкий туман. Эмма напрягает память и осознает, что очень плохо помнит само падение и предшествующие ему события. В отличие от солнечного замка, опасного балкона и холодного прикосновения…       Видения становятся все более реальны. И это пугает. Но они же — воспоминания, Эмма Нолан точно знает это.       И она уже не боится. Воспоминания перестали быть ее слабостью. Они теперь — смысл ее жизни. Цель ее существования — узнать, когда происходило все то, что она так отчетливо помнит.       Но для начала нужно выжить и вернуться домой, а для этого — выбраться из чертова ущелья.       Эмма осторожно пробирается в центр пещеры, чтобы как следует осмотреться. Стены слишком ровные, чтобы можно было вскарабкаться, а зацепить веревку крюком за край не получится — слишком высоко.       Девушка вздрагивает, подумав о крюке, но заставляет себя отложить те мысли на потом.       Эмма прищуривается и поправляет очки, только сейчас заметив, что одно стекло треснуло. Ну да ладно, главное, что сами очки на месте. И вдруг она замечает в одном из темных углов пещеры углубление. Девушка следует туда.       Это не углубление. Проход. Узкий, но достаточный, чтобы в него мог пройти человек, туннель, который дальше только расширяется.       Оглянувшись на товарищей и поняв, что те начинают приходить в себя, Эмма снимает свою ярко-красную куртку и оставляет у входа в туннель — чтобы знали, куда она делась. Потому что справиться со своим любопытством девушка не может. Она на всякий случай берет в руку свой рюкзак, поворачивается боком и протискивается меж двух скал.       Через несколько шагов идти становится проще, и вскоре Эмма уже свободно шагает. Впрочем, в туннеле настолько темно, что с таким же успехом девушка могла идти и спиной вперед. Однако доставать из рюкзака фонарик она все же не хочет.       Проходит не меньше десяти минут, когда впереди показывается просвет. Девушка ускоряет шаг.       Туннель заканчивается резко и неожиданно. Эмма замирает на месте — и восхищенно выдыхает, увидев то, рядом с чем оказалась.       Пещера похожа на ту, в которой оказалась компания, только поменьше размерами. Струйка белого света проникает в нее из трещины наверху, она как будто состоит из клубов мерцающего тумана. И этот свет наполняет таинственным сиянием огромное зеркало, стоящее прямо посреди пещеры.       Зеркало это по всем признакам старинное. Позолоченная рама переливается в тусклом освещении, зеркальная поверхность покрыта слоем пыли, словно посеребрена.       Как завороженная, Эмма встает напротив зеркала и смотрит в свое отражение. Внутри что-то смутно шевелится… Повинуясь этому инстинкту, девушка достает из рюкзака книгу бабушки Милы, целую и невредимую, прижимает ее к груди и продолжает смотреть на саму себя.       Голову простреливает осознанием.       Она видела это зеркало раньше…

