Попытка номер два

       Джокер был одиночкой по натуре. Джокер был психом, которому плевать на жизни всех и вся. Джокера волновала лишь жизнь Бэтмена — его друга и врага, вечного соперника, дополнения.        Так какого черта его волнует какая-то девчонка, даже не являющаяся Харли?!        Мужчина не глядя кинул назад пару острейших лезвий в виде карт.        Какого черта он пошёл в этот переулок?!        Чёрное лезвие его ножа сверкнуло в тусклом свете фонаря и стремительно вонзилось в глаз какому-то несчастному.        Здесь никогда не было невинных. Хотя когда это ему было дело, кого убивать?        Здесь собрались отбросы Готэма. Вроде мафия, а вроде ничтожества, крысы, что сидят в своих душных квартирках и гребут окропленные кровью деньги.        Попробовавший выстрелить в Джокера охранник схватился за горло, пытаясь остановить кровотечение. Но куда там: не рассчитав, псих разрезал почти пол шеи.        Крысы. Жалкие. Ничтожные. Готовые на все за деньги. Они не представляли для него опасности. Они были тем сбродом, который он убивал просто так.        Ни ради развлечения, без пресущей театральности, без заумных планов, в которых огромные дыры для импровизации.        Ничего такого. Просто выпустить пар.        Выстрел, два, три. На лбу у какого-то неудачника красивый кровавый треугольник.        Джокер слегка задержался, разглядывая своё случайное «творение».       Сзади попытался подкрасться ещё один мужчина. Откуда только они берутся?        Псих сомневался, что в Готэме есть кто-то, кто не слышал бы его имени.        И он искренне недоумевал, обернувшись к придурку, который додумался лезть на него с ножом.        Поправив ядовитые рукава, Джокер приблизился к красному — от напряжения, что ли? — мужчине, нервно сжимающему свой нож.        Меньше секунды и что-то, напоминающее помесь стилета и обычного кухонного ножа улетело в сторону.        Джокер фыркнул: насколько должен быть плохой вкус, чтоб выбрать это убожество в качестве оружия?        Похлопав по щеке испуганного мужчину, псих понял, что хозяин ножа — такое же убожество.        Обделавшись от страха — в прямом смысле, — охранник закричал, хватаясь за прожигаемую ядом щеку. Идиот.        Джокер отвернулся. Что толку смотреть на это ничтожество? Своими грязными руками он сам разносит яд по своему телу, хватаясь за лицо и шею.        Узкий переулок превратился в кровавую баню. В разных позах, с разными увечьями лежало около одиннадцати тел. И это лишь внешняя охрана.        Толкнув железную дверь, мужчина посмотрел на двоих здоровяков с дробовиками.        Джокер довольно оскалился. Что ж, ему как раз надо выпустить пар.

***

       Джокер маялся от скуки. Он чувствовал, что Готэму требуется отдых от его Короля, но с каждым днём справляться со своими желаниями было все тяжелее.        Уже не было Харли, что могла отвлечь его, скрасить зеленые будни, добавив в них красок.        А Мелони… Она напоминала тень себя прежней. Тихая, какая-то дёрганная, посеревшая. Ей постоянно было плохо, и она старалась убежать, скрыться в своей комнате от Джокера. Вот только там ее настигали личные кошмары.        Что выбрать: ужасающие видения, сводящие с ума или терпеть причиняемую боль от любимого монстра?        Мужчина не простил ей ту ночь. И вроде бы сам разрешил, но…        Ему было плевать. Джокер разрисовывал ножом её тело, каждый раз, смеясь, предлагал ей самой выбрать «татуировку».        А потом с садистским удовольствием «лечил».        Раны часто поливались какой-то оранжевой жидкостью, которая мешала им заживать, но останавливала кровотечение.        А однажды Джокер будто окончательно сошёл с ума. Начертив на её животе лабиринт и подождав, когда тот заживет, он поливал «проходы» бензином и веселился, смотря на бегущее к «выходу» пламя.        Девушка кричала, молила, но Джокеру было плевать. Какое ему дело, что хочет эта девчонка? Он даже имя-то её через раз вспоминал.        К тому же, он всегда давал ей передышку, а иногда даже заживлял «татуировки» какой-то мазью Харли.        И вновь начинал развлекаться.        Девушка изрядно похудела. Та, что раньше не была особо пухлой, теперь стала напоминать живой скелет, ведь за едой в доме никто не следил, а её монстр ел в клубах и ресторанах.        Конечно, мужчина не морил Мелони голодом: ему ни к чему были повреждения, для лечения которых требуется специалист. Но с постоянными ранами девушка просто не в силах была кататься с ним. На дом же ничего весомее пиццы она не заказывала.        А ещё девчонка начала молиться. Каждый вечер она молилась о том, чтоб Джокер её простил, чтоб Бог простил ей смерти тех людей, чья кровь была на её руках, и перестал мучать её ужасающими видениями, чтоб её монстр именно в этот вечер просто загнался сексом, пощадив игрушку хоть на день.        И ещё об одном. Она знала, что не достойна любви. И все равно молила о ней. Молила о любви Джокера. Два недостойных, два монстра. Она просила о том, чтоб они стали Ангелами друг для друга.        А Джокер слышал обрывки фраз, что будто в бреду шептала девчонка. Он мог стать её Богом. Он мог выполнить все, о чем она сейчас мечтала. Он мог даже сыграть в любовь.        Но предпочёл стать Дьяволом. Как и для всех.

