Прикоснуться к тебе.

Pov Никита. Я пришел домой, на дорогу ушло от силы минут пять. Наверное это потому, что я почти все время бежал. Оксаны дома не было, поэтому я до вечера был предоставлен самому себе, что меня конечно радовало. Я сходил в душ, поел, переписал в тетради конспекты с уроков, сделал домашнее задание и даже успел посмотреть фильм. Нужно было себя чем-то занять. Я ждал Оксану. Мне хотелось поскорее рассказать ей о том, что сегодня со мной было. Я держал за руку человека. Живого, самого что ни на есть настоящего. Эту новость я хотел сообщить перед изложением ситуации в классе на первом уроке. Ну, когда я из-за парты вылетел. Мои мысли копошились в голове. Мне не оставалось ничего, кроме как заварить себе чай и пойти рисовать. Я хотел отвлечься. Я рисовал в небольшом блокноте карандашом. На бумаге появлялись острые грани чужого лица. Немного узковатый разрез глаз, прямой нос, тонкая линия губ и светлые, немного тронутые воображаемым ветром волосы. Молодой человек с этого рисунка был похож на ангела, что дарит людям надежду, которую Андрей в какой-то степени подарил мне. Когда я закончил за окном было уже темно. Я слышал как в замке входной двери повернулся ключ. — Никит, я дома, — донеслось из прихожей. — Привет. Как дела на работе? Я вылетел из своей комнаты, от чего-то улыбаясь. — Все нормально. Пациенты были легкие. Я смотрю, ты весь светишься. Она сняла плащ, сапоги и прошла в кухню. — Ну, рассказывай, — она разогрела себе макароны с курицей. — как первый день в школе? Кушать, кстати, будешь? — Нет, спасибо. Мам, я хочу тебе кое о чем рассказать. — Давай, я слушаю. Я решил начать издалека. — У школы меня встретила моя классная, оказалась довольно приятной. В классе никто со мной не говорил и все было хорошо, пока не пришел Андрей. — Андрей? — Да. Он опоздал и Наталья Юрьевна в наказание приставила его ко мне. Мы сидим за одной партой, а в столовой он помог мне прорваться к буфету. Мы много говорили, после уроков он провожал меня домой. Кажется быть рядом со мной ему совсем не в тягость. Оксана улыбнулась, ее глаза счастливо сверкали. — Так ты нашел себе друга. Я кивнул. — Я горжусь тобой, Ник. — Спасибо, но есть еще кое-что. Я не знал, как точнее выразить то, что произошло сегодня днем, поэтому на какое-то время замолчал. — Что? — Я…я держал его за руку. Я смутился. Я понимал, как это звучит, но Оксана поняла это по своему и довольно предсказуемо. — То есть как? По-настоящему держал? Ты не шутишь? — Нет. — И…что ты почувствовал? — Не знаю, я убежал, прежде чем успел что-то понять. Я виновато опустил глаза. Рука матери легла на мое плечо. Благо, на мне была футболка с длинным рукавом. — Ты молодец, Ник. Это можно считать первым шагом к лечению. Спасибо за поддержку, Оксана. Да и за все остальное — спасибо. Сегодня я спал мертвым сном без сновидений. Я ждал следующего дня, предвкушая встречу с одноклассниками и учителями, встречу с ним, давшим мне надежду. Я проснулся раньше будильника. Хотелось подняться с кровати и идти уже на уроки. Нехотя ползу в душ, потом так же нехотя ем. Маме сегодня в ночную смену. Сейчас отсыпается. Надеваю светло-синюю рубашку и синие узкие джинсы. Накидываю ветровку, повязываю на шею шарф, надеваю перчатки. Сумка, ключи, деньги, телефон и вот я уже стою на лестничной клетке, ожидая прихода лифта. Но вот неудача. Кабина оказывается не пустой. У стены стоит красивая девушка, кажется, живет двумя этажами выше. Решаю рискнуть и захожу в кабину. — Ты же Ник, да? Не понимаю, про какого Ника говорит эта девушка, но потом до меня доходит, что она это мне. — Да. — Я Кристина. Ник, а ты красивый. Я подавился воздухом. Простите… — Что? — А у тебя девушка есть? — Нет. И вряд ли когда-нибудь будет. Не люблю я… — Никит, ты что, гей? Я нервозно закашлял. Нет, ну она точно ненормальная. — Нет…или да, не знаю. Я гаптофоб, так что отношений быть не может в принципе. — Гаптофоб? И что это значит? — В гугле поищи. Я вышел из вовремя открывшего свои двери лифта. Как же неприятно. Жуть. На дисплее телефона было 8:23 когда я подошел к воротам школы. Черт. Только сейчас понял, что приперся слишком рано. Индюк. Да, да, Ник, я это о тебе. Мысленно давая себе пинка я раздевался. В школьной раздевалке никого не было, так что я справился с этим без проблем. Я сел на одну из скамеек, включил музыку в наушниках и прикрыл глаза, растворяясь в звуках любимых песен. Я почувствовал, как чья-то рука легла мне на плечо. От неожиданности я дернулся, впечатавшись затылком в стену. Перед распахнувшимися глазами была моська Андрея с извинением в синих глазах. — Привет. — Зачем так пугать? — Прости. И да, Никит, ты меня за вчерашнее тоже прости, я машинально тебя за руку схватил. От такого заявления я немного прифигел. Он меня из-под