Я буду твоими глазами

Pov. Якова Доминик был на приеме у окулиста. Знаете, такой, самый обыкновенный осмотр для профилактики. Я сидел у кабинета, с ним пошла Инна. Они оставили меня наедине со своими мыслями, что не так и кстати. Утро явно сегодня не выдалось. Но, впрочем, не люблю я из-за каких-то придурков по имени Вадим портить себе настроение на весь день. Чего я только так завожусь? Ну, появился у него кто-то, почему и мне не последовать его примеру? Так нет же, я не я, - если не буду ныть, страдать, ненавидеть. Какой же я Яков, если счастливый? Тем более, Ник как-то все это чувствовал. Чувствовал, когда я был зол, когда рад, когда обижен. Почти два месяца вроде знакомы, но он, похоже, разбираться в людях умеет, в сравнении со мной особенно. И, это моя самая большая проблема – не уметь понимать окружающих. Никогда не мог осознать их, их чувства. И все же, нужно признать, даже спустя столько времени – мне сложно остыть к Вадиму. Как сильно я бы не старался забыть его, ничего не помогает. Только Доминик мог облегчить мое шаткое положение, а вот, кстати, и мое лекарство выходит. И он явно чему-то не рад. - Все в порядке? – я соскочил с места и кинулся к выходящей Инне. В руках она держала кучу листков. - Ну, как бы тебе сказать, - не отрывая взгляда, девушка продолжала читать. – Мне нужно с тобой кое-что обсудить, давай выйдем. - Ладно, - своим озадаченным видом, она явно меня тревожила. – Ник, пойдем, - я взял его под руку, и мы направились к выходу. Рядом находился небольшой парк, куда Инна нас и повела. Место, несомненно, красивое, но вид этих обоих, меня пугал и я не мог расслабиться. Что такое могло случиться? Похоже, Ник тоже был не особо в курсе. - Инна, да не томи уже, рассказывай. - Слушай, - в ее голосе было немного волнения на пару с серьезностью, - врач Доминика, думает, что ему можно помочь… - Что? Как? Ник будет видеть?! – я перебил, даже не думая дослушивать ее, и радостно подхватил парня за талию, усаживая к себе на колени. – Вот это да! Что он еще сказал? – по виду Ника, было ясно видно, что здесь рад был лишь я. И это, по правде, меня встревожило. - Ты сначала посмотри, сколько это будет стоить, а уж потом радуйся, - Инна протянула мне один из листков. - И что? Сколько бы ни стоило…. – обратив внимание на строчку, где рисовалась кругленькая сумма в компании пары ноликов, мне стало немного неловко и в горле, будто что-то застряло. Но, черт, возьми, речь идет о моем лучшем друге! – Ничего, я клянусь, что сделаю все. Ник, не волнуйся, мы с Лис вам поможем. - Но не нужно… - не знаю, казалось бы, с любезности, Доминик хотел отказаться от какой-либо помощи. - Заткнись и радуйся. И тебя даже никто не спрашивал, - как бы зло я не звучал, его излишняя порядочность начинала раздражать. - Яков, Ник ведь прав… - Инна также засмущалась. - И ты туда же? – я обозленно пихнул ее в плечо, - Когда нужно собрать сумму? - Через недели две где-то, - поняв, что я серьезен в своем решении, Инна еще раз начала пересматривать бумаги. – Да, точно, через две с половиной недели. - Хорошо. Ладно, увидимся, - я поспешил домой, чтобы рассказать Лис. Не сказать, что сестра была рада моей инициативе помочь Нику, видимо, потому что я сам сидел все это время без работы, так, мелкие заработки, и то переменами. Тяжело у меня с работой, поэтому я брал деньги за репетиторство, пусть я был не такой умный, как моя сестра, но вот в химии хорошо шарил. Я ведь перед настоятельным выбором матери планировал в медицинский поступать. Неплохо было бы в этом году поступить. Кстати, забавно, но я никогда не интересовался у Доминика о его планах. В большей части, скорей всего, потому что не хотел его обидеть. Мне кажется, слепому парню не так уж просто выбирать будущее. *** Прошло две недели. Две бессонные, замученные, беспросветные недели. За это время, кажется, я проработал больше чем за всю свою жизнь. Да и у друзей мы позанимали тоже не мало. Лис, конечно, предлагала занять у родителей, но я наотрез отказался. У нас своя жизнь, и мы уж как-нибудь сами. Хотя, наверное, это был бы самый крайний случай. - Вот же черт, осталось два дня, а нам не хватает еще четверти! И