Хочу туда, где тепло и нет памяти

      В субботу утром Алоис еле встал с постели. Всё тело ломило, а голова кружилась от голода и усталости. Спина ныла от боли. Транси мог спать только на животе.       Алоис кое-как дошёл до ванны, где, взглянув на себя в зеркало, буквально задохнулся от жалости к себе. Он увидел свою синюю спину, полосы и кровоподтёки от них. Принимать душ в таком состоянии было нельзя.       Транси выдавил пасту на щётку и поднёс её ко рту, его рука сильно дрожала, он секунду смотрел на себя в зеркало, а потом в ярости отбросил щётку в раковину и зарыдал. Алоис тяжело опустился на пол и сжался, забившись под раковину. Обняв себя за подтянутые к груди колени, Транси уткнулся в них лицом. Его мелко трясло, он как в горячечном бреду сжимал свою голову руками и пытался заглушить рыдания, больше похожие на вой. Хотелось к матери. Пусть она была не всегда внимательной, пусть у неё были проблемы с выражением эмоций, но она никогда бы не дала своему сыну плакать в одиночестве и тем более не позволила бы его бить. В конце концов, Алоис хотел, чтобы пришёл хоть кто-то. Любой человек, готовый спасти его от собственного отца. «Должно быть, подобную безысходность, — подумал Алоис, — чувствуют все взрослые».       Он просидел под раковиной, монотонно раскачиваясь, около получаса. Всё прошедшее время Алоис плакал, понимая, что это его первые слёзы за два года жизни в доме отца. Транси вспомнил свои первые ночи в особняке Клода и слёзы Луки. Теперь Лука не вспоминал мать при Алоисе. Транси пытался поговорить с братом о ней, но тот неизменно переводил тему разговора в иное русло. Алоис думал, что брату тяжело говорить о матери, но сейчас на него нахлынуло осознание, что возможно, Лука смог смириться с потерей родителя, а он нет.       Неизвестно, сколько бы Алоис так просидел, но голос Мортимера заставил его вскочить и больно удариться головой о раковину. Мортимер тактично не вошёл в ванну, а только постучал в неё. Транси, потирающий голову, осел обратно, ожидая «приговора».       — Алоис, у вас всё в порядке? — у него, конечно, всё было в порядке, в полном порядке, не считая лохмотьев от спины и тоски, выедающей дыру в психике, а так всё хорошо.       — Да, — крикнул Алоис, — я скоро спущусь.       — Завтрак готов.       — Хорошо, спасибо, — дрожащим голосом ответил Транси, не сделав попытки встать. Он дождался, пока шаги дворецкого стихнут, и только тогда встал. В раковине валялась щётка, и лилась вода. Пасту уже давно смыло. Алоис достал щётку, стряхнул её и выдавил ещё пасты. Мятная свежесть приятно холодила язык. Транси почистил зубы и ополоснул лицо.       Так и не решив, что делать со спиной, Алоис надел свежую рубашку, морщась от прикосновения ткани к больной коже. Традиционный английский костюм в ёлочку чуть сгладил его болезненность, сделал этаким аристократом со слабым здоровьем. В целом, Транси был доволен, если можно было применить данное слово ко всей ситуации в целом.       Завтракали молча. Старый Транси не отчитал сына и вообще как будто не заметил его присутствия. Алоис не был против, тем более, что у него не осталось ни физических, ни душевных сил на сопротивление. Транси ковырял свой завтрак, пытаясь не думать о том, как сильно ноет спина и трясутся пальцы. Его заботило то, как он продержится на великосветском мероприятии, не свалившись в обморок.

