Прикоснуться к тебе.

Урок прошел в гробовой тишине. Я ожидал, что на меня набросятся с вопросами, но ничего такого не произошло. Кастров сидел, словно воды в рот набрав, полностью игнорируя все, что происходило вокруг. Я сидел как на иглах, хотя нет, как на раскаленных углях. Хотелось сорваться с места и убежать, но я мужественно терпел. И вот наконец, прозвенел звонок. Я вылетел из-за парты, а потом и из класса. За мной кто-то шел. И я знал, кто именно. Чутье меня не обмануло, это был Андрей. Ну что за человек, а? Всегда лезет туда, куда не стоит. Он преследует меня и от этого мне становится немного страшно. Я зашел в туалет и плеснул холодной воды на горящую кожу лица. Легче не стало. Соберись, тряпка! Ты же здоров, так что изменилось теперь? — Привет. За завесой своих мыслей я не заметил, как дверь в паре метров открылась. — Не ходи за мной. — Не могу. Никит, мы год не виделись. Делает шаг навстречу, и мне становится не по себе. — И что? Это ничего не значит. Вжимаюсь в раковину, пытаясь быть дальше от этой искрящейся спички. — Ты изменился. — Я вылечился. — Значит теперь никаких проблем… — «Вылечился» и «простил» — разные вещи. Он подходит совсем близко, так, что почти касается моей одежды. — Я скучал, — выдает он, после минуты молчания. Его глаза внимательно всматриваются в мое лицо. Чувствую себя молекулой под микроскопом. — А я нет. Дай пройти. Я хочу уйти, но он держит крепко. — Дай нам шанс начать все сначала. — Мне и так хорошо, а ты перебьешься. Отталкиваю его от себя, делаю глоток воздуха и ухожу. Нахожу нужный кабинет и сажусь за парту рядом с Ильей, чему он сам очень удивился, однако возражать не стал. Время шло убийственно медленно. За два следующих урока я успел трижды уснуть, дважды пересчитать горошки на рубашке девушки, сидящей в соседнем ряду, и изрисовать три страницы в блокноте. Когда пришло время идти в столовую, я вспомнил, что обещал Кристине поесть вместе с ней. Так что как только до моих ушей донесся звонок, я поспешил в столовую на встречу со своей девушкой. Ох, как же странно звучит… Ну да ладно. — Ник! — Привет, Крис. Я приобнял девушку за плечи и подвел к свободному столику. — Сиди и жди меня. Она кивает, а я уверенным шагом иду к буфету, толкаясь и отдавливая людям ноги. Какое все-таки приятное ощущение. Вернувшись с двумя пирожками с яблоком и двумя пакетами яблочного сока, я получил благодарный поцелуй в щеку. Поражаюсь, как при всей абсурдности ситуации ей удается не переигрывать. Всю большую перемену я чувствовал на своей спине горящий чем-то неясным взгляд Кастрова, чем он сам меня очень раздражал. Это уже преследование какое-то, если не одержимость. Ну не видел он меня какое-то время, и что с того? Давно бы уже нашел себе девушку. Или парня. Зачем так убиваться? — Ник? — А? А, да, прости, я слушаю. — Я спросила, не хочешь ли ты куда-нибудь сходить после школы? — Эй, это мои слова, — я усмехнулся. Кристина улыбнулась мне в ответ. — Давай так. Крис, я приглашаю тебя в кофейню недалеко от нашего дома после школы. На чашечку кофе и клубничное пирожное. — У меня на клубнику аллергия. — Не беда. Тогда на абрикосовое. Мы оба рассмеялись. — Согласна, тогда встретимся у входа в школу. *** После занятий я, как и обещал, ждал Кристину у входа в школу. Она задерживалась, а я был не против того, чтобы ждать. Закуриваю сигарету и выпускаю изо рта дым. — Брось. Я подавился воздухом и закашлял. — Не подкрадывайся так! Я выкрикнул это, развернувшись, стоя совсем