Попытка номер два

       Мелони трясло. От холода, что пронизывал каждую клеточку тела. От пережитого адреналина. От страха, почти ужаса, сводящегося с ума. Что Джокер сделает с ней и с ребёнком? Сможет ли он поверить, что та жизнь, которая сейчас в ней зарождается, подарена им?        И что сделает, если поверит? Если допустить такую невероятную возможность, что Джокер просто захочет поверить в своего ребёнка?        Нужен ли он ему? А если да? Изменит ли мужчина своё отношение к ней? А свою жизнь?        Сознание, будто издеваясь, подкинуло сцену, где она и Джей стоят у постели с ребёнком. Он закутан в белые пеленки и не понятно, мальчик это или девочка. Мужчина улыбается малышу и целует её в щеку.        Мелони понимает, что подобному не бывать, но как прекрасны эти мечты! Как бы счастлива она была, видя Джея, укладывающего малыша спать. И Джокер бы перестал существовать. Был бы только Джей.        Джей, которого она умоляла любить себя.        Мелони вздрогнула от сильного порыва ледяного ветра и поднялась в квартиру, вытирая мокрые дорожки слез на щеках.        Задевая шрамы.        Но если Джокер не исчезнет, что будет тогда?        Девушка набрала ванну и опустилась в тёплую воду. Кожу приятно покалывало.        Что будет, если отцом ребёнка будет Джокер, а не Джей?        Сцена, как малыш посасывает дуло пистолета, показалась ей самой безобидной из всех, что предстали перед глазами девушки.       На глаза навернулись слезы: мать — убийца, отец — маньяк. Великолепная семейка, нечего сказать.        Неужели невинный ребёнок заслужил жить в такой семье? Жить с родителями, которых весь мир считает чудовищами — да, пока о новой помощнице Джокера почти не слышали, но скоро её имя будет так же известно, как и имя Харли. И этого девушка женщина боялась.        А может Джокер будет мучать и младенца? Ведь все знали, что психу плевать, кто перед ним, он с лёгкостью убьет или покалечит любого.        Раньше исключением была Харли, но теперь её нет.        Сможет ли ребёнок стать вторым «исключением»? Или ему с рождения придётся терпеть издевательства отца?        Джокер велел ей не стоять на ветру… Можно ли было это считать заботой? Такой мимолетной, тут же скрытой? Можно ли довериться такой мелочи, за которую ухватилось израненное сердце, в надежде на счастье?        Чему ей верить сейчас: сердцу или разуму? Первое уже подвело её однажды, когда она помогла этому чудовищу сбежать.        Но ребёнок…       Будет ли ему лучше умереть не родившись?        И даже если псих примет малыша, будет ли он заботится о нем, как нормальный человек?        Поднявшись на дрожащих ногах, девушка вылезла из ванной и встала напротив зеркала. Она все ещё до одури боялась своего отражения, но ей хотелось видеть себя.       Хотелось видеть ещё не округлившийся животик.        Но взгляд зацепился за шрам. Даже не шрам, а полузажившую рану. «Joker».        Что, если псих решит заклеймить дитя? Даже приложи женщина все свои силы, все «навыки» «второй», она все равно не сможет защитить его.        Крохотное тельце с кровавыми буквами.        В глазах помутилось, резко затошнило.        Её ребёнок не должен узнать те мучения, что приходится терпеть его матери.        Справившись с собой, женщина прошла в комнату и легла в кровать. Она примет решение. Обязательно примет. У неё ещё есть время.

***

       Джокер вошёл в квартиру и устало хлопнул дверью. Его небольшое развлечение совсем не помогло избавиться от гложущих мыслей. Или хотя бы отвлечься.        Мужчина усмехнулся — даже его собственный безумный разум в этот раз решил сыграть против него.        В дальней комнате послышались тихие шаги, но тут же замерли. Боится? Правильно… Он ещё не принял решения, и девчонке безопаснее отсидеться в комнате.        Чуть пошатываясь от усталости, — дьявол, он слишком стар для этого дерьма, — мужчина прошёл в свою ванну, на ходу скидывая грязную от пота, крови и пыли одежду. Прохладная плитка обожгла ступни, позволяя Джокеру чуть придти в себя.        Ребёнок…        Почему сейчас? Почему от неё?        Тёплые ручейки побежало по телу, расслабляя напряженные мышцы.        Дав надежде на то, что будущий малыш и правда его, поселиться в сердце, он уже не мог от неё избавиться.        Ребёнок Дьявола — это смешно!        Она не та, с кем он хотел растить дитя. Она не та, кто должна вынашивать его младенца. Она не та, кому он позволит быть с собой, даже если она мать его ребёнка.        А он уже не тот, кто этого ребёнка хочет.       К чему ему такая обуза? Мелони — не Харли. Ради неё он даже пальцем не пошевелит, если не захочет.       Ребёнок…       У Бэтса есть Робин. Может и у него будет наследник? Почему нет?        Потому что Дьяволами не рождаются, ими становятся. Кто даст гарантию, что младенец вырастет с мировоззрением отца?        Джокер зло оскалился и вышел из душа. Когда последний раз на его памяти было такое, что он не мог принять решения? Так спорить с самим собой, причиняя себе же боль любым решением.        Ещё неродившееся дитя уже стало его наказанием.        Мужчина лег на кровать и закрыл глаза. У него есть девять месяцев. В любую минуту в течении этих девяти месяцев он может убить девчонку и плод.        Решение придёт. И что-то ему подсказывало, что это случится очень скоро.