***

      Одетта сидела в саду и, положив руки на спинку мраморной скамейки, смотрела вдаль. Она все так же любила изумительные виды, открывающиеся из комнат замка, но уже не восхищалась ими, как раньше. С каждым днем девушка все отчетливее осознавала, что является в этом месте пленницей, и вся эта роскошь и красота — ее золотая клетка.       Хотя они с Крюком больше не обсуждали это, его проклятие стало единственной причиной, по которой Одетта сама хотела оставаться в замке. Она гадала, кто и за что проклял его и как можно снять злые чары.       Были и другие мысли, занимающие девушку. Теперь, сбежав из темницы Румпельштильцхена, она стала все чаще думать о том, как вообще попала к Темному. Ведь она находилась у него с тех пор… Сколько себя помнила, Одетта жила в его замке, и это являлось для нее загадкой.       Родители отказались от нее? Или продали ее, потому что им было не на что жить? Или умерли? В любом случае, наиболее насущный вопрос — зачем вообще она понадобилась Темному магу? Неужели только ради женитьбы с его сыном?       — Знаете, а все же вам повезло больше, — говорила Одетта, лениво гладя пальцами бежевую розу, стебель которой овивал скамейку. Она знала, что Крюк находится рядом и слышит каждое ее слово, знала и то, что он за ней наблюдает. Уже давно Одетта к этому привыкла. — Вам по крайней мере точно известно, за что вас прокляли, как, кто… А я понятия не имею, в какой момент и по какой причине моя жизнь превратилась в вечное заключение. Я даже своих родителей не знаю — кто они, как они выглядят, на кого я больше похожа — на маму или на папу… Я даже не знаю, живы ли они вообще. И как они хотели меня назвать.       Одетта замолчала, потому что слезы сдавили ее горло. Крюк некоторое время ничего не говорил, а потом очень тихо спросил:       — Так вы и имени своего не знаете?       Девушка покачала головой, прикусывая губу.       — Настоящего — не знаю. В плену меня назвали Одеттой, — она вдруг поняла, что впервые сказала свое имя хозяину замка, но даже не расстроилась раскрытию этой правды. — Но какое имя было предназначено мне… Я не знаю.       Крюк приблизился — это всегда ощущалось удивительно отчетливо. Он как будто некоторое время колебался, и Одетта с любопытством повернула голову в его сторону, смахнув слезы.       — Меня зовут Киллиан, — вдруг произнес он, и девушка вздрогнула. — Киллиан Джонс. Хотя, конечно, я был больше известен под именем Крюк.       Одетта не нашла ничего лучше, кроме как спросить:       — Почему, кстати, Крюк?       — У меня был крюк вместо руки.       Девушка подумала, что Киллиан пошутил, однако он казался вполне серьезным.       Киллиан. Одетта несколько раз мысленно произнесла его имя. Кил-ли-ан. Вроде бы и мягкое, а какое-то скрытное. Сначала растягивается, нежно, сладко… А потом вдруг обрывается, словно отталкивая.       Почувствовав, как к щекам приливает легкий румянец, Одетта отвернулась. Она не хотела показывать своего смущения, не хотела, чтобы кто-то, даже друг, видел ее слабость.       — Вы помните, что существует одна-единственная комната, в которую вам нельзя входить? — как бы невзначай спросил Киллиан, меняя тему.       Одетта молча кивнула. Еще когда она только-только стала изучать замок, мужчина пообещал, что однажды покажет все комнаты — за исключением одной, в западном крыле замка. Девушка тогда дала себе слово, что все равно когда-нибудь узнает, что спрятано в этой комнате.       — Я хочу вам ее показать.       Одетта вскинула голову, изумленно глядя расширившимися глазами в пространство, где, по ее предположению, находился Крюк.       — Серьезно?.. — она чувствовала себя крайне растерянной. — То есть… Это же ваш секрет.       — Там находится то, что может вам помочь.       Девушка понятия не имела, что в принципе может ей помочь, и уж конечно она не могла представить, как такая вещь могла оказаться в замке.       Шелест ветра приблизил Киллиана к девушке. Она почувствовала прохладное прикосновение к своей ладони.       — Идемте.       И хозяин замка повел Одетту по коридорам, через несколько комнат и залов, по лестницам вверх и вниз. Девушка сначала пыталась запомнить дорогу, но очень быстро оставила эти попытки. Она поняла: Киллиан не хочет, чтобы она знала, как попасть в ту загадочную комнату.       Но вот открылась очередная дверь, за которой не было ни коридоров, ни ступенек. Стены были такими же мраморными, как в большинстве комнат замка, но их занавешивали темно-синие шторы, от чего в помещении стоял сумрак. Сквозь одно единственное узкое окно проникал ярчайший луч света; в пыльном воздухе он, казалось, светился еще ярче.       Луч этот падал на старинное зеркало, стоящее в углу комнаты. Золотая рама поблескивала, а зеркальная поверхность переливалась, играя с каждой капелькой солнца. Создавалось ощущение, что картинка в отражении двигается.       — Подойдите к нему, — прошептал Киллиан на ухо ошеломленной Одетты, — и задайте вопрос. Оно покажет все, что пожелаете увидеть…

***

      — Я хочу увидеть мой замок, — твердо произносит Эмма, и ее голос разлетается неожиданно громким эхом по всей пещере.       Сначала не происходит ничего: в отражении лишь бледное лицо девушки и книга. Но вдруг зеркало вспыхивает белым светом, заставляя Эмму прищуриться.       Когда она несколько раз моргает и вновь обретает способность видеть, то забывает, как дышать. Такой красоты она не видела ни во снах, ни в воспоминаниях.       Изнутри зеркала льется ярчайший солнечный свет, желто-оранжевый, как всегда бывает в том сказочном месте. Горы, река, лес — все в точности, как в видениях, только еще красочнее, еще реальнее. А чуть правее — башни, балкон, оранжерея, полная роз.       Эмма видит прямо напротив себя, на мраморном балконе, девушку с длинными золотыми волосами, одетую в элегантное светлое платье. Та стоит спиной к Эмме и смотрит на пейзаж.       Девушка судорожно выдыхает, а по ее щекам стекают слезы, когда она понимает, что видит саму себя…       — Эмма?       Непроизвольно девушка поворачивает голову на источник звука, хотя меньше всего в этот момент хочет отрывать взгляд от картины, которая кажется ей слишком родной.       — Эмма, ты здесь? Ты в порядке? — из прохода показывается встревоженная Лейси.       Обрадовавшись, что подруга цела и в полном порядке, Эмма не сразу понимает, что сейчас ей придется объяснять все, касающееся волшебного зеркала и книги в ее руках.       — Да… Да, я в порядке, — выдавливает она, нервно теребя пальцами выбившуюся прядь волос и лихорадочно придумывая достойное объяснение происходящего. — Лейси, это зеркало… Оно…       — Что? — переспрашивает девушка, вглядываясь в лицо Эммы. — О чем ты говоришь? Тебе нехорошо?       Осознание приходит резко и впивается в мозг. Солнечного света в пещере больше нет.       Эмма поворачивает голову. Зеркало исчезло.