близко к подошедшему почти вплотную Андрею. — Я сказал, выбрось. От сигареты не было никакой пользы, так что я послушал, бросив ее, недокуренную, в рядом стоящую урну. — Сошел с ума? Это же вредно. — А ты мне кто? Мать? Ах да, даже она мне не запрещает. И вообще, это не твое дело. Хочу и курю. Кстати, тебе лучше уйти. У меня встреча. — Это еще с кем? С той девкой? — Я бы попросил. Кристина — моя девушка, и не смей говорить о ней в таком тоне. Ох, как же угрожающе я сейчас выгляжу. Тощий подросток в очках, напротив которого стоит двухметровый красавчик с нехило накаченным телом. О, а вот и мое спасение. Идет ко мне со стороны двери, стуча каблучками по асфальту. — О, Крис, привет. Готова? — Да, идем. О, привет, а ты… — Всего-то бывший любовник твоего парня. Ну ладно, я пойду. Удачно провести время. Вот идиота кусок. Ненавижу его. Ну что, что мне теперь говорить Кристине?! До кафе мы дошли молча. Я чувствовал, как тишина между нами давит на меня. Зайдя в кофейню, присев за столик и сделав заказ, я решил начать разговор. — Крис, ты извини за него. Он придурок. — Да ничего. По нему видно, что он не в себе. Нам принесли кофе и пирожные. Я ел клубничное, а Кристина абрикосовое. — Это его нормальное состояние. Он не умеет уступать. — Знаешь, если он тебя у меня уведет, я лишусь прекрасного друга. Мы смеялись и говорили о пустяках, обо всем на свете. Мне было с ней очень легко, спокойно. Я так хотел быть с ней дольше, чем мог, но увы, все хорошее рано или поздно кончается. *** По приходу домой, я довел ее до двери ее квартиры и легко поцеловал в щеку. — Никит… — Что не так? Ее глаза вмиг погасли, стало так по-странному тоскливо. — Ты извини меня. Я сама не понимаю, зачем попросила тебя о таком. Я ведь уже встречаюсь с… — Так в этом все дело? С моей души словно упал огромный камень. — Кристин, не волнуйся обо мне. Мне нравится с тобой общаться, но не более. Ты мой хороший друг. Я считаю, что это должно звучать обидно. Все же когда парень говорит такое девушке, это должно ранить ее чувства, какими бы они не были. Однако Кристина оказалась большим исключением. — Правда?! — она бросилась мне на шею. — Не представляешь, как я за тебя волновалась. — Совершенно напрасно. Ну что… Спокойной ночи? — Спокойной ночи, Ник. — Увидимся завтра утром. Она уже хотела закрыть дверь, как вдруг выглянула из-за нее и крикнула вслед уходящему мне. — И никаких цветов! — Как будет угодно. Она скрылась за дверью, и последним, что я увидел, была ее искренняя улыбка. Да, ее парень точно козел, раз смеет так относиться к такой девушке. Я бы такую как Крис ни за что не отпустил. Ну все, хватит на сегодня мыслей об отношениях. Хотя… Я уже заходил в квартиру, когда увидел, что дверь приоткрыта. Я насторожился, ведь до приезда Оксаны еще неделя. Вооружившись учебником по истории и линейкой, я прошел в квартиру. Как только я переступил порог, я понял, что оружие мне понадобится в совершенно других целях. По полу из прихожей в мою комнату вела дорожка из белых хризантем. В моей комнате, орудуя лентами и ножницами, колдовал над неприличных размеров букетом, Кастров. — Кхм-кхм. Может объяснишь? Андрей подпрыгнул на месте, с трудом сохраняя «букетик» целым. — Я думал, ты позже придешь. — Так, горе романтик. Собирай весь этот хлам и выметайся. И да, я хотел спросить. Как ты, черт возьми, проникаешь в эту квартиру?! — Я дубликат ключей еще в прошлом году сделал. Он не собирается извиняться, или делать что-то подобное. Этот