***

       Джокер в очередной раз вернулся из клуба, раздражённый глупыми людьми. Даже в месте, где все создано для веселья, они умудряются нацепить на себя маски грусти, равнодушия или зла. Эти глупцы не хотят улыбаться.        Мужчина прошёл на кухню выпить воды. В доме было тихо. Последние три или четыре недели он почти не трогал девчонку, разве что трахал. А она старалась не маячить перед глазами.        Взгляд случайно зацепился за приоткрытый холодильник. Вроде бы ничего необычного, но отчего-то зацепило. Послушав интуицию — или один из голосов — мужчина открыл дверцу.        Брови в изумлении взлетели вверх, а глаза слегка расширились. Молоко, фрукты, торт, какие-то консервы, икра, всевозможные нарезки и многое другое, чего просто не должно быть в его холодильнике. Какого, спрашивается, черта нужно это изобилие продуктов?        Джокеру было плевать на деньги, и на что они уходят. Он не задумываясь оставлял несколько купюр Мелони — просто по привычке. Девчонка никуда не выходила, и гардероб не обновляла, но вдруг.        И ещё ни разу она себя так не баловала. С чего бы такой праздник?        — Мистер Джокер? — тихий испуганный голосок разжался от двери.        Мужчина лениво развернулся, вопросительно посмотрев на девчонку.        Кажется, она похорошела. Волосы перестали висеть паклями, вновь рассыпаясь густым водопадом, кожа будто посвежела, исчез серый оттенок, а сама девушка будто поправилась.        А может тут просто такое освещение.        — Мне нужно вам сказать нечто важное, — Мелони говорила так тихо, что даже в абсолютно бесшумной квартире приходилось прислушиваться. И это начинало раздражать.       Джокер не был сегодня настроен на издевательства, но если она продолжит так же…        И Мелони будто почувствовала его недовольство. Глубоко вздохнув, девушка вытянула руку, сжимая что-то в маленьком кулачке.        — Я беременна, — звонко, кажется, на грани то от истерики, то от обморокам произнесла она, раскрывая ладошку.        Мужчина сначала непонимающе смотрел на сжавшуюся девушку, а потом перевел взгляд на предмет в руке. Какая-то палочка. С двумя полосками. Это и есть тест?        Джокер весело и непринуждённо рассмеялся, добро улыбаясь. И Мелони, расслабившись, тоже слегка улыбнулась, радуясь, что мужчина так благодушно все воспринял.        Это, а возможно её неопытность, не позволило ей заметить, как в мгновение Ока переменилось настроение Джокера, и он со всей силы дал ей пощёчину.        От такой силы девушка ударилась головой о стену и обессиленно сползла по ней на пол.        В голове сразу зашумело.        Медленно, будто пытаясь осознать произошедшее, с непониманием и какой-то детской обидой шатенка подняла голову.        И встретилась с яростным взглядом возлюбленного.        Который в ту же секунду упал на колени, наверняка больно ударившись, и обнял её.        — Прости, прости меня, — прошептал он ей в макушку, аккуратно проводя одним пальцем по ещё плоскому животу.        И вновь оттолкнул расслабившуюся девушку, резко выпрямляясь.        — Я бесплоден, сука, — с ненавистью (?!), от которой Мелони теряется, шипит он.        — Но вы же знаете, что… — начинает было она, но ещё одна пощечина затыкает её.        — Я бесплоден, мразь, — повторяется он, начиная что-то искать во внутренних карманах пиджака.        — Мистер Джокер, прошу, я же… — тихий голос срывается, когда девчушка видит у своего лица дуло пистолета.       При желании, она могла бы рассмотреть все, что находиться внутри, вот только тело предательски задрожало, а мысли начали путаться. Отчего-то изучение чёртова дула не интересовало.        Он убьет. В глазах начала накапливаться влага. Убьет, не моргнув и глазом.        Огромным усилием воли Мелони заставила себя перевести взгляд на Джокера. Что-то мешало ему, но она не могла понять.        Мужчина опять приятно и мягко рассмеялся, отводя револьвер.        Но девушку не отпускала дрожь.        — Шлюха. Ты обычная шлюха. Чего ты ждала, признавшись, что носишь чьего-то ребёнка? Ты думаешь, я отпустил бы тебя? — весело, будто говоря с малышом, произнес Джокер, присев на корточки. — Ты действительно надеялась на «долго и счастливо»?        Мягкий смех, который так хотелось подхватить, совсем не вязался со словами. Как можно обещать убить таким тоном?!        — Чей он? — вдруг став серьезным, спросил мужчина.        — Ваш, — без надежды прошептала Мелони, комкая край футболки.        — Чей он? — прошипел Джокер, поигрывая стволом.        — Ваш, — слезы все-таки покатились из глаз, но девушка упорно смотрела в лицо своего монстра.        — Чей он, сука?! — взревел Джокер, резко поднимаясь в вновь наставляя на неё дуло.        — Ваш! — не выдержав напряжения, воскликнула шатенка, до крови прокусывая губу.        В нескольких сантиметрах от её головы пролетает пуля. Девушка не успела этого понять, лишь слышала выстрел.       Глаза Джокера яростно горели.        — Я спрошу последний раз, — шипя, начал он, — Чьё. Это. Блядское. Отродье?! — с каждым словом повышая голос, и под конец почти крича произнес Джокер.        — Ваш! — не выдержав напряжения, девушка зажмурилась и расплакалась.- Ваш! У меня были только вы! Это ваш ребёнок! Ребёнок, являющийся частью моего личного кошмара! Ребенок любимого монстра!        — Мразь, — прошипел псих, отходя от валяющейся на полу девчонки.        — Твою мать! — со стола полетели ни в чем не повинные графин и стаканы, разбившиеся о плитку.        Раздавив туфлей один из осколков, мужчина обошёл Мелони, направляясь к выходу.        Уже садясь в любимую Ламборгини, он услышал вскрик:        — Мистер Джокер!        Джокер оглянулся. Хрупкая фигурка была почти не заметна на фоне темного здания. Порыв ветра чуть не сшиб её с ног. Даже ему в костюме было холодно, а девчонка вышла в одной лишь майке и коротких шортах, не потрудившись даже обуться.        — Не уходите, прошу! — отчаянно выкрикнула она.        Джокер поморщился. Отчаянье, как глупо, будто это его остановит.        — Не стой на ветру, — бросил он, перед тем как закрыть дверь.

