Хочу туда, где тепло и нет памяти

      Чуть менее недели Клод находился в состоянии постоянного нервного напряжения. Его фактически изгнали из собственного дома, он стал там чужим. Всюду был Транси, его пресловутая надменная ухмылка и маска равнодушия, которая раньше принадлежала Фаустусу. Теперь же Алоис мастерски выводил Клода из себя одним лишь только видом.       Лука, конечно, был в восторге. Всюду таскался за братом и выглядел неприлично счастливым. Транси, пока не был занят учёбой и мелкими проблемами, связанными с фамилией Транси, которые необходимо было решать при его участии, старался уделять брату всё своё оставшееся время. Фаустус с трудом находил возможность поговорить с сыном, когда тот не был на учёбе или делал уроки с Алоисом, или бездельничал опять-таки с Транси. Слова о том, что Транси собирается вернуть себе младшего брата, стали приобретать реальную угрозу. Клод всё больше задавался вопросом, а будет ли брат Алоиса — его сыном? Или всё опять вернётся к тому, с чего началось? Или будет даже хуже, потому что раньше Джим боялся дядю и вёл себя в его присутствии максимально незаметно. Сейчас же этот вежливый мелкий ублюдок мог достать дядю парой фраз.       Сложно было показать мальчишке его место, потому что тот был как приклеен к Луке, а в остальное время его, как правило, не было дома. Клод улучил момент, благодаря водителю Алоиса. Тот попал в пустячную аварию на шоссе, однако приехать из-за ДТП не смог. Транси предстояло в очередной раз съездить в особняк и в совсем неприятное место — ритуальные услуги. Поскольку Алоис всегда чётко следил за своим временем, отложить подобную поездку он не мог.       — Можно взять вашего водителя? — без обиняков спросил Транси, входя в распахнутую дверь кабинета Фаустуса.       — А что случилось с твоим? — спросил раздражённо Клод.       — Попал в ДТП. Так ты дашь мне водителя? Или мне вызвать такси?       — Я отпустил его сегодня, — сказал Фаустус.       — Жаль, — на лице Алоиса не было ни единой эмоции, впрочем, как и на лице Клода. Транси постоял ещё с минуту, а потом развернулся и собирался было выйти, когда Фаустус остановил его, сказав:       — Я могу отвезти тебя.       — Это минимум на полдня.       — У меня есть свободное время, — ответил Клод, вставая из-за стола.       — Отлично, — сказал Транси, — заодно поможешь выбрать коробку для отца. Я ни черта в этом не понимаю, а ты всё-таки сестру хоронил, — циничность, с которой было сказано о смерти матери, поразила Клода. Ещё недавно Алоис кричал о том, что не простит Фаустуса за то, как тот обращался с Ханной, но, видимо, мать Джима не была сестрой Клода. Каким-то образом мальчишка разделял в своей голове два статуса одной женщины и сколь сильно он любил одну, столь сильно презирал вторую, конечно, только для того, чтобы достать своего дядю.       — Согласен провести со мной половину дня? — спросил Фаустус ехидно, подходя к Транси.       — Я же живу с тобой, какая разница, видеть тебя здесь или за пределами этого дома?       — Я бы не видел тебя ни здесь, ни там, — ответил Клод.       — Бедный, наверно, это так тяжело, — сказал Алоис, явно издеваясь, — хочешь, — Транси вдруг подошёл к Фаустусу на максимально близкое расстоянии и заглянул в его глаза честно и заботливо, — мы поговорим об этом? Ты только мне ответь, тебе больше как нравится: лежать на софе или сидеть напротив и держать меня за руку? — Фаустус схватил Транси за грудки и встряхнул, он сделал это машинально, даже не подумав. Секунду на лице Алоиса читалось замешательство и, возможно, страх, но он быстро справился с эмоциями, возвращая лицу равнодушное выражение.       — Лучше бы тебе, мальчишка, прекратить эти игры, — сказал Клод сквозь зубы. Транси «обжёг» Фаустуса горящим взглядом и отпихнул его руки от себя.       — Не смей меня касаться, — сказал он, цедя слова. — А по поводу игр — ты сам это начал.       — Смотри не оступись, мальчик.       — Мальчик? Сколько тебе, Клод? Как был мудаком, так и остался. Пошёл ты нахрен с твоими советами. Я буду делать то, что считаю нужным, — ответил Транси и ткнул Клода в грудь. — А посмеешь меня коснуться ещё раз, подам на тебя в суд за домогательство.       Клод буквально задохнулся от возмущения, которое вызвали у него слова Транси. Этот мальчишка смел ему угрожать? Да кем он себя возомнил? Сопливый щенок! Кому он вообще нужен, этот самовлюблённый принц?       — Что же тебе мешало сделать это раньше? — спросил Клод язвительно. — Или против действий своего отца ты ничего не имел? Ах да, ты был слишком робок, чтобы тягаться с ним, и потом, чего не сделаешь ради наследства?       — А вот это ты зря сказал, — ответил Алоис, улыбаясь. — За это, сука, я тебя ненавидеть буду всю жизнь. Это ведь ты меня ему отдал, — сказал Транси, подходя вплотную к Клоду, Фаустус буквально мог почувствовать дыхание Алоиса, — Каково теперь тебе, Клод? Нравится смотреть на меня? А хочешь, — Транси вдруг похабно улыбнулся, — я тебе покажу кое-что. Тебе понравится, Клод. — Транси начал расстёгивать свою рубашку.       — Ты что делаешь? — возмутился Клод.       — Узнаёшь, каково было мне, — сказал Алоис, облизывая пересохшие губы.       — Прекрати немедленно, — потребовал Фаустус, отталкивая Транси.       — Что так? — спросил Транси. — Боишься, наконец, понять, что такое угрызения совести? Да брось, Клод, у тебя нет совести, — Транси подошёл к Клоду сзади и прошептал ему на ухо.       — Бессовестный дядя, отдавший своего маленького племянника садисту. Как думаешь, это можно считать девиацией? — Клод обернулся к Алоису и с жалостью посмотрел на него. — А может, ты дрочил, представляя то, что он со мной делал? Ты же любитель такого? Ты наверняка представлял нечто подобное и с моей матерью… — щёку Алоиса обожгла пощёчина. Транси не обиделся. — Что ж, — сказал Алоис равнодушным голосом, — даже у тебя есть предел.       — Какого чёрта ты делаешь? — спросил Клод.       — Это предупреждение, — сказал Транси. — Будешь мне мешать, я тебя доведу до такого состояния, что ты либо задушишь меня, либо повесишься. И поверь мне, в случае, когда ты меня душишь, я остаюсь жив, а ты сидишь за решёткой. Как тебе?       — Угрожаешь мне, — констатировал Фаустус, восхитившись наглостью мальчишки.       — Не трогай меня, просто оставь в покое, не замечай. И мы вполне сможем ужиться. Так что? Временное перемирие? — Транси протянул руку Фаустусу. Клод с недоумением смотрел на Алоиса, решая, какую бы гадость сказать племяннику. В конце концов, он всё-таки сжал худую кисть в своей руке, понимая, что сейчас проиграл.       — Собирайся, я отвезу тебя, — сказал Клод, Транси кивнул. Когда Алоис покинул кабинет, Фаустус тяжело опустился в кресло, спрятав голову в руках. Дело было не в желании придушить мальчишку, хотя и в нём тоже. Однако основная проблема была в том, что Транси хотелось до одурения. Горячее дыхание Алоиса, шепчущего похабщину, возбуждало не хуже просмотра порно-ролика, если не больше. Клоду приходилось признать, что та вспышка возбуждения два года назад — не случайность. Транси хотелось трахнуть, жёстко, без подготовки, чтобы заткнуть его, а ещё, чтобы не бесил одним своим видом. Сейчас Клод понял, что раздражало его в Алоисе не столько то, что он отнимал у него Луку, а то, что сам при этом Транси был абсолютно недоступен для Фаустуса.