занять не у кого… - уже пересчитав накопленное в третий раз, Алисин огорченно сидела, на ее лице было написано одно – безысходность. - Ну, милая, мы соберем, я что-нибудь придумаю, - притянув сестру к себе, я уткнулся носом в ее шею, находясь в такой же безысходности. Да что только придумать? Я уже, правда, не знаю, где достать еще. Хоть банк идти грабить. - Хоть на шоссе идти… - как ей удается шутить в такой ситуации? Хотя, стойте-ка, я ведь сам поклялся, что сделаю все, чтобы помочь. *** Поздний вечер. Шоссе. Вокруг одни шлюхи. Дикий дубак, моя челюсть уже отнялась. Какого черта я только приперся сюда? И еще же оделся так «тепло и уютно». На мне были узкие плотные серые джинсы, но мои ноги жутко промерзли, блеклая такая же серая майка обдувалась ветром со всех сторон, а кофта, которую я догадался ухватить с собой, явно не грела. Также болталась как бесполезный кусок омертвелой ткани. Вот вам и теплый майский вечер, хоть и весь день блистало солнышко. Стою, второй час, мечтаю сидеть в теплом одеяле на пару с кружкой горячего чая. Сейчас точно повешу на себя табличку «возьмите к себе, хотя бы погреться». От греющих мыслей меня отвлек чей-то хриплый голос, доносящийся со спины, и я развернулся. - Эй, куколка, сколько? – на мое плечо взвалилась громадная лапа какого-то мужлана. - Тр-рри-ииста-аа… - я по жути заикался, поняв, на сколько было бы лучше дальше стоять мерзнуть, чем пойти с этим. Ох, твою же мать, во что я ввязался… - Да ты дешев, милочка! – он рассмеялся, но я старался не показывать ему, что мне страшно. Да, блять, мне дико страшно от одной мысли, что с ним… и в меня… нет – нет - нет!!! Зачем я только сюда пришел? Яков, куда пропал твой здравый смысл? Что ты творишь, дубина?! - Евро, - не выпуская страха и волнения, я не сменял серьезности лица. Есть уж и быть шлюхой – то хотя бы гордость не терять. - О, а не много ли тебе? Хотя, ладно, пошли! – он схватил меня за руку и потащил к машине. Я старался хотя бы не трястись, чтобы не споткнуться. Страшнее было – смотреть на него. Начнем хотя бы с того, что этот бык был выше меня на головы три, широк в плечах и суров в лице. Но явно подвыпивший. И от доносящегося запаха алкоголя было еще в четыре раза страшнее садиться с ним в машину. - Эй, стой! – в темноте, появилась чья-то до боли знакомая фигура. Стойте… Вадииииим. Так, Яков, соберись и не пались. Хотя бы раз в жизни. - Чего тебе? Втроем захотел? – мужчина остановился, пустил меня, и с пьяной довольной улыбкой осмотрел Вадима. – А ты нечего. Ха, может тоже со мной? – Вадим, смерзнувшись, улыбнулся и неожиданно притянул меня за руку к себе. - Плачу в два раза больше и ты едешь со мной, - впервые он вел себя так серьезно. Хотя скорей всего, он понял масштабы пиздеца в кои я вляпался, и пытался естественно подыгрывать. - О, куколка, а ты мне нравишься! Заплачу в три раза больше! – мужчина взял меня за другую руку и перетянул на свою сторону. - Ха, хочешь, в четыре? Да конечно хочешь, просто поехали! – и, не дожидаясь ответа, Вадим хапнул меня как кусок мяса и просто впихнул в свою машину, не обращая внимания на язвительные предложения того оскорбленного мужлана о продолжении торговли. Я же просто тихо охуевал от происходящего и пребывал в какой-то коме, и, не сопротивляясь, сел в машину Вадима. Через секунду в машину сел сам Вадим и неосознанно поехал прямо. Было видно, что он тупо уносил ноги подальше от этого чертового шоссе. Мне уже было все равно, куда он поедет – я хотя бы был рад, что могу отогреться. Мы молчали минут десять. Вадим нервно курил, собирался что-то сказать, но был зол. Вот от чего – я не понимал. - Куколка, блять… Яков, скажи честно, что ты там делал?! Чего тебе дома не сидится, идиот?! - Мне нужны деньги, и я бы мог заработать их, если бы не ты! – и чего это он на меня орет? Я разве просил приходить мне на помощь? - А, так ты еще и не доволен?! Хочешь, верну тебя назад? Тебе же пообещали заплатить в три раза больше! - Не надо… - уж чего, но возвращаться я не хотел. Точно не хотел. - А деньги то тебе зачем? - Другу помочь нужно. - И давно стал таким отчаянным? Сколько помню Якова – ты всегда был злой и холодной