***

       Допустить мысль, что он действительно отец?        Джокер перевел взгляд на два трупа при входе и ещё три на лестнице.        Бред. Это невозможно.        Ему не составит труда убить девчонку. Что она для него? Лишь потраченные усилия.        Но кое-что помешало.        Где-то, в далекой прошлой жизни, которую он уже не помнил, которую не считал своей, у Джея была жена.       Жена, которую он вроде любил. Тогда он даже знал, что такое любовь. Жена, которая любила его в ответ. Которая всегда была рядом, пока её не убили.        У него была обычная жизнь — скучная, правильная, та, которую он презирает сейчас, — о которой он ничего не помнит. Не хочет помнить. Но он знает, что в той жизни у него была семья. И он хотел детей. Двух. Обязательно сына. Старшего. И девочку. Избалованную принцессу.       Но раз за разом ничего не получалось. А потом жена погибла.        Псих толкнул тело, проверяя, живое ли оно, или он попал прямо в сердце.       Тело оказалось мертвым.        Схватив его на подобии щита, Джокер свернул за поворот, встречая «щитом» пару очередей.        Ближе. Ближе.        Перезарядка, какие-то секунды, но их хватает.        Откинув тело на одного охранника, Джокер отпрыгивает к другому и ударяет его под дых. Третьему ровно в гортани входит нож, от чего тот падает, силясь сделать вдох. Две карты летят в четвертого и лишают его глаз. Меж тем второго с силой приложить головой о стену, от чего он тут же отключается. И выстрел в первого, успевшего перезарядить свой автомат, но не успевшего им воспользоваться.        Двадцать один? А всего их здесь?        И Харли.       Эта девчонка тоже хотела детей, семью. Как и любая женщина. Хоть и сумасшедшая.        Она редко говорила об этом, но Джокер знал.        Но был бесплоден, и ни чем помочь не мог. Без врачей, он сам поставил диагноз.        За многие годы это было доказано: сколько раз он кончал в Харли?        Мужчина точно знал, что она ни разу не делала аборт.        Она мечтала о дочке. Девочке, которую бы Харли научила всему. Маленькой клоунессе.       Она даже придумывала ей костюмы. На каждый год вплоть до пятнадцати. И смеясь говорила, что после девочка будет придумывать образы сама.       Харли верила, что у её дочери будет хороший вкус.        Харли со слезами на глазах лежала после секса и думала о Белле. Маленькой Беллатрис. Опаснейшей из всех.        Мог ли он сейчас допустить, что это его ребёнок? Что ему так везло не женщин, которые оказывались бесплодны, а он сам в этом смысле нормален? Или поверить в «раз в год и палка стреляет»?        А нужен ли вообще ему ребёнок, или проявляется обычно закрытая на все замки сентиментальность?        Джокер распахивает очередную дверь, убив перед этим охрану. Помойные крысы с гадкими улыбочками играют в покер. Его тошнит от них.       Скривившись, Джокер достал свои «особые» карты и подошёл к столу, предварительно заперев дверь.        Сегодня не уйдёт никто.