Попытка номер два

       Джокер пялился в голубоватый потолок. Каждый раз, когда его привозят в эту гребанную больницу он задается вопросом: почему именно голубой?        В мире есть столько цветов. Почему нельзя было окрасить палату в зеленоватый. Или, может, в красноватый. Почему именно голубой?        Джокер не помнил, сколько он находился в больнице. Здесь время всегда идёт иначе, и о том, сколько он отсутствовал, Джокер узнает лишь после выхода.        Черт знает почему, но ему позволили снимать смирительную рубашку. Лишь в его камере, — извиняюсь, палате, — но это уже было достижением.       Харли. Здесь его почти вылечили от нездоровой привязанности к мертвой напарнице. Помогли смириться, принять.        Джокер не понимал этих людей: они считают его преступником, маньяком, ненавидят и боятся, но все равно помогают. В чем их логика? Разве можно назвать нормальными нелогичных людей? А если нет, то чем они лучше него, и почему могут надеть докторские халаты?        Харли тоже была нормальна до встречи с ним. И тоже носила халат. Чем они лучше неё? Чем лучше неё та девчонка, что пришла брать у него интервью?       Мелони стояла перед входом в лечебницу Аркхем. Около недели назад Бэтмен вернул сюда Джокера. Говорят, что здесь могут вылечить кого угодно. Говорят, что здесь когда-то вылечили Харли Квинн, но Джокер вновь свёл её с ума. Говорят, Джокер добровольно сюда возвращается, когда его шизофрения становится для клоуна слишком тяжёлой ношей.        Девушка надеялась, что эти слухи правдивы: ей хотелось пообщаться с Джокером, но она до одури боялась вновь встретиться взглядом с этим сумасшедшим. Тем более в реальности. Но та статья, что она писала о Джокере, требовала малоизвестных фактов.        И, черт знает, на что она надеялась, когда шла брать интервью у психа.        Узнав, что к нему посетитель, Джокер удивился. Он ещё не планировал сбегать, а потому посетители сейчас ему не были нужны. Но кто бы это мог быть?        Почти не сопротивляясь, Джокер позволил одеть себя в смирительную рубаху. А что, она очень даже ему шла. Его зеленые волосы и кроваво-красные губы резко контрастировали со спокойными тонами больницы. Он не был похож на остальных.        Комната, в которой стоял лишь стол и два стула, один из которых был занят молодой девушкой, одетой в медицинский халат, навевала воспоминания. Джокера даже на мгновение показалось, что он вернулся в прошлое. Вот только девушка, что сейчас сидела к нему спиной, была шатенкой, а Харли блондинкой.        Сколько прошло лет с того момента, как Харлин стала Харли?        Джокер позволил себя усадить напротив напряженной девушки и, проводив взглядом вышедшего санитара, посмотрел на посетительницу. Он её не знает.        «Не хватает очков, » — промелькнуло в голове психа.        Вот только отличий от Харли у этой девчонки куда больше. И даже не во внешности.        Было видно, что она боится даже просто пошевелиться под его пристальным взглядом. Её голова опущена так, что личико было спрятано за волосами.        Ну же, подними глазки. Скажи мне, кто ты?        Молчание затянулось. И пусть Джокеру оно никак не мешало, ему все равно хотелось его нарушить.        — Привет, — с придыханием произнес он. — Ты представишься мне? Боюсь, мне совсем забыли сказать твоё имя.        Мелони вздрогнула. Она понимала, что рано или поздно ей придётся заговорить, ведь её время здесь ограничено, но никак не могла себя заставить.        В этом месте все давило на неё. В том числе и сам Джокер, сидящий напротив.        Нужно было поднять взгляд. Нужно было перестать боятся. Нужно было отличаться от других, чтоб Джокер захотел с ней говорить. Но она не могла.        — Эй, ты меня слышишь? — почему мужчине казалось, что псих тут не он, а его собеседница? Но девочку не хотелось пугать. Возможно, у него сегодня было слишком хорошее настроение. Так почему бы не поиграть в доброго доктора? Недолго.        — Мелони, — тихо произнесла девчушка все ещё глядя в стол. Нет, ну так не годится. И что за Мелони?        — Прости, я стал слегка глуховат, что ты сказала? — Джокер слегка наклонился вперёд и повернул голову ухом к девушке.        — Меня зовут Мелони Картер, — уверенней произнесла девушка. Вот, уже лучше.        — И что же тебе, Мелони Картер, от меня нужно?        Шатенка подняла голову и встретилась наткнулась на пристальный взгляд Джокера. Его глаза были… Другими.       