истеричкой, - отлично, самое время вспомнить все наши ссоры, мои ошибки. - Конечно, ангел это ведь ты у нас! - Ладно, успокойся. Забудем. - Куда ты меня вообще везешь? - Как куда? Домой, потерпи ненасытный, еще минут пять осталось. - Ты переехал? - почему я спрашиваю именно об этом? Меня больше смущает «потерпи», чего терпеть-то? Нет, пусть это будет только не то, о чем я думаю… - Да, по работе пришлось. Мы приехали. Оставив машину на стоянке, Вадим взял меня за руку и повел к входу. Типичная расфуфыренная многоэтажка, самое примитивное жилище буржуев. Дорогой пол, дорогие стены, все, черт возьми, дорогое! И когда Вадим успел поселиться в таком месте? Он, конечно, человек работящий, это я понял с самого нашего знакомства. Работал он же в фирме своего отца, был его замом. И я могу поклясться, что дослужился он сам, ибо и вправду человек так и кишит честностью. Что, кстати, всегда меня привлекало в нем. Только я дико бесился, что порой получал по шее, если бросал бумажку мимо урны, наступал на газон или еще что-то в этом духе. Трепетный и честолюбивый, зараза. Но готовил вкусно, с этим не поспоришь. Зашли в лифт. Доехав до семнадцатого этажа, Вадим достал ключи, открыл дверь и пихнул меня в квартиру. Я даже кофту толком снять не успел, как этот на меня набросился! Поверить не могу, эта недотрога сейчас впивается в мои губы прямо в коридоре. Даже свет не включил. Куда подевались манеры этого ангелочка? Ох, Яков, просто перестань сопротивляться и вспомни, как давно у тебя было. Я начал отвечать ему взаимностью, но Вадим резко оторвался от меня. - Ты просто не представляешь, как я давно этого ждал, - он прильнул к моему уху и нежно провел языком по мочке. Стало щекотно, но я лишь больше возбудился. Вадим снова отстранился и включил свет. – Кушать хочешь? – что? Ты серьезно? Я, конечно, по жути хотел есть, но мои мысли сейчас были немного иные. - Ну, я бы не отказался. Вадим подошел вплотную и нежно провел ладонью по моему лицу. Он смотрел в мои глаза так опечалено, но таить нечего, этот взгляд пожирал меня. Давно я не видел такого взгляда, а его глаза всегда оставались для меня ужасно таинственной и неразборчивой палитрой чувств. Черт поймешь этого человека. Но смотреть можно вечно. - Прекращай так смотреть на меня, ты здесь всего лишь на ночь. Пойдем на кухню. - На ночь? Вадим, ты сука, но ведь прав. И я ничего не могу сделать, выбор давно был сделан. Я лишь твоя шлюха, между нами нет уже ничего. Однако приготовить что-то похожее на семейный ужин мне позволили. Мы старались не переходить на личные темы, но много шутили, смеялись, делились, параллельно запекая курицу. На кухне я человек – подай/принеси, но вот заткнуть меня не получится. Какая может идти речь о приготовлении ужина, если вокруг все будут ходить с серьезными лицами? Ну, уж нет! - Яков, скажи честно, у тебя язык еще не болит? – Вадим устало оперся на стол, я же стоял рядом, что-то размашисто рассказывая. Честно говоря, порой я сам забывал, о чем говорю, информация просто вырывалась из моих уст, так я давно не рассказывал ему ничего. - Ну, ноет немного. А что, я тебя утомил? – с обнадеженной усмешкой, я положил голову ему на плечо, но тот резко спихнул меня. Немного обидевшийся, мне хотелось развернуться и свалить из этой кухни, но вспомнив, что я вообще не у себя дома, попытался разрядить обстановку. - А знаешь, я ведь тебе еще не рассказал о… - Яков, да заткнись ты уже! – меня просто заткнули поцелуем, не давая продолжить рассказывать. Вадим подхватил меня и усадил на стол, не отрываясь от губ. Не теряя инициативу, я запустил руки под его футболку, нежно проводя по лопаткам. Боже, как же он горел. Его кожа обжигала пальцы рук, а губы уже перебрались на шею. Пусть Вадим был и спокойной натурой, но когда возбуждался – зверел как черт. - Ай… тише ты, - почувствовав, как в мою ключицу жадно впились зубы, я вскрикнул, но Вадим не утихал. Продолжал нежно прикусывать шею, перебираясь языком ниже по груди. Честно, я пропустил тот момент, когда с меня слетела футболка. Уже полностью разложившись на столе, тихо постанывая, я начал стягивать с него джинсы. Немного посуетившись, но избавившись от