колес машины вытащил, а теперь еще и извиняется. — Это я должен был просить прощения. Я вчера сбежал. — Ну, — ответил он мне после минутного молчания, — думаю, мы друг друга простили. — Ты сегодня рано, — начал он разговор, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж. — Проснулся сегодня в хорошем настроении, — я улыбнулся. — Я…спасибо тебе. — Что, прости? Я почувствовал, как мои щеки начали краснеть. — Ну, просто вчера ты…вытянул меня из-под колес, вот я и подумал, что неплохо было бы поблагодарить… — я замялся, отчего-то нервничая. — А еще я уже шесть лет…не держал никого за руку. — Поэтому убежал? — Я испугался, — я пожал плечами и сел на скамейку у кабинета физики. Андрей приземлился рядом и я чуть отодвинулся. Скорее рефлекторно, чем осознанно. — И до сих пор боишься? — он склонил голову на бок, смотря мне в глаза. — Может немного, — я уклонился от прямого ответа. Что-что, а уклоняться я научился от всего. — Шесть лет… Это наверное пытка? — опять он заладил. — Я не представляю, как можно жить без людских прикосновений так долго. — Очень просто. Представь, что ты весь вымазан в горючей жидкости, а все люди вокруг — подожженные спички. Один неверный вздох, и ты погибнешь. Даже сейчас я боюсь дышать полной грудью. Он, должно быть понял намек и отвел взгляд, садясь немного дальше. — Значит мир для тебя — коробок спичек? — он улыбнулся. — Скорее он похож на минное поле. Такое огромное, что его конца нельзя увидеть. На какое-то время меж нами воцарилась тишина. — Шесть лет… Это началось после смерти твоей матери? Идиот. Ну нельзя же так прямо… — Да. — Расскажи. Я на секунду задумался. — Когда моя мать скончалась, я не хотел от нее отходить и сидел у ее кровати в больнице. Отец не знал, где я, был в очередном загуле. Я успокоился, ну, как смог, и хотел уйти, но что-то загорелось в соседней палате. Начался пожар. Была глубокая ночь. Я вышел в коридор, чтобы вызвать помощь. Там творился такой кавардак… Туда-сюда сновали люди в горящих белых халатах, хватали меня за руки, в предсмертном бреду прося о помощи. Пожарные приехали через двадцать минут. Я двадцать минут дышал дымом и убегал от людей с горящими руками и искаженными болью лицами. Это были самые жуткие минуты в моей жизни. После начались проблемы…меня положили в психбольницу на лечение. Я шарахался от людей, даже от одноклассников. Мне там стало еще хуже. Отца, что навещал меня раз в месяц, если не реже, за пьянство и наплевательское отношение к ребенку лишили родительских прав и меня поместили в детдом. Там… Не хочу об этом сейчас рассказывать. Ну вот он я, сижу перед тобой и изливаю душу. Я рассмеялся. — Я же тебя всего второй день знаю. — Прости, я просто хочу тебя узнать. Мне не стоило… — Андрюша! О нет, это опять она… Из-за поворота на лестницу к нам бежала девушка. Ее юбка, казалось, была еще короче, чем вчера. Девушка бросилась к Андрею, проносясь мимо меня и заставляя меня спрыгнуть со скамьи. Ну вот зачем так выделываться? — думал я, вставая с пола и отряхиваясь. — Андрюш, на сегодня планов не строй, мы идем в кино. Там такой милый фильм вышел, закачаешься. Потом в кафе-мороженное пойдем, ну, а после свидания ко мне. Интересно, сколько она придумывала этот план? — Прости, не могу. У меня дела. Иду со своей второй половинкой на триллер, а потом пиццу есть. Вот это поворот! Я такого не ожидал. Девушка на секунду растерялась, не зная, что сказать, но быстро пришла в себя. — Мог бы прямо сказать, что хочешь на триллер. Зачем такое представление разыгрывать? — Рит, я не могу. И вообще, тебе не пора на урок? Вторя его словам над нашими головами пролетел звук звонка. Девушка, притворно обидевшись, поспешила скрыться, не забыв напоследок тряхнуть идеально уложенной копной светлых волос. Андрей лишь закатил глаза. — Она настолько раздражает? — спросил я у него, когда мы сидели в столовой. — Даже не представляешь, как сильно. Я даже бросить ее нормально не могу. Парень, судя по всему, не хило страдал из-за этой дуры. — Так ты…измени ей. Поцелуй кого-нибудь у нее на глазах. Вопросы у нее отпадут сразу. Он ненадолго задумался, видимо восприняв мое предложение всерьез. — Это, конечно, мысль, но я… — Что? — Только при условии, что ты мне поможешь. — Ты конечно милый, но… Что?! Нет, нет и еще раз нет! Думать об этом забудь! Он смотрел на меня так, словно впервые видел. — Никит, ты гей? Мы сидели в столовой. Вокруг было так много народа… — Прошу, не надо так орать. -…Вау. — Молчи. Боже, как стыдно… — Да ладно тебе. Так ведь даже лучше. — Я сказал «нет». Тем более есть одна маленькая загвоздка. Я, бл*ть, людей боюсь. — Но ты же сам сказал, что только я могу до тебя дотрагиваться. — Не говорил. — Но это так. Не пытайся доказать, что тебе не хочется проверить свою теорию на практике.