Прикоснуться к тебе.

Я простыл. Основательно так. Уже неделю валяюсь на кровати, глотая таблетки и сироп от кашля. Никогда не любил болеть. Приятного в таком состоянии мало. Однако было одно обстоятельство, которое по природе своей могло обрадовать только меня. Меня знобило, температура держалась на отметке 37.6. Было именно так, как я хотел. Тепло, но без особого вреда для здоровья. Со мной уже все случилось. Оксана днями и ночами пропадала на работе, а я сидел дома. Рисовал и смотрел телевизор, лишь иногда выходя в сеть. Я впал в апатию. Не хотелось абсолютно ничего. А как больно было сердцу… Нет, я не сентиментален, просто когда мои мысли заходили не в то русло, в груди неприятно щелкало. На чистых листах, что бы я не хотел изобразить, появлялось его лицо. Я резал эти рисунки и выбрасывал к чертям. А ведь в моей жизни все должно было стать как прежде. Я бы рано просыпался, пил холодный чай, ходил бы в школу и был одиночкой. Мне было бы так хорошо. Если бы не одно «но». Я не мог так просто восстановить свое доверие к миру. Просто смотреть на людей мне уже больно. Я даже от Оксаны шарахаться начал. Превратился в оголенный нерв. Как же хреново… А так хотелось дышать полной грудью, не оглядываться каждые пять минут… Хотя… Зачем мне это? Я собираюсь не выходить на улицу еще довольно долго. А что мне там делать? Дышать свежим воздухом? Не могу. Сходить куда-нибудь? Ах да, я же не могу. Встретиться с друзьями? А, чуть не забыл. У меня их нет. А я так верил, что смогу вылечиться… Так хотелось закончить прятаться от мира, пожить наконец по-настоящему. Однако веру у меня отобрали вместе с доверием. И вот снова. Где-то в груди щемит. Не больно, понятно, почему. Вскакиваю с кровати, подхожу к окну и распахиваю его. Тело прошибает холодным ветром. Делаю вдох, глубокий, опаляя ледяным воздухом легкие и слегка морщась. На моей шее шарф, а на плечи наброшена кофта с капюшоном. Смотрю на дорогу, на машины, даже пробую бросать короткие взгляды на людей. Невольно вспоминаю кипу цветов перед зданием школы. По щекам бегут теплые слезы, но я успеваю их утереть. Нельзя. Мне нельзя быть для самого себя слабым. Смотрю вниз. Замираю. Слышу, как пропускает удары сердце. Там, на асфальте, прямо перед моей парадной, стоит до боли в груди знакомый человек, докуривая уже далеко не первую сигарету. Даже с такой высоты вижу, как дрожат его плечи, а кожа, белая как снег, поблескивает в лучах почти негреющего солнца. Рядом с местом, на котором он стоит, на земле выложено «Люблю больше жизни». Цветами. Белыми хризантемами. Парень поднимает глаза и смотрит на меня, делает шаг навстречу, словно пытаясь дотянуться до меня на такой высоте. Но мое лицо непроницаемо. Я закрываю окно и отхожу от него, снова падая на кровать и кутаясь в одеяло. Теплее не становится. Ну вот, я снова замерз. «Люблю больше жизни» Что это значит? Обычно герои книг умирают во имя любви, произнеся эти слова. Любовь… Непонятное явление, придуманное наивными людьми, чтобы дать корректное определение физической потребности. Это ведь единственное объяснение всему, что произошло. Он хотел мое тело, а я был наивен. Я поверил, но во время одумался, а меня заставили страдать. Уже не тело болит, ноет во мне сейчас только то, что люди называют душой. «Люблю больше жизни» А потом будет что-то вроде: «Умираю без тебя» Но я не верю. Это не повод для него. Он не станет убиваться просто потому, что я ему не так уж сильно нужен. Он для меня ничего не значит. Нет, не так. Он человек, в чьих неосторожных руках я сгорал и в итоге превратился в жалкую кучку пепла. И я не восстановлюсь, пока окончательно не забуду его, точнее уже никогда не смогу жить. Где-то далеко хлопнула входная дверь. Я удивился. Оксана сегодня рановато. Я не хотел вставать, так что просто повернулся лицом к двери в комнату. Никакого «Никит, я дома» не прозвучало. Может она просто не хотела меня будить? — Ник? Дверь в комнату тихо отворилась. Я успел во время притвориться спящим. Он садится на кровать рядом со мной. Матрас прогибается и моя нога под одеялом касается его бедра. Хочу отдернуть, но терплю. — Я просто хотел, — интересно, а он сам себя слышит? — чтобы ты понял. Я ненадолго, поверь. Просто скажу то, что должен. Никит, я без тебя не могу. Не знаю, как так вышло, но я по уши в тебя влюбился. Я чувствую себя таким козлом. Я заставил тебя так страдать, а сам не приложил должных усилий, чтобы все поставить на