Хочу туда, где тепло и нет памяти

Спустя два года

      Ночь была тяжёлой, беспокойной. Транси два раза вставал, когда слышал шаги Мортимера. Транси не решался выходить, думая о том, что, возможно, происходит нечто, о чём ему лучше не знать. В конце концов, он всё-таки не выдержал и встал. Помимо Мортимера, в доме старого графа появилась ещё прислуга. Теперь была кухарка и молодая девушка-служанка. Мортимер был стар и ему было тяжело управляться с делами в одиночку. Надо отдать должное старому Транси, он не оставил своего слугу без работы и облегчил ему труд. Всё-таки Арнольд имел некоторые привязанности.       — Мистер Транси, — Алоис, на ходу накидывая халат, оглядел тёмную часть коридора. Из темноты показалась Мерелин.       — Что произошло? — спросил Алоис.       — Графу плохо, — сказала девушка. Лицо у неё было уставшее. Сама Мерелин была одета не в строгое платье горничной, а в ночную пижаму, как и Алоис. Это выглядело бы даже забавно, если бы не выражение лица девушки. — Врач приезжал. Давление сбили.       — Гипертонический криз? — спросил Транси.       — Да, — ответила она.       — Уже третий, — задумчиво сказал Алоис. — Ты сейчас к нему? — спросил он, кивая на свежие простыни в её руках.       — Нет, у графа Мортимер. Не волнуйтесь, мистер Транси, ему уже лучше, — Алоис усмехнулся. Мерелин до сих пор не могла понять, какие именно отношения связывали младшего Транси с отцом. Ей был невдомёк, что он не то что не волновался, он ждал. Ждал каждый день. Бродил по дому, наматывая круги вокруг спальни отца, как шакал, чующий, что жертва скоро сдохнет и тогда можно будет полакомиться сладкой мёртвой плотью. А Мерелин была уверена, что Алоис переживал. «Глупая маленькая девочка», — почти с нежностью подумал Транси.       — Хорошо, — сказал Алоис, давая понять, что разговор окончен. Мерелин кивнула и пошла дальше по коридору к лестнице. Транси постоял ещё немного у своей спальни и вернулся обратно. Идти к Транси сейчас не было смысла. Когда придёт время, он сам его позовёт.       Алоис улёгся в постель, надеясь всё-таки поспать ещё часа два. Однако внутреннее предчувствие не дало ему этого сделать. Транси крутился на постели, тщетно пытаясь не думать об отце. В конце концов, Алоис включил свет и достал «Химический синтез пептидов». Транси мгновенно погрузился в текст, забывая обо всём. Со временем, проведённым в доме графа Транси, у Алоиса выработался рефлекс, отшлифованный его отцом до совершенства — Джим чувствовал себя в безопасности, когда занимался. В такие моменты ему никто не угрожал. И хотя, сейчас Алоис справлялся с задачами графа значительно лучше, чем в начале, почти без усилий сносил все оскорбления, которые, бывало, старый Транси, вываливал на сына, Джим по-прежнему ощущал покой, лишь отгородившись от мира учебной литературой.       Транси просидел с пептидами, которые, в принципе, его не слишком интересовали до семи сорока. Именно в это время Транси услышал звук мотора машины. Выглянув из окна, Алоис увидел «Фольксваген» и «Рейндж Ровер», остановившиеся во дворе особняка. Из «Фольксвагена» вышли двое типичных «пиджаков», аккуратно причёсанных, в начищенных ботинках. Алоис мгновенно понял, кто они. Один, поверенный по финансам — мистер Кронбергер, немец. Ему Алоис не был представлен, но по отдельным разговорам Транси знал, что Кронбергер — типичный для своей национальной принадлежности педант. Кронбергер получил свою должность по наследству от своего отца, который в своё время весьма успешно вёл дела с отцом Арнольда. Второй был мистер Шульц, тоже немец, но выросший в Англии, родственников в Германии не имел, да и на немца похож не был, скорее на выходца из Ирландии, слишком уж рыжий. Шульц был юристом, его Алоис пару раз видел у отца в кабинете, но опять-таки официально представлен ему не был. Из Рейндж Ровера вышла знакомая фигура. Транси присмотрелся и узнал адвоката, который присутствовал при оформлении документов на его усыновление. Алоис не помнил его имени.       