Прикоснуться к тебе.

После шестого урока в коридоре третьего этажа не было никого. Никого, кроме нас с Андреем. Мы шли рядом. Этот…парень никак не мог от меня отстать. — Я же сказал, нет! Мало что ли свободных парней вокруг? — Но я хочу тебя. — Знаешь, пошел ты со своим хочу. — Ладно. Если ты не хочешь, могу тебя и не целовать. Больно надо. Вот, спасибо, блин. — Андрюш! Ты снова без меня уш…ел… На какой-то миг в глазах парня промелькнула паника. Он схватил меня за локоть, притянул к себе и поцеловал. Какой…идиот. Губы обожгло огнем, перед глазами замелькало пламя, а ноги подкосились. Мне хотелось кричать, так, чтобы слышал весь мир. Мне больно, черт возьми! Он оторвался от моих губ всего на секунду. Рядом возникла Рита и отвесила Андрею звонкую пощечину. — Между нами все кончено! — завизжала она, уносясь по коридору на своих неприлично высоких шпильках. Я задыхаюсь. — Нечем дышать… Я все-таки падаю. Пытаюсь вздохнуть, но животный страх где-то глубоко не позволяет мне этого сделать. — Эй, Никит? Дыши! Прошу тебя, Ник! Он трясет меня за плечи, касается руками оголенной шеи и мне становится хуже. Я не здесь. Я теряю сознание. Прошу, не будите меня. Проснулся я на кушетке в мед. кабинете. Приподнялся на локтях, а после и вообще сел. Интересно, где все? Выглядываю из-за приоткрытой двери. Там стоит Андрей, сложив руки на груди. Не хочу к нему подходить. Однако выйти приходится. — Ты чего такой нервный? Замечаю, как он стучит пяткой по напольному покрытию. — Боже, Никит, я… Двигается навстречу. — Шаг назад! — выставляю вперед руки. — Не подходи! — Что здесь происходит? — в кабинет вошла медсестра. — Никита, там твоя мать приехала. — Да, спасибо, мне уже лучше. Я пойду. Отворачиваюсь от Андрея и иду к двери. Он хочет пойти за мной, но почему-то останавливается. Ну и черт с ним. Как же я злюсь. Это просто ужасно, вот так плевать на мнение других. Я этого еще в детдоме натерпелся. Там я прятался от людей как мог, но меня все равно доставали. Шутили и били, хватали за руки, а я мог только терпеть. Однажды пару ребят бросило в крайность и у меня в левом ухе появился закрученый в спиральку гвоздь. За него было удобно таскать. А сейчас мне больно. Но как-то по-другому. Я начал ему доверять, а он вот так… — Никита! Я сидел на пассажирском сидении маминой машины. — А? — Я спросила, что там случилось. — Андрей…меня толкнули, а он меня подхватил. Извини, я тебя с работы выдернул. Зачем я соврал? Просто я еще сам не понимаю, как отношусь к этому…инциденту. Мне хочется начать ненавидеть его, но я не могу. Сам не понимаю, почему. *** На следующий день я не хотел идти в школу. Однако после недолгого разговора с Оксаной, я все же начал собираться. Белый свитер с высоким воротником, серые джинсы, перчатки, пальто и шарф. Будет жарко? А, плевать, главное, что безопасно. По дороге в школу меня встречали спички. Людей на улицах было больше, чем обычно. Наверное я просто иду раньше. У кабинета биологии еще никого не было, так что я просто сел на самый угол скамейки и принялся копаться в телефоне. Оксана подарила его в мой первый день у нее. Увлекшись одним из многочисленных приложений я не заметил, как кто-то приземлился рядом. Однако находясь на безопасном расстоянии. — Привет. Я повернул голову. Рядом со мной на скамье сидела та самая Рита. — Привет. Чем обязан самым высоким шпилькам школы? Я сам не понял, как такое ляпнул и уже приготовился к расправе, но девушка мою колкость продинамила. — Что в тебе такого? Ты же не красивый, умом не блещешь, да к тому же еще и сумасшедший. Нда…она наверняка привыкла говорить все в лоб. — И что ты вынесла из этого сборника фактов? — Ты должен уступить мне Кастрова. Понимаешь, я и Андрей, мы созданы друг для друга… — Так