* * *

      — Боже, эти вечера так выматывают, — простонал Винсент. Клаудия, стоявшая рядом, улыбнулась.       — Ты постарел, Винс, раньше ты был рад таким встречам.       — Когда я оттачивал мастерство лицемерия, они были полезны и интересны, — ответил Фантомхайв. — Мне давно пора знакомить с этим миром Сиэля, но наш мальчик ещё слишком мал. Не хочу, чтобы эти акулы подумали, будто он слабее своего отца.       — Ох, Винсент, мне иногда кажется, что ты забываешь, что у нас сын, а не дочь. Ты так трясёшься по поводу его знакомств.       — Они неблагонадёжны, — тут же ответил Фантомхайв, морщась. — Его школьные друзья совершенно ему не подходят.       — Дорогой мой, — прошептала Клаудия. — Ещё чуть-чуть, и ты решишь отправить Сиэля на первый бал для девушек. Представляю, как это будет выглядеть.       — Сарказм здесь не уместен, — недовольно ответил Фантомхайв, махая рукой Мидфордам.       Эдвард вместе с матерью подошли к Фантомхайвам и обменялись приветствиями.       — Не видела моего мужа? — спросила Фрэнсис у Клаудии.       — Мам, — протянул Эдвард. — Не начинай опять.       — Дорогой, твой отец — бессовестный человек, надеюсь, ты, мой мальчик, не будешь таким со своей избранницей.       — Я не собираюсь жениться! — ответил наследник Мидфорд. Фантомхайвы и мать Эдварда засмеялись.       — Ох, боже, — Клаудия вытерла платочком выступившие слёзы. — Каждый раз одно и тоже. Эдвард, Винсент тоже не собирался жениться. Он был самым ярым противником браков на потоке.       — Незачем это вспоминать, — наморщился Фантомхайв.       — Я точно знаю, что не женюсь, — ответил Эдвард, игнорируя смешки со стороны Клаудии. Младший Мидфорд высматривал Лиззи, которая впервые должна была войти в общество. Элизабет так испугалась всего происходящего, что попросилась в дамскую комнату, откуда не выходила уже пятнадцать минут.       — Мам, зайди за Лиззи, — попросил Эдвард.       — Дорогой, уверена, с твоей сестрой всё в порядке. Помню свой первый выход, это был званный ужин. Боже, как я волновалась, — засмеялась женщина.       — А мы с Энджи впервые были на официальном вечере вместе, в доме Транси, когда ещё отец Арнольда был жив.       — Да, тогда всё было иначе.       — Это ненормально, что её так долго нет! — сказал наследник Мидфорд.       — Даже у маленьких девочек должно быть личное время, Эдвард, — сын Френсис, видя, что его не слушают, сам направился в сторону дамской комнаты.       — Он так любит Лиззи, не представляю, что с ним будет, когда она приведёт в дом мужчину, — сказала Френсис, смотря на уходящего сына.       — Надеюсь, это будет не мой сын, — ответил Винсент и отпил из своего бокала. На выразительный взгляд Клаудии и Фрэнсис, он ответил:       — Ничего личного, но Эдвард страшен в гневе, а Сиэль — мой единственный наследник.       — Ох, Винсент, — засмеялась миссис Мидфорд. — Вы так похожи с Эдвардом, боюсь у моей дочери и Сиэля не будет даже шанса.       — Меня это устраивает, — ответил недовольный Винсент.       — Его антипатия к браку явно не прошла полностью, — шепнула Фрэнсис Клаудии. Та кивнула, с улыбкой смотря на мужа.