свои места. Если тебе будет легче, я уйду и ты меня больше никогда не увидишь. Я уверен, что больно будет нам обоим, но раз ты так хочешь, я постараюсь тебя отпустить. Я больше не приду, оставлю тебя в покое, как ты сам того хотел. Но прошу, позволь мне в последний раз…украсть у тебя поцелуй. Я почувствовал теплое дыхание на своем лице. От парня напротив пахло сигаретами. Я стиснул зубы и готовился терпеть, но… Ничего. Его губы на моих были нежными, теплыми и такими аккуратными, что поцелуй вышел почти невесомым. Это длилось долго, словно он старался оставить это в памяти. И с каждой секундой я яснее понимал, что не смогу это так просто забыть. Он отстраняется, и тепло уходит вместе с ним. Еще какое-то время его лицо находится в паре сантиметров от моего, колкий взгляд синих глаз пронизывает меня насквозь. На секунду мне захотелось поднять веки и взглянуть на него, но я быстро опомнился, беря себя в руки. — Прощай. Он уходит, на пару мгновений шаги в прихожей затихают, он остановился, не решаясь идти дальше, но все же делает шаг. Тихо закрывается входная дверь. Вспоминаю, что забыл дышать. Кашляю и делаю рваный вдох. Открываю глаза. Он ушел, навсегда исчез из моей жизни. Я больше никогда его не увижу. Я не помню, сколько прошло времени. Я не ел, не пил, даже не вставал с кровати. Просто лежал и измерял пустоту в своей голове. Пару раз у меня появлялась мысль сесть и порисовать, но я ее быстро отбрасывал. Ближе к вечеру этого невероятно насыщенного и продуктивного дня, с работы вернулась Оксана. Какая-то слишком радостная. — Никита? Ну как, тебе лучше? Она стояла у входа в комнату, опершись на дверной косяк. Я продолжал лежать на кровати под одеялом и игнорировать возможность подачи признаков жизни. — Нормально. — Кушать хочешь? Хотя, судя по состоянию торта, ты не голоден. Дело в том, что я тогда торт так и не тронул. — Ага… — А у меня для тебя подарок. Не поздновато? Неделя со дня поздравлений прошла. — Вот, взгляни. На кровать рядом со мной на кровать лег конверт. Нехотя вытягивая руки из-под теплого одеяла, я его распечатал. Внутри оказались билеты на поезд. — Я поеду в Москву? — Почти угадал. Мы поедем в Москву. Там есть очень хороший врач, который готов помочь тебе с твоей проблемой. Я забыл, что болен, что предан, что сожжен. В данный момент я был просто счастлив. Так хотелось ее обнять. Крепко-крепко и долго-долго не отпускать. — Ты не шутишь? — Нет. Я договорилась о квартире и работе в местной клинике. Ты согласен ехать? Я был вне себя от счастья. — Да, на все сто. Pov Андрей. — Прощай… Сказав это, сам не понимая, как, я, как и обещал, ухожу. Уже в прихожей я останавливаюсь. Опускаю голову и не решаюсь сделать еще один шаг от него. Хочется подбежать, забраться к нему в кровать и прижать к себе, никогда не отпускать. Как меня угораздило? Влюбиться в парня, которого знаю всего пару недель. Абсурд. Хотя многие с остервенением доказывают существование любви с первого взгляда. Я раньше вообще не верил в любовь, а теперь… Ради этого недотроги я изменил своим принципам. Я пообещал себе, что никогда не влюблюсь, но не смог сдержать данного слова. Мне было паршиво. Да что там? Мне плохо уже неделю. Я ведь тогда хотел просто извиниться, а потом увидел его. Он был похож на мертвого, кожа с непонятным синим оттенком и лиловые губы. Он лежал в ледяной воде без сознания. Мне тогда так хотелось его согреть. Я жаждал того, чтобы он был жив, я искренне молил об этом. И он ожил, такой холодный, простывший, похудевший и не способный связать и пары слов… Мне было так стыдно. Я не хотел делать хуже, но получалось в точности наоборот. Он на меня накричал. Это было его правом. Он мог говорить и мог сказать «нет». И почему от этого «нет» так больно в груди? Я сам виноват. Я все испортил. Я выхожу из его квартиры, тихо закрыв дверь и быстро бегу по лестнице, не в силах дождаться лифта. Мне нужно бежать как можно быстрее, чтобы внезапно не развернуться и не вернуться к нему. Мне больно. В легких заканчивается кислород, но я все равно бегу. Прочь отсюда, прочь! Мне нужно убежать как можно дальше, чтобы не сорваться, чтобы не нарушить обещание, которое я дал. Чтобы не провалить миссию, на которую я назначил себя сам. Я не подойду к нему больше никогда. Может быть он еще сможет передумать. Может очень не скоро. Но я готов ждать его прощения, чтобы дать самому себе шанс начать все с начала. Может он сможет заново…полюбить меня.