не думает даже он сам. Вы с ним слишком разные и оба привыкли диктовать свои правила, так что у вас ничего бы не вышло. Я восстанавливал дыхание, когда ладонь девушки врезалась в мою щеку. Меня отбросило назад, я полетел на пол, пытаясь успокоиться, но выходило плохо. Воздуха не хватает. Так, соберись! Вставай! Я поднялся с пола. Сверля Риту злобным взглядом. — Послушай, если тебе нужен Андрей, то забирай. Мне он не нужен. Не цепляйся ко мне. Прозвенел звонок, и я, спасенный этим ласкающим слух звуком, влетел в класс, занимая свое место за последней партой. На биологии было скучно. Учитель что-то бормотал себе под нос, а я не находил занятия лучше, чем рисовать. Все как обычно, гвозди, огонь и темные контуры. Мне не хотелось рисовать что-то еще. Просто хотелось отвлечься на что-то обыденное, не заставляющее думать. Я сидел один. Сегодня Андрей наверняка не придет в школу. Может чувствует себя виноватым? Может и так. Вот только это ничего не меняет. Я злюсь и никогда не прощу. После биологии я вышел в коридор. У одного из окон собралось большое количество народа. Все что-то говорили и шептались, так что я не мог разобрать слов. Внезапно толпа расступилась, пропуская меня к окну. Мне немного страшно, когда вокруг так много людей, да и дышать приходилось через раз. Однако то, что я увидел за окном, стоило моего страха. Окно выходило во внутренний двор школы. На земле можно было увидеть слова, выложенные из блестящих на солнце белых хризантем. «Никита, прости меня» Мое сердце пропустило удар, затем еще один. По коридору ко мне двигался Андрей, держа в руке белый цветок. Мне стало трудно дышать. Это все для меня? Зачем? Это же наверняка очень дорого. Столько цветов. На его ладони лежит цветок. Губы парня тронуты нежной виноватой улыбкой. — Ты простишь меня? Он протягивает мне цветок. Я не решаюсь его взять, я делаю вид, что думаю. Но я знаю, каким будет мой ответ. Не нужно долго думать, чтобы догадаться, что я отвечу. Я все же беру цветок с его ладони. Он облегченно выдыхает. — Нет, — хрупкий стебель ломается пополам и падает на кафельный пол. С бутона срываются лепестки. Андрей, как в прочем и все, кто стоит рядом, смотрят на меня ошарашенно. — То есть как? — Нет, не прощаю. И будь добр, не подходи ко мне больше никогда. Я разворачиваюсь и хочу уйти, но он хватает меня за руку. Я зажмурился и стиснул зубы, ожидая удара, но…ничего не происходит. Его рука, прохладная и нежная, сжимает мою ладонь. Притягивает меня к себе и собственнически впечатывается в мои губы. Снова ничего. Его язык вторгается в мой рот и я начинаю неосознанно отвечать, пусть и целуюсь второй раз в жизни. Я и не думал, что это может быть так приятно. Так тепло… Всего остального мира словно нет. Я растворился, я не здесь. Эта сладкая пытка прекращается, когда нам перестает хватать кислорода. На губах остается привкус чего-то сладкого. Всех, кто был рядом, словно ветром сдуло. Мы в коридоре совсем одни. — Повтори. Я изменил свое мнение. Наверное именно так он сейчас и думает. — Нет. Я тебя не прощаю, — я слышу в собственном голосе сталь. — Как? Как так? Я же извинился. Что еще я должен сделать? — Мне больно, черт тебя побери! Перестань строить из себя нормального парня. Ты ведь не следуешь правилам и никого не слушаешь. Я попросил тебя не подходить и вот. Как ты не понимаешь? Ты только один из семи миллиардов спичек. Я не хочу сгореть. Я поворачиваюсь к нему спиной и иду в сторону раздевалки. Не хочу здесь оставаться, просто не могу. Вся эта идея была полной чушью. Я не хочу страдать только потому, что подсел ни к тому человеку. Не прощу. Уже никогда. Почему, когда я думаю о нем, у меня щемит сердце? Так хочется быть ближе, но этот истеричный страх я удержать не в силах.