Транси как раз повязывал галстук, когда услышал шаги Мортимера, идущего по коридору, чтобы разбудить его.       — Мистер Транси, — непривычно официальным голосом сказал дворецкий, постучав в его дверь.       — Входите, Мортимер, — крикнул Алоис. Дворецкий вошёл, лицо его было уставшее и угрюмое. — Что с вами? — беззаботно поинтересовался Транси, надевая пиджак.       — Граф Транси совсем плох, он просил зайти к нему.       — Хорошо, сразу после завтрака, — сказал Алоис.       — Нет, мистер Транси, — Мортимер сделал то, что не позволял себе никогда, разве что наказывая его по приказу графа, дворецкий взял Алоиса за руку чуть выше локтя и сжал её. — Выслушайте, это очень серьёзно.       — Что вы делаете? — Алоис демонстративно посмотрел на руку дворецкого, тот отпустил Транси.       — Вы знаете, что произошло ночью, не отрицайте, но, прошу вас сегодня быть благоразумным. Ещё не время плясать на костях.       — Эти кости ещё живы, Мортимер.       — Именно, а сейчас идите к графу. Это дело не будет ждать. Посмаковать свободу вы ещё успеете.       — Одного не могу понять, почему ты так ему предан? — спросил Алоис, открывая дверь из комнаты.       — Когда-то Арнольд Транси был совсем другим человеком. Возможно, он даже радовался смерти своего отца также, как вы.       — О, так мы с ним всё-таки похожи, — сказал Алоис. — Что же он так с собственным сыном тогда? — ядовито спросил Транси.       — Постарайтесь быть лучше него.       — Я буду, Мортимер, не сомневайся. Я просто никогда не заведу детей, чтобы не измываться над ними, — зло ответил Транси и громко хлопнул дверью.       Алоис шёл по коридору, должно быть, впервые наслаждаясь этим. Этот день настал, теперь он не сомневался в этом. Последний день Арнольда Транси и первый для Алоиса Транси. Алоис спустился на первый этаж и пошёл по направлению к гостевым комнатам. Старому графу стало тяжело подниматься на второй этаж, две недели назад он переехал из своей спальни в гостевую. Она была ничем не хуже, только чуть меньше. В остальном ничего не изменилось, даже великолепное кресло Арнольда, которое перенесли из кабинета, стояло теперь возле камина.       Подле спальни графа сидело трое человек. Всех их Алоис видел из окна своей спальни. Транси коротко кивнул всем троим и вошёл. В комнате стоял неприятный запах лекарств, затхлости и немытого старческого тела. Арнольд сильно потел, но принять ванну сил у него не было. Граф обходился тем, что его тело ежедневно обтирали влажными губками. Для Алоиса эта какофония смрада не то, что не была отвратительна, нет, он вдыхал это амбре, предчувствуя скорую кончину графа, и ликовал. Запах смерти, разве для кого-то он мог быть более приятным, чем для Алоиса сейчас?       — Как приятно, Алоис, что ты решил почтить меня своим присутствием в столь беззаботном настроении. Твой костюм в кои-то веки соответствует моменту, — тяжело сказал граф, попеременно делая тяжёлые вдохи. Младший Транси рассеяно осмотрел себя и обнаружил, что надел чёрный официальный костюм. Такой гардероб утром был непозволителен, разве что его обладатель собирался на какое-то мероприятие, к примеру, похороны…       — Всё ради любимого отца, — ядовито сказал Алоис, не растерявшись.       — Я тоже не мог дождаться, когда мой отец умрёт, — тяжело сказал Арнольд после некоторого молчания.       — Что ж, значит вы понимаете, что я пришёл сюда не для того, чтобы сказать, что люблю вас, — Транси улыбнулся. — Или что буду скучать по вам.       — Конечно, нет, ты пришёл присвоить всё моё себе.       — Разве я не заслужил этого? — граф Транси кивнул.       — Заслужил, конечно, заслужил. Я не ожидал, что из тебя выйдет и десятая доля того, что получилось.       — Вы впервые меня хвалите, граф.       — Наверно. Я не жалею о том, что делал, и не буду просить прощения.       — Не нужно. Я бы всё равно вас не простил.       — Тогда не к чему тянуть. Позови тех троих, что ждут снаружи. Покончим с этим сейчас, — Алоис вышел из спальни графа.       — Господа, пройдёмте, — сказал Транси. Все трое вошли за Алоисом и разместились вокруг постели графа. Алоис уселся в кресло Транси, игнорируя насмешливый взгляд со стороны отца. Теперь было можно.       — Вы знаете, что Алоис — мой единственный наследник. Я хотел собрать вас в последний раз, чтобы познакомить. Алоис, эти господа отныне твоя правая рука. Мистер Кронбергер занимается финансами семьи Транси, он в курсе всего движимого и недвижимого имущества, акций. Он регулярно созванивается со мной и даёт советы по поводу вложений. Мистер Шульц занимается юридическими вопросами, если ты захочешь открыть какое-то дело или вложить куда-то средства, или, не дай бог, Алоис, пожертвовать их, он всегда к твоим услугам. Без него не подписывай ничего, даже бумажки, которые тебе будет подсовывать Кронбергер. И мистер Стивенсон. Ты должен помнить его, он присутствовал при твоём «усыновлении», нотариус. Он будет сопровождать все твои сделки, чтобы происходящее было в рамках закона. Вам, господа, представляю нового главу дома Транси, графа Алоиса Транси.       Алоис растерялся от такого благодушия со стороны отца, но виду не подал. Трое пиджаков не были ни удивлены, ни впечатлены, они сухо поздоровались с Алоисом; как Транси подозревал, они считали его малахольным, ни на что негодным мальчишкой. Ему было плевать.       — Теперь оставьте меня, — сказал Арнольд. — Я должен исповедоваться.       — Не слишком ли рано? — спросил Алоис.       — Уже скоро, — сказал Арнольд. Черты его лица побледнели, а сам он едва дышал. — Тебе не нужно быть со мной, мальчик. Мы не в тех отношениях с тобой. Позови Мортимера.       Алоис вышел. Он ощущал пустоту. Вот и настал этот день, почти настал. Он свободен, сам по себе. Радости никакой не было. Всё воодушевление, которое он испытывал до того, как зашёл к отцу, исчезло.       — Когда вы введёте меня в курс дела? — напрямую спросил Транси у Кронбергера. Тот в замешательстве посмотрел на Транси.       — Ваш отец ещё жив.       — У меня нет времени, — сказал Алоис. — Вообще-то я не собираюсь заниматься всем этим, ценные бумаги — это не то, что меня интересует.       — Что же вас интересует? — спросил ехидно Кронбергер.       — Вы зря так язвите, — сказал Алоис. — Скоро весь ваш портфель, за который вы держитесь, будет моим, тогда вам придётся долго извиняться передо мной. Думаю, Транси — ценный клиент вашей фирмы, — после этих слов немец поморщился, как от зубной боли. Ох уж ему эти мальчишки. Прежде чем каждый из них становился толковым вкладчиком и адекватным клиентом, приходилось с ними долго возиться. Чего только стоили юнцы, решающие пожертвовать все свои деньги в какие-нибудь фонды. И этот Транси ему тоже не нравился. Слишком уж скоро он взял в оборот Кронбергера. Уж не транжирить ли наследство собрался?       — Я сделаю отчёт о бумагах, и мы сможем обсудить его в любое удобное для вас время, — сказал Кронбергер, переходя на деловой тон.       — Вот и замечательно, — сказал Алоис. — Считайте, что ничего не изменилось, мистер Кронбергер, ваш хозяин Арнольд всего лишь помолодел, — стоит сказать, что такая двусмысленная фраза успокоила немца. По крайней мере, молодой Транси осознавал авторитет отца.       — Это всё? — коротко спросил финансист.       — Думаю, да, поговорим, когда будет готов отчёт.       — До свидания, граф Транси, — сказал мистер Кронбергер и направился к выходу. От слов немца у Алоиса внутри появилось радостное возбуждение. Польстил на прощание, умный финансист. Транси коротко попрощался с остальными поверенными лицами и пошёл за Мортимером.       К двум часам всё было кончено. Врач зафиксировал смерть. Вызвали катафалк, и тело Арнольда Транси увезли в морг. Когда это произошло, Алоис тупо смотрел вслед уезжающей машине. Он был опустошён. У Транси сильно дрожали руки, он так и не нашёл времени, чтобы поесть. Мортимер выглядел не лучше, хотя, в отличие от Транси, он не прибывал в ступоре. Дворецкий занялся уборкой спальни своего бывшего господина, понимая, что распоряжений от Алоиса в ближайшее время не дождётся.       