ненавистного тряпья, он спустился чуть ниже и начал расстегивать ширинку моих. Вдруг он поднял на меня взгляд, его глаза были на выкате. - Твою мать! Курица! – споткнувшись о собственные джинсы, Вадим кинулся к духовке. - Ну как, не спалил наш ужин? – немного огорченно, но, не теряя положения духа, я сполз со стола, застегивая ширинку. - А вроде нет. Неплохо смотрится, - эта добрая, домашняя улыбка. Как мне тебя не хватало все это время. Отужинав, я принял душ и лег ждать Вадима. Мои мысли были спутаны, и я не мог сосредоточиться на чем-то одном. Не понимаю, я хотел всего и сразу. И зрячего Доминика и домашнего Вадима. Вот только вдруг ничего из этого у меня не будет? Вдруг Доминику ничего не поможет? А Вадим… Он сейчас выйдет из душа, придет, отымеет меня, а на утро выкинет из своего дома. И я снова один. Но я точно знаю, что не смогу обрести все вот так сразу. Чего-то я точно лишусь. - Ха, куколка. А ты все также прекрасен, - он вошел в комнату, будучи в одном лишь полотенце, которое слабо болталось на талии. - Черт, хоть ты не называй меня так. - Я помню то время, когда нежно шептал тебе «мой любимый Яша», - он упал животом на кровать, но голову развернул в мою сторону, не сводя взгляд. - Я помню то время, когда шептал тебе «мой любимый Вадюша», - мне было и тошно, и забавно, и дерьмово. И кстати, последнее, больше всего угнетало. - И что же с нами стало? – он выдохнул это, прильнув ко мне. Будто с какой-то жалостью, хотя не думаю, что он жалел. - Вадюша променял Яшу на более симпатичную мордашку, - а вот язвить мне было больно. - Вадюша идиот. - Яша тоже так думает. - Я могу исправиться? Хотя, чего это я спрашиваю, ты мне все равно должен! – в этот раз он накинулся на меня еще страстней. Куда там только. Продолжал все также жадно целовать. Мои губы болели еще с прошлого раза. И вообще, с чего это я ему должен? Разве что, он меня сегодня спас из лап того чудища. Но как спас – перекупил. Отрабатывай, Яков. - Ах, неугомонный… - забыв все, что сейчас ело меня изнутри, я перекинул Вадима на спину. А сам накрыл его своим телом, пытаясь также страстно целовать. Но я ведь неженка, отгрызать губы я не умею. - Это кто еще тут неугомонный? – он резко скинул меня с себя и на этот раз впился в другую ключицу. Я пытался не заорать, и поэтому прикрыл рот рукой, но из меня сами вырывались стоны. Он, видно, подумав, что это я на радостях ору – захватил зубами сосок. - Еб твою мать, Вадим! Может я и шлюха, но ты мог бы аккуратней! – хотя, кто сказал, что мне это не нравится. - Я ведь любя… - и он нежно облизнул укус. - Не сожри меня на радостях, - я растекся в улыбке, но залился румянцем. С меня резко сняли трусы и мой, уже давно ноющий от возбуждения член, Вадим вобрал полностью в рот. Ехидно улыбаясь, он то проводил по нему языком, то губами. Не помню подробностей, я просто выгибался от искушения, впиваясь пальцами в его волосы. Мне хотелось, чтобы это длилось вечно, но чувствуя преступающую разрядку, я притянул его к себе, нежно целуя. Вадим прижался ко мне, вбивая меня в постель. Наши члены терлись и прижимались к друг другу. Я почувствовал, как меня нежно растягивают уже два пальца. Вынув их, неожиданно, Вадим вошел. Черт, мудила, предупредил бы хоть. Я старался не заорать, но его стоны были гораздо громче моих воплей. Я говорил о том, как он громко стонет, нет? Так вот, левое ухо у меня уже заложило. От боли на моих глазах проступили слезинки. Вадим нежно склонился, проводя языком по моим скулам, собирая маленькие соленые капельки. Этот зверь быстро увеличивал темп, поэтому я просто не мог двигаться с ним в такт. Громко стоная, Вадим сжал руками мои бедра и кончил в меня. Почти сразу выпустив возбуждение себе на живот, я отключился. Помню, лишь как он нежно поцеловал полуживого меня и лег рядом, утыкаясь носом в мою макушку, что-то тихо прошептав. Никаких мыслей. Я слишком измучен, чтобы уйти или пытаться сопротивляться всему этому. Если уж мне чего-то не хватало все это время, то я вернул часть этого. Маленькую, часть, которой не будет со мной утром. Я просто прижмусь к этой части и назову ее своей, пока имею возможность. Пока она снова не выбросила меня.