***

       Мелони проснулась от глухого удара. С трудом разлепив веки, девушка перевела взгляд на часы. Одиннадцать утра? Где же Джокер шлялся всю ночь?        Шатенка подскочила, но тут же ослабила свой пыл. Стоит ли сейчас беспокоить мистера Джея?        Аккуратно, стараясь шагать как можно тише, девушка подошла к двери и прислушалась.        Дыхание Джокера было громким и тяжёлым, будто он пробежал нехилый кросс. Услышав тихий смешок, девушка чуть не отпрыгнула, но взяла себя в руки. Сердце бешено билось в груди, выдавая страх хозяйки. Казалось, что Джокер слышит его оглушающий стук и вот-вот войдёт, чтоб навсегда его заглушить.        Но шаги наоборот стали удаляться.        Судорожно выдохнув, Мелони заметила, что все это время почти не дышала.        Теперь она понимала, что Джокер будет желать ей смерти. Просто по своей природе.        Теперь она не верила, что мужчина создаст для неё сказку, в которой будет «долгая и счастливая жизнь».        Умирать не хотелось. Особенно сейчас.        На глаза вновь навернулись слезы. А ещё девушка вдруг почувствовала себя слабой и ненужной.        Почему её жизнь так повернулась? Почему именно она должна все это испытать?        Мелони казалось, что, будь у неё шанс все переиграть, она бы никогда не приблизилась к Готэму и Джокеру в частности. Но какая-то часть неё яростно противилась подобному решению.        Девчонка любила Джокера. Как бы она не сопротивлялась и не отрицала это, она любила.       И именно это мешало сию же секунду собрать сумку с вещами и сбежать как можно дальше. От Джея, от Готэма, от этой ужасной жизни.       Но кто сказал, что мужчина её не найдёт? Найдет и безжалостно убьет.        Сознание разрывалось от ужасающих мыслей. В её ситуации было лишь четыре варианта исхода.        Первый, тот, что больше всего разрывал душу: сделать аборт. Вот только где гарантия, что после этого её оставят в покое? Да и не сможет девчонка жить с таким грехом.        Второй пугал, но уже меньше: убить себя и ещё неразвившийся плод. Принести себя в жертву, стать мученицей. Вот только руки предательски дрожали при одной мысли об остром лезвии или веревке.        Третий: сбежать. Вокруг этого варианта горел яркий свет надежды. Но девушка не могла верить этому свету.        Четвёртый — ждать смерти от рук возлюбленного. Безумца. Отца её неродившегося ребёнка.        Любой вариант вёл к смерти, все больше давя на неустойчивую психику Мелони.        Но что, если повернуть все в шутку? Мол, не было никакого ребёнка? Избавиться от него сейчас. Спасти свою шкуру? И жить…        Окончательно обезуметь, стать той, о ком так мечтал Джокер. Той, которая смогла бы привести его в экстаз лишь присутствием. Стать его идеальным дополнением.        И цена этому — невинная душа, которой не суждено даже увидеть свет.        Тот обманчивый свет надежды.        Подхватив тонкий плащ, девушка выскочила за дверь. Решиться на такое? Что ж, сегодня она окончательно убьет в себе наивную и беззаботную Мелони.