идиот наверняка просто хочет довести меня до нервного припадка. — Оставь ключи и уходи. Не хочу встречать нежелательных гостей. Я, наступив на пару бутонов, лежащих на полу, прошел за стол и скинул рюкзак. На стол проследовали учебник истории и линейка. — Зачем ты так со мной? Я усмехнулся без тени искренности. — Это мои слова. — Почему ты думаешь, что только ты страдаешь? — И снова мой текст. Он подходит сзади и кладет руки мне на плечи. — Дай нам шанс. — Я уже отвечал. Нет. Найди себе кого-нибудь другого. — Но я хочу тебя. У меня возникло ощущение дежавю. И правда, такое уже было. Я уже отвечал ему так. Этот диалог тогда не закончился ничем хорошим. — Не надо. Не делай хуже. — Куда уж хуже? Ты меня отталкиваешь, что бы я не делал. Скажи мне три слова, и нам обоим будет легче. Три слова. Они ведь могут быть совсем не такими, как те, которых ты ждешь. Я могу сказать все, что придет в голову. — Твои руки теплые. Послышался нервный выдох. Держись, прошу, не срывайся сейчас. — Когда я тебе доверял, они казались мне холодными. Эти мучительно теплые пальцы касаются моей шеи, вызывая неприятное жжение. Поворачиваюсь к нему лицом и заглядываю в глаза. Такие же, как и в прошлом году. Бездонные, синие, словно воды самого глубокого океана. Заставляю его убрать от меня руки, беру его ладони в свои и опускаю. — Теперь я боюсь, что сгорю в этих руках. Мне больно. И в этом виноват только ты. Для начала позволь мне перестать загораться. Он стоял, как громом пораженный. Глаза были совершенно пустыми, стеклянными и безжизненными. — Я еще смогу получить твое доверие? — Я уверен на девяносто процентов, что нет. Я пересиливаю себя, встаю на носки и дотягиваюсь до его губ, предварительно сняв очки. — А это за что? — На случай, если верными окажутся оставшиеся десять процентов. — Ник, я… — Не говори ничего. Просто уйди. Опускаю глаза и снова отворачиваюсь. Жду, пока не раздастся звук закрывшейся двери. И он доносится до моих ушей буквально через минуту. Наконец выдыхаю, утирая капли слез из-под глаз и падая на кровать, не забыв убрать с нее этот ненормальный букет. Зачем было это все? Зачем я говорил с ним, зачем столько всего наговорил? На кой я его поцеловал? Вот же… Индюк. Не он, а я. Как мне теперь от него отделаться? Просто так перестать встречать его для меня не вариант. Мы как-никак в одном классе. Можно какое-то время не появляться в школе. Хотя…как я тогда буду выглядеть в глазах Кристины? Да и как долго я смогу оставаться один? Через неделю приедет Оксана и все равно убедит меня пойти в школу. Как же все это сложно. Вот раньше, когда я был просто парнем с плохим прошлым и психологической дырой в голове, у меня не было проблем. Ну, если не считать около семи миллиардов спичек. А потом понеслось. Школа, Андрей, Рита, мой первый поцелуй, ссора, извинение, выложенное цветами на асфальте, ночь вместе с ним, почти прощение, признание, предательство, снова ссора… Всего и не упомнишь. Я так хочу его забыть. Сколько раз я так думал? Он извинялся мастерски, но в одном всегда проигрывал. Он каждый раз принимал как должное то, что его простят. Он не умеет мыслить и смотреть на мир с другой стороны, не ставя себя по центру. Все эти цветы… Конечно они красивые. Неземные, пусть и такие обычные. Интересно, почему он выбрал именно белые хризантемы? Я хотел еще поразмышлять и совершенно не хотел отправляться в царство Морфея, однако вопрос, который я себе задал, был последней мыслью, проскользнувшей в моей голове.