Транси, как во сне, вызвал водителя и впервые за четыре года жизни в особняке, покинул его в будний день не для того, чтобы поехать в Уэстон или на конкурс, или дурацкое официальное мероприятие, нет, он ехал к Луке, к своему брату. Алоис даже не подумал о том, что тот мог ещё не вернуться из школы. О том, что сам он впервые в своей жизни прогулял, Транси также не задумался. Всё его внимание было приковано к улицам Лондона. Он смаковал каждую улицу, каждый сквер, каждого прохожего. Как сумасшедший, он улыбался всему на свете, даже хмурому небу, нависающему над Лондоном, словно мрачная пелена. Транси был счастлив, окончательно и бесповоротно. Его состояние счастья было так велико, что его можно было бы назвать ненормальным.       Когда автомобиль въехал в открытые ворота особняка Фаустуса, Алоис даже не удивился, почему те открыты. Всё ему казалось сейчас понятным и простым. Впрочем, никакой загадки не было. Лука сам приехал из школы только что и ещё не успел отпустить водителя.       — Алоис? — удивился Лука, когда брат буквально выпрыгнул из автомобиля, не дожидаясь, пока ему откроют дверь, и побежал к брату. Алоис заключил Луку в объятия и крепко сжал его. Младший Фаустус обнял его в ответ.       — Я свободен, — прошептал Алоис. — Я наконец свободен.       — Что случилось, Джимми? — также тихо спросил Лука, обрадованный, но изумлённый таким поведением брата.       — Он умер сегодня, — сказал Алоис, улыбаясь брату. — Мой отец умер!       Как дико звучали эти слова для Луки, как удивительно тепло и радостно от них было Транси.       — Ты как? — спросил младший брат осторожно.       — Отлично! Разве может быть иначе?       — Алоис, ты не в себе, — сказал Лука. — Ты его не слишком любил, но…       — Я его ненавидел, — задохнувшись, сказал Транси. — И он наконец умер.       У Транси дрожали руки от возбуждения, его глаза блестели, как у психа. В конце концов, он сжал Луку в своих объятиях снова и потерял сознание. Счастье от потрясения было слишком сильным.       Младший брат растеряно сидел с братом, пытаясь привести его в чувства. Оба водителя, Транси и Фаустусов, помогли Луке донести Алоиса до дома, где положили его в одну из гостевых комнат. Клод успокоил водителя Транси, сказав, что позаботится об Алоисе и, если что, вызовет скорую помощь. Когда оба мужчины ушли, Клод и Лука стояли подле бесчувственного Транси и задумчиво его рассматривали.       — Он меня пугает, — поделился Лука, смотря на Алоиса, мирно лежащего на спине и ничем не выдающего свой обморок, казалось, что Транси просто спал.       — Твой брат — сборник странностей, так что всё нормально, — сказал Клод.       — Это ненормально! Папа, ты ведь мне всё рассказал?       — О чём ты? — спросил Фаустус удивлённо.       — Ну, я не знаю, одно дело — он не любил его, но это совсем не то, что ненавидеть.       — Всё будет хорошо. Просто это шокировало его, вот и всё.       — Шокировало? Я бы так не сказал. Он был рад до безумия. Вот скажи мне, кто может радоваться смерти человека? Даже когда наша миссис Кендал умерла, эта старая кошёлка…       — Лука, — наморщился Клод.       — Вот-вот, хотя ты тоже её не любил, — сказал младший Фаустус, — а плохо о ней говорить не даёшь. А уж я, как не любил, но всё равно её смерти не радовался.       — Оставим его, придёт в себя — расскажет. Впрочем, можно позвонить Мортимеру.       — Лучше позвонить. Кстати, почему он так одет? — спросил Лука, оглядывая чёрный официальный костюм, плотно облегающий Алоиса.       — Как очнётся, спросишь. Пойду позвоню. И кстати, — Клод выразительно посмотрел на сына, — я ещё помню, что завтра у тебя тест по химии.       — Ну, пап! Тут такое происходит, а ты про тест!       — Тест по химии, Лука. Не думай, что тебя от него спасёт хоть что-то. Даже конец света не спасёт, — сказал Клод и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.       — Чёрт! — при мысли о подготовке по химии, Лука наморщился. Младший Фаустус сел на кровать к брату и задумчиво сжал его холодную руку. — Давай, Джим, — сказал мальчик, — у меня тест. Отец не позволит его провалить, а я так много хочу у тебя узнать! В общем, ты понял.       — Не дави так сильно, — прохрипел Алоис, не открывая глаза.       — Чувак, ты жив! — прокричал Лука и бросился обнимать брата. Транси наморщился от столь бурного проявления чувств, но обнял Луку в ответ. У Алоиса раскалывалась голова, во рту было сухо, словно он не пил несколько дней.       — Боже, твой сленг, — сказал Алоис, улыбаясь. Лука состроил недовольное лицо.       — Можно подумать, что моему брату не шестнадцать, а все шестьдесят шесть, — сказал он и помог Алоису сесть. Транси помотал головой, потом осмотрел комнату.       — Как я здесь оказался?       — Ну ты даёшь, — присвистнул Лука. — Сам же приехал. Напугал нас с отцом до чёртиков.       — Ничего не помню, — признался Алоис. Потом он вдруг вспомнил графа Транси, его тело, завёрнутое в чёрный полиэтилен. Джим посмотрел на Луку тепло и с улыбкой. — Чёрт, я же теперь сирота, — сказал он довольно.       — Вот только не надо этого опять, — сказал Лука.       — Чего?       — Того сумасшедшего взгляда! — возмущённо сказал младший Фаустус, с опаской глядя на брата.       — Лука, — позвал Алоис шёпотом.       — Ну чего?       — Иди сюда, — сказал Транси и притянул к себе брата, крепко сжимая его в объятиях и вдыхая его запах. Алоис с удовольствием провёл правой рукой по волосам мальчика, они были кучерявыми и непослушными. У самого Алоиса волосы были от матери, мягкие и почти не завивались, можно было бы назвать их «безвольными». Волосы же Луки, наоборот, были жёсткими, сразу было ясно, что их обладатель — озорник.       — И так ты тоже делал, Джим! И ничем хорошим это не закончилось.       — Как так? — тихо спросил Алоис. — Гладил по голове?       — Сжимал меня, пока не грохнулся в обморок! — Лука серьёзно посмотрел на брата. — Джим, скажи честно, с тобой правда всё хорошо?       — Всё хорошо, — ответил Транси, улыбаясь. — Просто посиди так со мной чуть-чуть.       — О'кей, слушай, а почему ты одет так? — спросил Лука, трогая ткань пиджака в руках. Транси осмотрел себя и беззаботно ответил:       — Чёрт его знает.       — Ты ведь останешься у нас сегодня? — тут же спросил Лука и серьёзно посмотрел на Алоиса. Тот задумался. Соблазн был велик, правда было два «но»: одно из них ходило где-то внизу и звалось Клодом Фаустусом, а второе — долг Транси. Алоис был обязан заняться всеми делами, связанными с похоронами, с ведением домашнего хозяйства, и его школа никуда не делась.       — Чёрт! — Алоис хлопнул себя по лбу. — Я пропустил сегодня занятия.       — Только ты можешь думать о занятиях в такой день.       — Уэстон мне этого не простит.       — Ты так говоришь, как будто никогда не прогуливал?       — Не прогуливал, — улыбнулся Алоис.       — Я даже не знаю, что тебе сказать на это, — честно признался Лука.       — Ничего не говори, — улыбнулся Алоис. Его живот вдруг заурчал.       — Ты ничего не ел сегодня? — спросил Фаустус, приподнимаясь с плеча брата и серьёзно смотря на него.       — Не успел, сразу к тебе поехал.       — Тогда идём, — сказал Лука. Он встал с постели и подал руку брату. — Сегодня у нас должны быть стейки. Любишь стейки?       — Сейчас мне совершенно всё равно, что есть. Но я не уверен, слушай, сначала надо спросить разрешения у Клода. Я всё-таки нагрянул без предупреждения.       — Там спросим, — самоуверенно сказал Лука и повёл брата на кухню.       Внизу уже ждал Клод. Он слышал голоса обоих мальчишек, поэтому поставил стейки греться. Фаустус не представлял, как себя вести с Транси. Обычно их общение заканчивалось на приветствии, и то сквозь зубы. Теперь же им предстояло сесть втроём за стол. Ситуация была пренеприятнейшая.       — Пап, мы будем есть! — громко и весело сказал Лука. Транси остановился посреди кухни.       — Добрый день, — сказал он, переходя на формальный тон. Лука, прекрасно знавший про тяжёлые отношения Алоиса и Клода, на самом деле не представлял, насколько те были плохи. Он был уверен, что эти двое просто упрямятся, и всё можно решить с помощью разговора по душам. Ясное дело, что ни Клод, ни Алоис разговаривать друг с другом, тем более по душам, не собирались.       — Здравствуй, будешь обедать?       — Он будет, — ответил за Алоиса Лука, отлично понимая, что Транси откусит себе язык, но никогда не ответит согласием на предложение дяди. Клод кивнул, доставая из шкафа три тарелки.       Когда стол был накрыт и все уселись есть, повисло неловкое молчание. Алоис, впрочем, привыкший к подобному, разделывал стейк. Транси было крайне неприятно узнать, что Клод отлично готовил. Алоис даже подумал, что лучше бы отравился едой Фаустуса, в таком случае он бы знал, что у этого человека нет ни одной положительной черты.       — Что теперь? — спросил Лука у Алоиса.       — В каком смысле?       — Ну ты несовершеннолетний, — сказал Лука. — Ты ведь будешь жить с нами, правда? — Транси замер, так и не донеся вилку до рта. Об этом он не думал. Клод также замер. Фаустус посмотрел Алоису в глаза и прочитал там жгучую ненависть к нему лично.       — Не думаю, что… — начал было Алоис.       — Пап, теперь ведь Джим, наконец, может жить с нами! — сказал Лука. Клод отлично помнил разговор с сыном четыре года назад и проклинал себя за него. Тогда маленький Лука очень плакал без брата, и Клод, пытаясь объяснить, что так нужно, сказал, что все должны жить со своими родителями. Если бы у Алоиса не было отца, он бы остался с ними. Теперь этот разговор ему аукался.       — Да, конечно, — сказал Клод. — Если Алоис захочет, — Фаустус посмотрел уничтожающим взглядом на Транси. Джима возмутило это, он нахмурил брови и сжал губы в тонкую линию.       — Алоис? — Лука уже теребил брата за руку.       — Я останусь, — сказал Транси, не спуская глаз с Фаустуса. Тот явно не этого ожидал. — Конечно, я останусь с тобой, — Алоис посмотрел на брата, — и с любимым дядей.       — Это же отлично!       Стейки доели молча. Всё это время Клод бросал на Транси недовольные взгляды, на них Транси отвечал точно такими же, но как только он обращал свой взгляд к Луке, его лицо мгновенно светилось добротой и благодушием. Это Клода бесило более всего. Пришёл в чужой дом и смел отбирать у него сына. А теперь с этим чудовищем, иначе не назовёшь, предстояло жить вместе. Раньше мальчишку можно было припугнуть. Сейчас же Клод для Алоиса значил не больше мухи на стене, жужжит что-то, ну да и чёрт с ней.       — Лука, нечего тут сидеть, чаи распивать, — вдруг сказал Клод, видя, что братья не столько уделяют внимания еде, сколько разговору. — Ты ещё не подготовился к тесту по химии.       — Боже, ненавижу, — застонал Лука и положил голову на стол.       — Не любишь химию? — удивился Алоис.       — Кто вообще может её любить?       — Я её очень люблю, — несколько смущённо сказал Транси.       — Ты не считаешься, — резонно ответил Лука, — ты хренов гений.       — Ничего подобного, — возразил Алоис. — Просто не смотри на химию, как на врага. Она ничего тебе не сделала.       — Конечно, сделала! — возмутился Лука. — Всё там запутано, задачи эти…       — Что тебе конкретно непонятно? — спросил Транси. — Я могу тебе объяснить.       — Ты мне поможешь? — воодушевлённо спросил Лука.       — Решать за тебя я ничего не буду, — предупредил Джим. Лука тут же понёсся за своим учебником и тетрадью. На кухне мгновенно повисло молчание. Алоис остался наедине с дядей.       — Ты что, всерьёз собираешься здесь остаться? — спросил Клод.       — А что мне может помешать? — вопросом на вопрос ответил Алоис.       — Тебе не понравится здесь жить, — предупредил Фаустус. Транси выгнул бровь.       — Не волнуйтесь, дядюшка, у меня есть опыт общения со сварливыми старыми родственниками. Или хочешь расстроить сына? Как он будет в тебе разочарован, Клод, — сказал Алоис язвительно. — А я ещё добавлю, скажу, что мне страшно жить одному в поместье.       — Что ты несёшь?       — Лучше бы тебе не мешать, — сказал Алоис. — Я намерен вернуть себе своего брата.       — Он мой сын.       — Всего четыре года, я ему брат намного больше, — Алоис хотел было сказать что-то ещё, но в кухню вернулся Лука. Он раскрыл учебник химии на пятидесятой странице и ткнул пальцем в раздел заданий. Клод молча вышел из кухни, понимая, что разговора сейчас не состоится, а в учёбе он будет только помехой.       — Вот, эти задачи.       — И что тут неясного? — спросил Алоис, хмурясь. Он не помнил, чтобы в восьмом классе проходил нечто подобное, хотя тогда его голова была забита олимпиадами, школьную программу он скорее сдавал, а не проходил.       — Как мне найти эту массу сульфида меди? — Лука ткнул пальцем в учебник. — Что мне это соотношение даёт? И что на что умножать?       — Понятно, — сказал Транси, — начнём с азов. Это задача прежде всего на логику. В смысле, первостепенны здесь не вычисления, а рассуждения. Если ты видишь задачу, в которой одно из вещества дано в избытке, как здесь, её можно решить, используя закон постоянства состава веществ.       — А закон постоянства? — спросил Лука и сделал несчастное лицо.       — Закон постоянства ты бы должен знать. Лука, ты параграф хотя бы читал?       — Читал, — ответил брат. — Занудно написано и ничего неясно.       — Прочти ещё раз при мне. И, если что-то будет непонятно, спрашивай.       — А может?       — Нет, — тут же ответил Алоис. — Учись делать выводы сам. Это полезно для мышления.       Они потратили на химию около трёх часов, но всё-таки Алоис добился того, что Лука прочёл два параграфа и смог решить по ним все задачи, которые предлагались в учебнике. Потом они прошлись по примерным вопросам к тесту по химии. В конце Транси пообещал принести брату свой задачник по химии. Лука заявил, что ему это на фиг не нужно, потому что врачом он становиться не намерен. В целом, оба были счастливы, Лука от того, что не провалит химию, а Алоис от того, что впервые провёл время с братом, не опасаясь, что скоро ему придётся ехать домой.       Лука потянулся, разминая затёкшие плечи, и с удовольствием посмотрел на брата.       — Ты объясняешь намного лучше наших преподавателей, — сказал он, улыбаясь.       — Думаю, ты просто их не слушаешь, — сказал Транси. — Ты часто отвлекаешься.       — Это верно, — сказал Лука, — Чай будешь? — Транси кивнул. Фаустус включил чайник и поставил две чашки на стол, убрав химию подальше. Алоис с умиротворением смотрел на происходящее. Внутри него было такое чувство, что он вернулся домой. Хотелось закричать от переполнявшей его радости.       — Папа водил меня к невропатологу, прописали даже что-то.       — Не помогло? — спросил Алоис.       — Не то чтобы, — сказал Лука, — просто помимо этого я должен был заниматься всякой ерундой, развивать мелкую моторику, внимательность. А мне какая моторика, посмотри на меня! На месте пяти секунд усидеть не могу. Но мне нравится, хотя я, бывает, задалбливаю своей болтовнёй, — Фаустус разлил чай и достал из шкафа печенье и конфеты.       — Я не против, — ответил Алоис, отпивая из своей кружки чай.       — Это сейчас, — сказал Лука. — Вот увидишь, когда я к тебе ночью приду и начну доставать тебя чем-то, сам сбежишь, — весело пообещал Фаустус. Алоис хотел сказать, что такого никогда не случится. Он всегда будет готов выслушать Луку, всегда будет рад помочь, в чём угодно, будет оберегать его от всего на свете и будет заботиться о нём всю свою жизнь. Но Транси не сказал этого, боясь, что это прозвучит странно и глупо. Он не был хорош в этом.       — Эй, — позвал Лука. — Ты уже меня не слушаешь!       — Прости, так что насчёт футбола? — спросил Алоис, улыбаясь. Не было никого лучше его Луки, его маленького непоседливого братишки.