* * *

      Эдвард простоял у дамской комнаты ещё некоторое время. Женщины, выходящие из комнаты, удивлённо смотрели на него, молодые девушки смущались, а потом, смеясь, обсуждали хмурящегося Эдварда. Сам Мидфорд испытывал неловкость, однако, набравшись смелости, он спросил у одной из дам, не видела ли та девочку двенадцати лет.       — Это вы довели её до слёз? Как некрасиво, — ответила женщина.       — Она моя сестра! Я бы никогда такого не сделал, — зло ответил Эдвард. — Вы не могли бы её попросить выйти? — неловко попросил Мидфорд.       — Боюсь, не смогу этого сделать, она заперлась в одной из кабинок. Зайди сам, там никого сейчас нет, — смягчилась женщина. — К тому же все будут танцевать, — женщина кивнула на бальный зал, где уже собрались пары. Эдвард кивнул и осторожно открыл дверь дамской комнаты. Послышались тихие всхлипы.       — Лиззи, — позвал Эдвард. Плач прекратился, но никто не ответил. — Лиззи, это Эдвард.       — Уходи сейчас же! — потребовал испуганный голос младшей Мидфорд. — Это женский туалет!       — Тут никого нет, — ответил Мидфорд, входя внутрь и приближаясь к дальней кабинке.       — Вдруг зайдут.       — Все танцуют. Я думал, что мы тоже потанцуем. Твой учитель танцев сказал, что ты делаешь успехи, — сказал Эдвард осторожно.       — Нет, я не милая и не красивая! — ответила Лиззи, срываясь на плач.       — Кто тебе такую глупость сказал?       — Мой одноклассник, Билли Веллингтон. Он отказался идти со мной на выпускной нашего класса, — Мидфорд почти заскрипел зубами, желая сейчас же найти этого Билли и надрать ему уши.       — Он дурак, этот Билли, — ответил Эдвард. — Ты у меня самая красивая, самая лучшая.       Лиззи молчала, обдумывая сказанное братом.       — Ты правда так думаешь? — подозрительно спросила девочка.       — Конечно! — «горячо» ответил Эдвард. — Никого нет лучше моей маленькой Лиззи.       — Ты мой брат, поэтому так думаешь, — сказал девушка.       — Я твой старший брат, и мне лучше знать. Давай, вытирай слёзы и выходи.       Некоторое время было тихо, потом дверь открылась. Эдвард увидел заплаканную сестру, и внутри его всё оборвалось. Он испытывал жгучую ненависть к неизвестному однокласснику Лиззи. Мидфорд неуверенно улыбнулась и обняла брата.       — Ладно, — сказал она. — Если ты говоришь, что я красивая, значит, я тоже буду так думать.       — Вот и правильно, — сказал Эдвард, обнимая свою маленькую сестрёнку. Мидфорд испытывал непередаваемую нежность к Лиззи. Зарывшись в её светлые локоны, Эдвард сильнее сжал сестру в объятиях. Он хотел, чтобы Элизабет знала, как бесконечно он её любит. Лиззи могла требовать от него всё, что угодно, а Эдвард был бы только рад угождать ей.       — Эд, ты меня раздавишь.       — Прости, — ответил он, ослабляя хватку. — Давай, умойся и идём.       — Ага, — уже весело ответила девочка.

* * *

      Алоис маялся на вечере уже полтора часа. За время, проведённое здесь, старый граф Транси успел представить сына почти всем своим знакомым. Алоис произвёл на новых знакомых приемлемое впечатление, по его собственному мнению, что думал граф Транси, предстояло узнать дома. Младший Транси остался предоставлен сам себе, поскольку граф отлучился играть в бридж в другой зал. Туда не пускали никого младше шестнадцати лет. Алоису же едва исполнилось четырнадцать, да и не был он знатоком карточных игр. В его расписании, слава богу, такой дисциплины ещё не было.       Больше всего Алоиса раздражало то, что он тут никому не был нужен. Зачем было тащить его сюда? Особенно после садистической экзекуции, которую младшему Транси устроил отец. Алоис чувствовал жар, исходящий от спины. Повреждённую кожу постоянно раздражала ткань рубашки. Из какого бы нежнейшего хлопка с тончайшим шёлком ни была она сшита, сейчас рубашка терзала его, как назойливая синтетическая бирка. Алоис непроизвольно дёргал плечами, пытаясь избежать соприкосновения кожи и ткани.       — Боже мой, неужели это Джим, — знакомый голос сзади заставил Транси обернуться.       — Винсент?       Сказать, что Алоис был удивлён, ничего не сказать, он во все глаза смотрел на мужчину и неловко улыбался ему.       — Простите, граф Фантомхайв, — Винсент весело и заразительно засмеялся, потрепав при этом Алоиса по голове. От этой неожиданной простой ласки у Транси к горлу подкатил ком.       — Вот уж не ожидал, — сказал граф Фантомхайв. — Брось эти глупости. Я знаю тебя с пелёнок. Я, конечно, не твой дядюшка, но тоже не чужой тебе.       — Вы в курсе, что мой дядюшка не слишком меня жалует, — ответил Алоис, чуть расслабившись. — Так что сравнение так себе.       — Это верно, — ответил Фантомхайв, ощущая смутную вину.       — А где Сиэль? Разве он не должен быть с вами и здешними акулами бизнеса?       — Сиэль не слишком интересуется моими делами, — поделился Винсент. — Пытался привить ему это, но безуспешно. Но ты знаешь, я тоже начал поздно. Мой отец всё время ругал меня за беспечность. Как видишь, я хоть и поздний ребёнок, не страдаю из-за этого. А ты?       — Я ума не приложу, что здесь делаю. Граф Транси желал познакомить меня со здешними людьми, хотя прекрасно знает, что я не буду заниматься бизнесом.       — А чем же ты собираешься заниматься, если не секрет?       — Я буду хирургом, — ответил Алоис самоуверенно.       — Боже правый, — рассмеялся Винсент. — Старик не против?       — Наоборот, более чем за, — ответил Алоис, вспоминая предстоящую олимпиаду и мрачнея при этом.       — Так ведь это хорошо? — осторожно спросил Фантомхайв, не понимая причины пессимизма Алоиса.       — Да, но…       — Что?       — Да нет, ничего, — ответил Транси.       — Рассказывай, может, я смогу тебе помочь.       — Зачем вам это? — спросил Алоис, не понимая такого «горячего» участия в его судьбе.       — Ох, какой же ты подозрительный, не волнуйся, мне от тебя ничего не нужно, я лишь хочу помочь.       — Ни за что не поверю, — улыбаясь, ответил Транси.       — Джим.       Мягкий голос Винсента и забытое имя подействовали на Алоиса странно. Транси загнанно посмотрел на Фантомхайва, подмечая, что за время, пока он не видел Винсента, у того появились морщинки у глаз. Однако, в целом, граф не изменился, остался таким же потрясающим человеком, каким его Алоис помнил. Как бы Транси хотел, чтобы его отцом был Винсент. Фантомхайв с такой любовью всегда говорил о Сиэле, он был горд только тем, что Сиэль вообще существует на свете. Алоис не мог даже добиваться своей любви, потому что её ждать не приходилось, он мог добиваться своего права увидеть брата, добиваться права не быть наказанным, добиваться права носить фамилию Транси, хоть Алоис ненавидел её до безумия. Но он был вынужден ради этой фамилии выворачивать самого себя наизнанку, быть самым лучшим во всём.       — Ерунда, просто мой преподаватель биологии — мудак. Извините за выражение, — Винсент вновь засмеялся. — Как его ещё назвать? Я лучший не только в школе Уэстон, но и среди трёх самых престижных учреждений Англии, а он говорит, что я не поеду на олимпиаду, потому что, видите ли, не согласовал с ним этот вопрос, — Винсент дружески хлопнул Алоиса по плечу. Транси сжал зубы, пытаясь не показать, что ему больно. Фантомхайв задел рукой лопатку, на которой живого места не было.       — В чём-то ты остался тем самым Джимом, которого я помню, — от этих слов Транси покраснел. — Не смущайся, это комплимент. Я помогу тебе.       — Поможете? — удивился Алоис.       — Во-первых, запомни, что дипломатия — залог будущей победы. Я говорю не о мягкотелости, а именно о дипломатии. Люди не любят, когда кто-то знает больше их самих, особенно если область знаний соприкасается с профессиональным интересом. Поэтому иногда нужно прикинуться идиотом и попросить помощи.       — Но это лицемерие!       — Что поделаешь, наш мир в принципе лицемерен.       — То есть я должен был согласиться на его условия?       — Нет, ты должен был выслушать его точку зрения и выдать речь о том, как тебе было неловко просить о помощи, ведь он специалист высшего класса. Ему бы это польстило, и он отправил тебя, куда ты пожелаешь.       — Чёрт, я не подумал об этом, — сказал Алоис, коря себя за недальновидность.       — Ничего, такое приходит с опытом, — ответил Винсент, подлавливая себя на том, что ему доставляет наслаждение обучать кого-то деловой этике. Сиэль не был таким благодарным слушателем, как Алоис. — По поводу твоей олимпиады я могу поговорить с директором Уэстона. Он мой давний друг. Уверен, что он сможет переубедить твоего преподавателя.       — Вы правда можете? — Алоис почувствовал смесь сильного смущения и радости, этот тёплый коктейль чувств, который он давно не испытывал, буквально сразил его, заставил ощутить себя маленьким и безвольным. О нём так давно никто не заботился, и это проявление доброты отца Сиэля почти уничтожило Транси. Он сморгнул слёзы и улыбнулся. Винсент был удивлён и смущён такой бурной реакцией, Сиэль не был таким. Он и в детстве редко позволял себе проявлять эмоции, хотя отца безумно любил.       — Спасибо!       — Не за что, — ответил Фантомхайв. Алоис ощущал себя не в своей тарелке. Ещё этот пиджак и рубашка. Хотелось снять с себя одежду. В бальной зале было довольно тепло.       — Ты нечасто видишься с Лукой? — спросил Винсент, наблюдая за тем, как Транси передёргивал плечами.       — Не очень. У меня строгий родитель, — ответил Алоис. Говорить о методах воспитания старого графа не хотелось. Было стыдно даже вспоминать об этом.       — Я иногда вижу Луку. Хотя теперь, когда Эмили ушла, мы нечасто там бываем, — сказал Винсент.       — А Лука — у вас? — спросил Алоис.       — Тоже редко, твой брат пошёл в другую школу. Я говорил Клоду, что глупо разделять детей, но он меня не послушал. И ты тоже в Уэстоне. Как тебе, кстати, там учится?       — Нормально, — ответил Алоис. — Я, на самом деле, там всего ничего учусь. Большая часть моего обучения прошла дома, — Винсент кивнул.       — Снять пиджак сейчас будет дурным тоном? — спросил Алоис неловко. Фантомхайв опять весело рассмеялся.       — Арнольду надо попридержать коней с такой муштровкой. После начала вечера прошло около двух часов, ты вполне можешь снять пиджак, уверяю тебя, этого никто не заметит. Учитывая, что местная знать закидывается аперитивами ещё до начала, ничего бы не случилось, если бы ты пришёл вообще без пиджака.       — Я не знаю об этом ничего, только правила и рекомендации из книг, — стушевавшись, ответил Алоис. Транси снял давивший на спину пиджак и блаженно выдохнул. Винсент улыбнулся.       — Практика — лучший учитель, — ответил Фантомхайв.       — Возможно, но если честно, мне не слишком здесь нравится.       — Это пока ты никого толком не знаешь, — Винсент посмотрел на танцующих и увидел Эдварда с Элизабет, недурно вальсирующих среди других пар. Алоис тоже их увидел.       — Лиззи отлично танцует, — сказал Транси с завистью.       — Проблемы с танцами? — поинтересовался Фантомхайв.       — Я просто для этого не создан, — признался Транси. — Моя преподаватель также считает, но она сказала, что я делаю определённые успехи, вопреки своей природе.       — Думаю, они все так говорят, — ответил Винсент, — преподаватели танцев. Они же профессионалы, а разве хоть один из них признает, что ученик вовсе не плох?       — Это как-то странно, — сказал Алоис.       — Да нет, просто превозносить своё умение нормально, иначе кто его оценит? Пригласи Лиззи после этого танца. Конечно, Эдвард будет недоволен, но это будет даже забавно, — Транси с удивлением посмотрел на Фантомхайва. Смена настроения графа была молниеносной. Из вежливого отстранённого собеседника Винсент вдруг превратился в насмешливого игрока.       — Держу пари, он был безумно рад, узнав, что Сиэля не будет. А ты разрушишь все его планы на вечер, — Фантомхайв повернулся к Алоису и улыбнулся. Транси почувствовал себя заговорщиком.       — Вы думаете, стоит? — неуверенно спросил Алоис.       — Конечно, — легко ответил Фантомхайв и отечески хлопнул Транси по спине. Алоис зашипел. Винсент на мгновение замер. Граф посмотрел сначала на Алоиса, а потом на свою руку: тонкий, едва заметный, жирный красный след покрывал ладонь Винсента.       — Что с твоей спиной? — спросил граф, в голосе которого больше не было ни тени веселья.       — Упал, — машинально ответил Алоис. Он посмотрел на ладонь графа, а потом испуганно схватил свой пиджак и тут же надел его.       — Почему рана не перевязана?       — Ничего страшного.       — Если бы не было ничего страшного, твоя спина не кровоточила бы.       — Извините, — сказал Алоис, смотря на руку Винсента. Потом он сорвался с места и побежал в сторону туалета.       — Джим, — Фантомхайв, проклиная про себя Арнольда и Клода, направился за ним.       — Дорогой, что случилось? — Клаудия, видя обеспокоенное состояние мужа, поспешила к нему.       — Всё хорошо, я скоро приду, — ответил Винсент ей. Клаудия хоть и не поверила, препятствовать Фантомхайву не стала.       Винсент задержался всего на пару минут, но за это время танцующие успели уйти из центра зала, Фантомхайв потерял Алоиса из виду. Винсент наобум зашёл в первый мужской туалет. Транси стоял, облокотившись на тумбу для раковины, и тяжело дышал.       — Джим, — позвал Фантомхайв.       — Не надо, — сказал он. — Просто ничего не говорите.       — Давно он это практикует?       — Я сам виноват, — ответил Алоис. — Ему не нужно давать повода. Нужно быть, — Транси посмотрел на Винсента загнанно и умоляюще, — послушным.       — Ты ведь понимаешь, что это неправильно?       — Нет! Прошу вас, просто оставьте и никому не говорите. Если он узнает, будет хуже.       — Я могу поговорить с Клодом, — предложил Фантомхайв. — Вы с ним не ладите, но это поправимо. То, что делает Арнольд, неприемлемо.       — Ему плевать, — горько ответил Транси. — Он меня ненавидит.       — Клод — тяжелый человек, но я уверен, что…       — Нет! Не говорите так, будто хоть что-то в этом понимаете! — закричал Алоис. — Вы ни черта не знаете. Я благодарен вам за заботу, правда, но не стоит делать большего. Это всё только усугубит. Я знаю, что мой дядя не терпит меня и, поверьте, это взаимно. Своему отцу я нужен хотя бы как наследник. Этого с меня довольно.       — Ладно, — покладисто ответил Винсент, понимая, что спорить бесполезно. — С твоей спиной нужно что-то сделать.       — Всё не так плохо, — ответил Алоис. — Дома у меня есть антисептик и мазь.       — Это происходит систематически?       — Боже, да уйдите же уже! — не выдержал Транси. Ему было безумно стыдно перед Винсентом; за истерику, за то, что граф узнал о том, как с ним обращаются, и за то, что он вот такой вообще существует. Фантомхайв постоял ещё с минуту и ушёл, оставляя Алоиса наедине с истерикой. Транси испытывал облегчение и обиду. Он сам просил Винсента уйти, но иррациональное желание быть обласканным этим совершенным отцом было столь велико, что Алоис буквально сжимал кулаки, ощущая уязвлённое эго. Самым неприятным была горечь от того, что Алоис вообще нуждался в чьей-то помощи. Это было так унизительно и так неправильно. Фантомхайв вообще не должен был с ним возиться. Так какого чёрта Транси показал собственную слабость? Зачем снял чёртов пиджак? Лучше бы они остались приятелями. В глазах Винсента он должен был быть блестящим учеником, а не жертвой, которая боится рассказать взрослому о своих боли и унижении. Вся ситуация в целом была сплошным унижением. Гордость Алоиса Транси была растоптана также, как когда-то была уничтожена гордость Джима Анафелоуза.