Она не знала, как это описать. Они все так же затягивали в себя, горели сумасшедшим огнём, но в них не было жажды крови.        Они почти не пугали.        — Эй, — тихо позвал Джокер задумавшуюся девушку. — Ты точно не пациентка?        Мелони смутилась и хотела перевести взгляд, вот только в комнате было не за что зацепиться. В итоге девушка решила смотреть на зеленые волосы Джокера. Так определенно будет легче.        — Я журналистка, — произнесла шатенка и, не уловив на лице психа никаких изменений эмоций, продолжила. — Мне бы хотелось взять у Вас интервью. Написать про Вас.        Девушка замолчала, ожидая реакции на свои слова.        Джокер откинулся на спинку стула и слегка поморщился от удара руками*. С одной стороны, было бы интересно, если бы кто-то написал о нем книгу.        Если он все правильно помнит, то Харли тоже когда-то пришла в лечебницу с целью изучить психику сидящих здесь преступников и написать свою книгу о психологии.        А статья… Не слишком ли это мелко для такого, как он?        Девочка продолжала молчать. Чего она ждёт? Неужели думает, что он сам с удовольствием начнёт ей рассказывать истории из своей жизни?        Нет, конечно, он бы так и сделал. Будь это книга. Но статья… Максимум — страница в какой-нибудь газетенке. Скучно. Да и вообще, умеет ли она писать? Нельзя абы кому доверить описать свою жизнь.        — Мистер Джей? — позволь она, заставив Джокера вздрогнуть. Как она его сейчас назвала?!        Мужчина сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться, но это не помогло. Ярость стремительным огнём разгоралась в груди. Никто. Никогда. Не смеет так его называть!        Джокер резко поднялся, уронив стул. И, перегнувшись через стол так, чтоб быть максимально близко к девушке, прошипел ей в лицо:        — Меня зовут Джокер. И ни одна шваль не смеет назвать меня по другому. Ясно тебе? Ясно тебе, сука?! — воскликнул он.        Сердцебиение девушки ускорилось. Мелони смотрела расширившимися от ужаса глазами в глаза психа: сейчас там вновь была та жажда крови. Её крови.        По спине пробежали мурашки, а от вскрика мужчины она невольно вздрогнула.        — Опять притворяешься глухой? — шипел Джокер ей в лицо, приближаясь с каждым словом на миллиметр ближе.        Девушка все ещё молчала, не в силах даже кивнуть.        — Отвечай мне, мразь! — крикнул Джокер и, резко выпрямившись, откинул ударом ноги стол.        На шум прибежали санитары и выволокли парализованную от ужаса Мелони.        Вырывающегося Джокера повалили на пол и что-то вкололи, от чего он тут же отключился.        Но Мелони все ещё видела перед глазами яростное лицо психа с горящими глазами и слышала его крик.        От лекарства несколько дней кружилась голова, не давая ему ни на чем сосредоточиться.        Написать книгу… Было бы это действительно интересно? Ох, Джокер любил рассказывать истории. Но о себе? Всю подноготную своей жизни…        В палату опять вошли санитары. Сколько их? Три? Семь? Или у него в глазах двоится?        Джокера, все ещё находящегося в прострации, резко подняли на ноги и повели к выходу. Чего от него опять хотят?!       Псих извернулся и укусил за внешнюю часть ладони медсестру, больно сжимавшую его плечо. Да, слишком мелочно для него. Но не должны же врачи расслабляться!        Его привели все в тот же чертов кабинет. А на стуле сидела все та же девчонка. Она точно не сумасшедшая? Приходить к нему второй раз, оставаться наедине, а ведь в первый он был готов её убить.       И убьет. Рано или поздно, но он сделает это.        Психа усадили на стул и, предупредив девушку, чтобы не терялась, как в прошлый раз, вышли.        Джокер вперил взгляд в шатенку. Зачем она вернулась?        Мелони и сама этого не знала. Она оправдывала себя тем, что просто хочет написать статью о главном злодее Готэма. Однако в глубине души она знала, что это безумие, эта опасность, что живут в Джокере безумно её привлекала.        — Мистер, — Джокер напрягся и переставил ноги так, чтоб можно было прыгнуть и вцепиться ей в горло своими зубами. Давай, скажи это, и ты не жилец. — Джокер.        Мужчина почти разочарованно выдохнул и расслабился. Ничего, он подождёт следующей ошибки.        Вот только что-то в её глазах привлекло его внимание.        Там все ещё был почти животный ужас перед ним, но и что-то другое. Что-то знакомое, но пока неуловимое.        — Мистер Джокер, — нервно повторила девушка. Она чувствовала, что даже здесь, ограничиваемый смирительной рубашкой, он все равно может убить её. Любое неправильное слово могло стоить ей жизни. — Я надеюсь, вы помните мою просьбу и за последние дни успели её обдумать. Мне хотелось бы узнать Ваш ответ.        Наглая.        Харли тоже была такой. Но, в отличии от этой, Харлин не проявляла страха до того момента, как её привязали к одной из каталок. Что ж, нужно было отдать ей должное, ведь в такой ситуации мог испугаться бы даже он, будь мужчина в своём уме.        А это… Пародия на его любимую игрушку. Причём не самая удачная.       Но она не так глупа.        Харлин была очарована Джокером с первой же встречи. Тогда мужчина ещё презирал и не понимал этих глупых чувств.        — Книга, — наконец произнес мужчина. — Для такого, как я, статья не представляет ни малейшего интереса. Но книга…        Джокер замолчал. С чего бы он даёт ей шанс?        — Я не могу, — начала было девушка, но замолчала под выразительным взглядом Джокера.        — В таком случае и я не могу, — мужчина аккуратно отклонился на спинку стула и прикрыл глаза.        Видеть трёх Мелони — это чересчур. Все таки санитаров было меньше семи. Наверно.        Голова гудела, где-то на периферии сознания слышались какие-то голоса, — заразился от Харли? — а перед глазами мелькали разноцветные пятна.        Дьявол, во что ему нужно упасть, чтоб подобные психоделические вещества, что здесь вкалывали, на него не действовали?        Мелони обдумывала слова психа. Редакция не позволит ей выпустить книгу, но если она сама… Миру будет интересна история сумасшедшего гения, не так ли? Она станет известной.       Да и самой девушке было интересно, как жил Джокер.        — Я согласна.        Согласна? На что? Джокер нахмурился, не отрывая глаз. Разве он что-то предлагал? Черт, что он ей говорил?        Мужчина вперил взгляд в сжавшуюся Мелони.        — На что?        Девушка непонимающе моргнула, но тут же взяла себя в руки. Конечно, он же псих, у него может быть и раздвоение личности, и выборочная амнезия. Бывает же такое у сумасшедших?        — Я согласна написать книгу о вас.        Джокер посмотрел на уверенно говорящую девчонку и рассмеялся. Она согласна! До чего глупая!        Мелони растерянно смотрела на смеющегося мужчину. Что она сказала не так?        — Малышка, здесь могу соглашаться только я. Ты же должна предложить мне что-то интересное, чтоб я выбрал тебя, а не любого другого писателя, — успокоившись, объяснил ей Джокер.        Он не блефовал. Можно найти любого мало-мальски хорошего писателя и забрать его с собой. Только выйти отсюда, и можно воплотить эту идею.        Девчонка же… Ей нечего предложить ему. И если ей хватит смелости… Ведь хватит? Или не так. Скорее, если у неё есть желание написать. Да, нужна страсть к своему делу. Нужно приготовиться жертвовать ради исполнения мечты. Если это станет её мечтой…        — Что вы хотите? — тихо спросила Мелони, обрекая себя, как ей казалось, на что-то ужасное.        Бинго! Согласишься ли ты, девочка?        — Мне нужен пулемёт, — доверительно шепчет Джокер, наклоняясь к ней.        Девушка в ужасе распахивает глаза.        — Нет, нет, я не сделаю это, — почти кричит она.        Дура. Джокер разочарованно смотрит на журналистку. Она ему больше не интересна. У неё больше нет ни одного преимущества перед другими. Такая же бесполезная.        — Уходи, — безэмоционально кидает ей Джокер, смотря прямо в глаза.        Мелони вздрагивает и поднимается со своего стула, не прикрывая зрительного контакта.        Мужчина кажется спокойным, но ей страшно поворачиваться к нему спиной.        Пятясь к двери, девушка постучала, сообщив об окончании аудиенции, и выходит, впуская санитаров.        Джокер морщится от такого явного проявления страха. Она ему противна.        Он позволяет поднять себя одному (двум?) докторам и отвести в палату. Настроение испорчено. Какой-то глупой девкой. ______________ Джокер откинулся на спинку стула и слегка поморщился от удара руками* Все же представляют, что такое смирительная рубашка? Я все равно объясню: это рубаха с длинными рукавами, которые перекрещиваются спереди и завязываются сзади. Таким образом руки оказываются зафиксированы, и ладони оказываются за спиной. Откинувшись на спинку можно удариться ладонями, особенно об жесткие стулья психбольницы.