***

       За дверью раздавались громкие крики, что отражались эхом от стен даже в коридоре. И если обычно страдания людей забавляли Джокера, то сейчас подобные звуки заставляли его мандражировать.        Какого дьявола он решил ждать под дверью?! Почему его не пускают к девчонке?!        А если с его ребёнком что-то случится?        Тогда он лично оторвет головы всем тем врачам и медсёстрам, что были сейчас внутри.        Только это не спасёт его ребёнка. Врачи не знают, что это ребёнок Короля Готэма. И все же… Могут ли они специально убить малыша?        Малышку.       Месяц назад Мелони призналась, что знала пол ребёнка с четвёртого месяца, но боялась сказать. Глупая. Разве важно, кто будет: мальчик или девочка? У него наконец-то будет ребёнок!        Он обучит малышку всему, что знает. И назовёт Харли.        Не дай Бог кто-нибудь посмеет хотя бы косо посмотреть на Принцессу Готэма — он убьет любого. И в случае Джокера подобные выражения не были метафорой.        А когда она вырастет и заинтересуется парнями? Мужчина был уверен, что пережить подобное ему будет невероятно трудно. Как же, убить наглого мальца, что посмел позарится на его девочек хочется, а нельзя — дочурка обидится.       Он уже знал, какой характер будет у маленькой бестии. Она будет той, которой позволено все. И даже без авторитета отца она сможет кого угодно поставить на место.        Харли бы гордилась ей. А возможно, что маленькая Харли и будет переродившейся Харлин. Ведь женщина обещала никогда не покидать его.        Из палаты вновь раздался крик.        И вроде бы на Мелони ему плевать, но отчего-то мужчина беспокоится.        Он так и не смог решить, что делать с вынужденной матерью его дочурки.        Что малышку Мелони воспитывать не будет, это точно. Однако Джокер умеет быть благодарным. Но как можно заплатить за рождение ребёнка?!        — Мистер Джей? — миловидная медсестра коснулась его плеча. — Вы можете зайти.       Слегка расфокусированным взглядом посмотрев на девушку, мужчина встал и на негнущихся ногах прошёл в палату.        На уставшую спящую Мелони он не обратил никакого внимания, как и на врачей.        Лишь маленький свёрток, что аккуратно протягивала ему пожилая дама интересовал его.        Аккуратно, стараясь не навредить маленькому комочку, Джокер взял свёрток и посмотрелись сморщенное личико.        Он знал, что ради этой малышки он сделает все. И никто не сможет его остановить. Любое желание дочки будет на первом месте для всех в этом чертовом городе. Он об этом позаботится.

***

       Мелони стояла, глотая соленые слезы, пытаясь сдержать рвущиеся рыдания. Таблетки ударялись о стенки небольшой баночки, что девушка крепко сжимала в руках.        Всего две пилюли, и ребёнок прекратит своё существование. Всего две. Она сильная, она справится и проглотит эти таблетки. А лучше сразу пять. На всякий случай.        Трясущимися пальцами девушка попыталась достать пилюли, но те постоянно выскальзывали.        Закрыв пузырёк Мелони уселась на пол и зажала рот ладонью. Она не может, не может…

***

       Джокер проснулся с жуткой головной болью. Сон лишь усложнил итак непростую ситуацию. Принять решение стало ещё труднее.        Ребёнок…        Дочка.        Картинка обычной жизни вдруг стала такой заманчивой, что на мгновение Джокер забыл о том, кто он такой.       Быть нормальным…        Сейчас это не казалось таким ужасным. Ради дочери… Такой крохотной…        Псих сердито мотнул головой. Нормальная скучная серая жизнь? Не смешите. Это слишком плохая шутка.        Мужчина поднялся с кровати и, схватив ножик, — тот, что когда-то принесла Мелони, — направился к девушке в спальню. Сейчас он решит. Увидит её и поймёт, стоит ли оставлять в живых.       Каждый шаг давался неимоверно тяжело — тело ломило, будто он спал не на кровати, а на камнях, голова гудела, а в ушах шумела кровь. Поднялось давление?        Тихое шуршание открывшейся двери показалось до одури громким.        Мелони подняла на него обречённый взгляд. В её голове билась лишь одна мысль: « не успела!»        Джокер равнодушно смотрел на сжавшуюся фигурку, непроизвольно закрывшую ещё не округлившийся живот.        Нигде ничего не ёкнуло. Ему было плевать. Даже не весело.        Несвойственная для клоуна апатичность.        Неспешно подойдя к девушке, Джокер вынул из сжатых до онемения пальцев баночку с таблетками и отбросил её в сторону, скользнув взглядом по этикетке.        — Что это? — равнодушно спросил он.        — Противозачаточные, — закашлявшись, ответила девушка севшим голосом.        — Зачем?        Мелони посмотрела на него взглядом, полным надежды. Неужели он все же даст им жить?        Присев на корточки, Джокер нежно провёл кончиками пальцев свободной руки по влажной щеке Мелони. Она сама ещё сущий ребёнок.        Счастье, надежда, любовь… В этих глазах было так много чувств, эмоций.        Но это его не трогало.       Маленький свёрточек…        Мужчина поудобнее перехватил нож.       Сморщенное личико…        Рука зарывается в мягкие волосы, слегка дергая их.       «У вас девочка…»        Острое лезвие легко входит в тело.       Его маленькая принцесса Готэма…        По пальцам струится тёплая кровь, когда мужчина чуть ведёт нож в сторону.       Маленькая и избалованная…        Девушка рефлекторно пытается отстраниться, но вторая рука не позволяет ей этого сделать.       Он бросит весь мир к ногам маленькой бестии…        В огромных глазах появляется недоумение. Все так же равнодушно Джокер вынимает лезвие из тела и с силой вгоняет под грудную клетку, пронзая сердце.       «Я назову её Харли…»