Феникс и журавль

Алек определенно нервничал и идею соврать своему магу о том, что он тут серьезно раненный собрался помирать, самой лучшей не считал, но, как его оправдывала Иззи, так он и в самом деле был ранен, и подумаешь, что всего лишь парочка царапин. Вряд ли Бейн будет долго на него злиться, когда поймет мотивы такого поведения, лишь бы теперь сам охотник не заглупил, переволновавшись, и смог сделать все задуманное. Нефилим дожидается Магнуса в неподдельном волнении и к моменту его прихода лишь огромным усилием заставляет себя погасить свет в комнате, оставив лишь несколько свечей гореть по углам (а заодно издавать приятный запах и обеспечивать ему защиту от вторжения Джейса сюда в ближайшие дни), и самому спрятаться за дверью, дожидаясь знакомых искорок портала. Может, это была не самая романтичная и лучшая идея, какая могла быть, но это был он настоящий, сам Алек, а потому он надеялся, что маг оценит его порыв, внимание и то, что все это Лайтвуд провернул под носом у родителей. И когда Магнус появляется в комнате, он задерживает дыхание, бесшумно опускается на одно колено, мягко оттолкнув и притворив дверь с предварительно нанесенной руной, и просто ждет, пока тот заметит его. Магнус не заставляет ждать долго, оборачивается на тихий скрип петель и застывает, несколько обескураженный подобным видом. Ему забавно наблюдать за тем, как теряется всегда собранный маг, а точнее — приятнее быть причиной такому поведению. — Подойдешь? — предлагает он тихо, неотрывно наблюдая за мигающими в темноте кошачьими глазами, как всегда попадая в их плен, уже не в силах отвести взгляд. — Я правда был на охоте, но правда ничего такого серьезного и смертельного, можешь выдохнуть, — охотник не знает, видна ли его улыбка в темноте, но ничего не может поделать с собой, и та становится шире с каждой секундой. — Хочу показать тебе кое-что. Может быть, Бейн не понимает, что происходит, может быть, просто не может обработать увиденное, а может быть, Магнус просто надеялся на нечто более романтичное, а Алек все испортил? Но отступать от своего было уже поздно, и охотник только прокашливается и выпрямляет спину, поднимая голову и с нежностью заглядывая в такие уже любимые глаза, когда они оказываются на достаточно близком расстоянии. — И что это? Ты не очень хорош в том, чтобы скрывать что-то от меня, дорогой. — Это, — мягко улыбается, пусть и чуть виновато, потому что он не мастер длинных и красивых речей — не самый лучший то парень, в общем, — и достает бархатную синюю коробочку из-за спины, раскрывая и демонстрируя магу свое фамильное кольцо. — Я очень люблю тебя, Магнус. И я знаю, что наши отношения — не самое надежное в твоей жизни. Но… Я не смогу без тебя, даже если это будет всего несколько месяцев или же многие годы. Ты выйдешь за меня? — и, нет, его голос совсем не дрожит, как и его руки, это просто так кажется. Ладно, он чертовски, просто дьявольски, волнуется. Усилием воли заставляя себя не отводить взгляд, а остаться на месте и покорно ждать ответа, Лайтвуд уверен, что еще немного, и просто выронит это чертово кольцо, теребя коробочку от сильной нервозности. Если бы ему только сказали, что ждать ответа от любимого человека будет тяжелее, чем все, что он уже делал до этого, включая все эти охоты и все самое возможное разнообразие вариантов. Это выматывает, заставляя гулко сглатывать и чуть елозить по полу. И тихое, но сейчас такое оглушающее «да» делает его самым счастливым охотником на свете. А Магнус, опускающийся на колени рядом, которого хочется уже притянуть к себе и никогда не отпускать больше — самым важным человеком во всей чертовой Вселенной. — Да, — повторяет сам себе одними губами и осторожно берет чужую руку в свою, целует каждый палец и аккуратно надевает кольцо на безымянный, вновь поцеловав его, а потом и саму ладонь. — Магнус, я… Я люблю тебя, очень сильно. И теперь ты мой, правда?