Я буду твоими глазами

Pov. Якова Уже вечер, а я так и пролежал весь день. Просто лежал и пытался отвлекаться на слова в песне, которая звучала в плеере. Не хочу думать о себе, думать о своих проблемах. Хотя, проблемы ли это. Я лишь не могу определиться, насколько я сейчас счастлив, а может, насколько обижен. Всего так много. Много эмоций сейчас внутри. Они напоминают пузырьки газа в бутылке, хаотично носятся, сбивая друг друга на пути. Пора бы открыть бутылку и выпустить их наружу. Но ведь я мечтал, что когда-нибудь добьюсь взаимности Доминика и помню, как представлял нас счастливыми вместе. Но, любил ли я тогда Вадима? Возможно, но в большей части я сам себя не могу понять. Проще засунуть зубную пасту назад в тюбик, чем понять, чего именно я хотел и хочу. Нет, с Домиником я даже не вспоминал Вадима. Скорей всего, мне просто тошно, от того, как мерзко и грубо наплевали в мою душу. Больше не хочу видеть Вадима. Никогда. Никогда не хочу. Для меня он умер. В частности, умер во мне. Еще одна такая важная и милая мне душа ушла под землю в мое внутренне кладбище. Но ведь есть тот, кто поддержит мое шаткое положение. И совсем скоро он сможет видеть. Я же всегда знал, что не смогу обрести все сразу. Чего-то я должен был лишиться. Все это напоминает неспокойные весы – с них что-то сняли и затем резко подложили другой груз. Сняли мою боль, мою, казалось, бессмысленную влюбленность. А на ее место подсунули горькую измену. Интересно, а если бы я был на месте Вадима? Но в каком-то смысле я ведь был. Я ведь поцеловал Доминика. И я тоже изменил. Только не на его глазах. Не причиняя столько боли. Ничего не понимаю в себе. Пора бы снести к черту эти весы в моем подсознании. Не нужно подкладывать любой другой груз. Хватит обременять. «Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не страшно! Не…» - музыка в плеере перебивает мои мысли. Страшно ли мне? И такое чувство есть. Страшно увидеть Вадима, страшно посмотреть в его глаза. В эти предательские глаза. Страшно признаться ему, что я все видел, ведь меня они так и не заметили. Хотя, чего я боюсь? Не я же снова изменил глупому и доверчивому Якову. Не столько ему нравилось меня греть, сколько любоваться тем, как я замерзаю назад. Как снова покрываюсь огромной толщей льда. Вот мне что интересно, а ему самому не жаль моих нервов? Как он только умудряется быть таким алчным. «Ноль эмоций на лице, как из-под ареста Я, молча, выхожу из ее подъезда Все честно, мы друг другу не обязаны Но, я чувствую себя разбитым и грязным» - та же песня снова пошла по кругу. Даже плеер не щадит меня. И правда, никто никому не обязан. Но разбитое и обманутое чувство не хочет покидать меня. Это чувство забралось под солнечное сплетение и распределялось по всей груди, грубо выбиваясь, стуча внутри по ребрам. Оскорбленное самолюбие же давило на внешнюю часть груди. Они оба душили меня с неистовой силой. А горькая желчь обиды перекрывала дыхание, сдавливая мое горло. А может, я просто сам себя гружу? И вообще, куда делись ребята? Я тут пятый час один в номере сижу. А никто даже не позвонит. Неужели я никому не нужен? Встаю, потягиваюсь к потолку, чтобы размять давно затекшую спину. Подхожу к столу, на который кинул свой телефон, когда вернулся. Обнаружив его в углу на полу, мне стало как-то неспокойно на душе. Что же это, домовой решил пошутить? Хотя, какие к черту домовые в отеле. Двадцать три пропущенных от Инны. Твою мать, я же оставил телефон в беззвучном режиме! Вот он от вибрации и пополз к стене, прежде шарахнувшись со стола. Черт, хоть бы ничего серьезного. И ребята еще не вернулись. Сука, где были мои мозги? Пару гудков кажутся ужасно долгими. Они невыносимы. - Яков, я даже не буду спрашивать, где тебя носило, и насколько это было важно, просто приезжай. Я в больнице, - холодный и бесчувственный голос Инны. Впервые его услышав, я даже не поверил, что это Инна. Как можно ее опустошить до такой степени? Без задней мысли уточнить, что именно случилось, я просто кидаю телефон в карман и вылетаю из номера, прихватив плеер. В наушниках солист продолжает убийственно петь «Не страшно! Не…» - оказывается, все это время играла одна песня. Я настолько был глубоко в себе, что даже не заметил, как включил именно ее. Не знаю, бояться мне или нет, и как сильно я должен волноваться, и стоит ли вообще ехать в больницу. У меня просто ужасное предчувствие. Внутри все снова горит и обжигает. Колени подкашиваются, руки дрожат. Пусть это будет мой самый ужасный сон.

***

Как оказалось, они попали в аварию. Алисин как в рубашке, пару царапин и испуг. Дима в реанимации, но врач сказал, что с ним будет все хорошо. На моем месте сидел Себастьян. Он погиб. Про Вадима мне не сказали ни слова. Должно быть, просто не хотели расстраивать, потому что он погиб тоже. Они оба ушли. Ушел Вадим. Я был бы счастлив, ведь хотел именно этого. Не хотел его видеть. Но, черт, это куда хуже. Он умер не только во мне. И… я ведь не успел спросить. Но, не мне так уж важно было знать такую мелочь, как любил ли он меня. Главное, я не успел сказать, что я любил его. Что, пусть мне было больно, пусть обидно, но он дважды спас меня. Дважды вытянул из отчаяния, потянув за собой в мир легкости и радости. Он подарил мне лучшие моменты, а я даже не успел поблагодарить его. А Себастьян? Ему за что? Он ведь просто сидел на моем месте. Он будто умер за меня. Посмотри, Яков, весы пошатнулись и упали. Твой добрый ангел больше не сделает тебе больно. Прости его.