* * *

      — Королевская ольха и ясень, внешняя сторона отделана сусальным золотом, есть возможность регулировки глубины саркофага, — медовым голосом сказал владелец конторы и по совместительству менеджер; с иголочки одетый, гладко выбритый, с прилизанными «жидкими» волосами, он раздражал Алоиса своей жизнерадостностью. Транси не чувствовал никакого траура, однако стоило ему зайти в ритуальные услуги, как на него навались воспоминания о смерти матери, а этот Дженис, если судить по бейджику на пиджаке, только усугублял это чувство. Транси тогда впервые испытал на себе чужое равнодушие. Для него случился конец света, а остальным было плевать, более того, какой-нибудь Дженис также предлагал Клоду безупречный, по его мнению, гроб. Как будто в этой оценке был хоть какой-то смысл.       — Если вы сторонник лаконичности, — видя равнодушие Транси, Дженис обратился к Клоду, — то предлагаю вашему вниманию чёрный дуб. Великолепный экземпляр, внутри обит бархатом. Любой цвет на ваш выбор. Есть такой же дизайн, выполненный из платана.       Фаустус некоторое время молчал, делая вид, что слушает Джениса, сам же он всё это время смотрел на Транси, который выглядел так, как будто впал в ступор. Клод испытывал к мальчишке неясное ему доселе чувство — жалость. Его самого это удивило и напугало.       — А что у вас в том зале? — спросил Клод у Джениса. Менеджер, явно обрадованный хоть какой-то реакцией, тут же улыбнулся и повёл Фаустуса в другой зал.       — Здесь у нас экземпляры класса люкс, отделка камнями Сваровски, только благородные породы деревьев, резьба по вашему выбору, художественное литьё из бронзы авторского исполнения…       Алоис остался один. Транси потеряно посмотрел вокруг себя: гробы и венки, и запах чего-то неясного, неприятного. Чистота была кристальной, от этого складывалось неприятное ощущение, как будто убирали после покойника.       Алоис подошёл к одному из гробов и потрогал мягкую обивку. Транси был уверен, что купит первый попавшийся безобразно дорогой гроб и уйдёт, но так, видимо, не бывает. Транси прошёлся по залу и остановился у одного чёрного лакового гроба с литыми углами, покрытыми золотом. Саркофаг больше походил на инструмент, нежели на место последнего успокоения усопшего. Алоис стал припоминать, в каком гробу хоронили его мать, но, к своему сожалению, всё, что он помнил — это её спокойное лицо. Пока Транси раздумывал, в первый зал вернулись Клод и Дженис.       — Тогда вы понимаете, как важен выбор венка, мистер Фаустус. Люди не слишком ответственно подходят к смерти, — сказал менеджер и засмеялся, видимо, решив, что удачно пошутил. Клод коротко хмыкнул.       — Алоис, — позвал Клод. Транси посмотрел на Фаустуса. — Ты что-то выбрал?       — А полежать можно? — вдруг спросил Транси у Джениса.       — Ох, вы для себя, — сказал менеджер, его лицо мгновенно стало сопереживающим.       — Так можно? — спросил Транси, решив не опровергать «догадку» Джениса.       — Конечно, всё, чтобы вам было удобно.       — Алоис, — сказал Клод напряжённо. Транси его не слушал. Он подошёл к чёрному гробу, который показался ему похожим на инструмент.       — Откройте этот, — попросил Алоис, и менеджер поспешил открыть половину крышки, призванную скрывать пояс и ноги покойника.       — Отличный выбор, — сказал Дженис. — Это тополь, полировка по желанию, углы из нержавейки, покрыты сусальным золотом. Обивка натуральная, думаю, вам понравится.       — Что вы несёте? — вдруг возмутился Клод. — Алоис, не смей этого делать.       — Не волнуйтесь вы так, — осадил Фаустуса Дженис. — Многие хотят опробовать. Уверен, когда вы покупали кровать, то лежали на ней.       — Да, но это совсем другое! — сказал Клод, в ужасе смотря как Транси сначала сел, а потом лёг в саркофаг. Алоис прикрыл глаза. Лежать было удобно, Дженис был прав, не сильно отличалось от кровати. Подушка только плосковата. Транси ощутил неясный покой. Как будто он боролся с чем-то и наконец перестал. Клод смотрел на Алоиса и ощущал сильную тревогу. Транси был слишком похож на мать, особенно сейчас. Фаустуса почти трясло от страха и злости.       — Как вам? — спросил Дженис.       — Неплохо, — сказал Алоис, открывая глаза. — Удобно.       — Я же говорил.       — А что насчёт чего-то более, — Транси показал в воздухе неопределённый жест.       — Классом выше? — спросил Дженис.       — Да, вы что-то говорили о королевской ольхе.       Они закончили с выбором гроба, венка, надгробного камня и надписи на нём около полудня. Дженис обещал организовать прощание с покойным в своём салоне и договориться с кладбищем о дате захоронения.       Предстояло съездить в особняк, уладить дела с Мортимером и расспросить его обо всех знакомых Транси, чтобы оповестить о похоронах. Когда Клод и Алоис сели в машину, а последний пристегнул себя ремнём безопасности, Фаустус повернулся к племяннику и спросил: — Зачем ты лёг в него?       — Страшно было? — спросил ехидно Алоис. Клоду было. Говорить мальчишке об этом он не собирался.       — А тебе? — спросил Фаустус и посмотрел на Алоиса. Тот смотрел прямо перед собой, ожидая, когда Клод соизволит завести машину.       — Да, пока стоял там, как дурак.       — Ты и есть дурак, — ответил Клод.       — Это было откровенно, — вдруг сказал Транси. — Думать о смерти можно сколько угодно и жалеть о ней всю жизнь, но когда я лёг, я понял, что это всего лишь сон.       — С той лишь разницей, что ты не проснёшься, — сказал Фаустус, заводя машину.       — Я и не хотел, — вдруг сказал Транси. Клод ничего не ответил.

* * *

      После объявления временного перемирия, всё пошло как-будто неплохо. Транси не смотрел на дядю так, как будто желал, чтобы тот сдох прямо перед его глазами в страшных муках, а Клод перестал цепляться по каждому поводу. Все силы Фаустуса стали тратиться на то, чтобы не смотреть на Алоиса «голодным» взглядом. Транси, если и видел что-то, то не как не демонстрировал это. Фаустус считал это за счастье, потому что с Джима бы сталось использовать слабость Клода себе на пользу.       — Мне звонила миссис Лорейн, — сказал Фаустуса, бросая на племянника задумчивые взгляды.       — У Алоиса проблемы? — удивился Лука.       — Нет, — ответил Транси. — У меня не может быть проблем с учёбой, — немного чопорно ответил он, упорно игнорируя взгляд Клода.       — Ну мало ли, — разочарованно ответил Лука.       — Кстати, мистер Спирс мне тоже звонил, — сказал Клод и выразительно посмотрел на сына.       — Я пересдам чёртову математику! — ответил Лука и побился головой о стол. Транси насмешливо посмотрел на брата, но ничего не сказал. Фаустус усмехнулся и погладил Луку по голове. От чего тот буквально зашипел на родителя.       — Пап, я уже не маленький.       — Не заметил, — в тон ему ответил Клод. — Пока твоё поведение говорит об обратном, — Алоис с удивлением смотрел на дядю. Он никогда не видел его таким расслабленным и добрым. Транси, наверно, слишком долго пялился на Клода, потому что Фаустус поднял на него свой взгляд, негласно спрашивая племянника, что тому нужно. Его лицо сделалось отстранённым и «закрытым». Транси почувствовал себя лишним, как будто увидел что-то, не предназначающееся для его глаз.       — Так что сказала миссис Лорейн? — спросил Алоис, смотря, как брат наливает себе воду в стакан.       — Она спрашивала, уверен ли ты, что хочешь участвовать в двух конкурсах сразу. Написание работы по биологии и доклад в Бруклине — это слишком большая нагрузка.       — Мои часы мне это позволяют. Я каждый год брал много часов, чтобы ближе к выпускному классу предметы уменьшались, а я мог посвятить себя внеклассным работам и исследованиям. Для поступления важно участие в подобных мероприятиях.       — Господи, — вздохнул Лука, улыбаясь, — мой брат чёртов гений!       — Я думал, ты достаточно набрал сертификатов, — сказал Клод. Алоис «обжёг» его колючим взглядом.       — Это мне решать. Я не хочу быть одним из лучших, я хочу быть лучшим. Хочу получить предложения об обучении из всех университетов, куда я только пошлю свою кандидатуру.       В столовой воцарилась тишина. Все трое были смущены сказанным Транси. Луке казалось странным желание Алоиса быть лучшим, по его мнению, достаточно было быть уверенным в том, что поступишь в университет. Клод понимал причину желания Алоиса стать лучшим, Транси прямым текстом сказал, что он хочет, чтобы его желали видеть везде. Неполноценность Алоиса так сильно бросалась в глаза, что Клод буквально задохнулся от накатившей на него вины. Транси было стыдно за вспышку, которой он поддался. Никто из сидящих за столом не должен знать, как для него важно поступление, потому что Клод Транси никто — раздражающий элемент, который можно и нужно ненавидеть, а Лука…       Алоис хотел, чтобы брат и дальше видел в нём гения, образец для подражания.       — Это твоё дело, — сказал Клод, наконец собравшись с мыслями. — Я передам миссис Лорейн…       — Не стоит беспокоиться, я сам ей передам, — резко ответил Алоис, вставая из-за стола. — Спасибо за завтрак.       Транси положил кружку в посудомойку и ушёл в свою комнату.       — Он ужасно странный, — сказал Лука, озабоченно смотря в ту сторону, куда ушёл его брат.       — Он дисциплинированный, — ответил Клод, выразительно смотря на сына.       — Что? — спросил Лука, улыбаясь. — Я тоже очень дисциплинированный!       — Оно и видно. Завалил математику.       — Пап, я пересдам, честно! — Клод выдохнул и устало посмотрел на сына.       — Надеюсь, кстати, скоро собрание, я должен что-то знать? — Лука задумчиво почесал лоб.       — Окна не бил, уроки не прогуливал, про математику ты знаешь, я образцовый сын! — уверенно ответил Лука, улыбаясь.       — А что с баллами? — ехидно спросил Фаустус, отпивая из своей кружки кофе.       — Всё отлично, не максимальные, конечно.       — Уж конечно, — ответил Клод.       — Папа, ты судишь предвзято. Если бы Алоис с своими сногсшибательный баллами тут не отсвечивал, ты бы был мной горд.       — Я и так тобой горд, — сказал Клод.       — Надеюсь, а то мне начинает казаться, что ты не рад, что я твой сын.       — Когда я давал тебе повод сомневаться в себе?       — Вот прямо сейчас, когда сидел с охреневшим лицом и слушал этот бредовый монолог Джима по поводу лучшего студента. Он что, правда в это верит?       — Думаю, да.       — Бедный Джим, — вздохнул Лука. — Наверно, мне нужно взять его как-нибудь с собой на футбол, что думаешь? Может, там он немного оттает.       — Это вряд ли. Да и какой футбол? К спорту он индифферентен и физически, и психически. Только танцы.       — Ещё добавь в конце что-то вроде: не порти мальчика, — ехидно сказал Лука и получил подзатыльник.       — Да, не порти мальчика, — сказал задумчиво Клод.

* * *

      — Алоис, — Клод постучал в дверь Транси.       — Входи, — крикнул Алоис, Клод вошёл. С переезда племянника он ещё ни разу не был в его комнате. А тут было на что посмотреть: весь рабочий стол Транси был завален книгами, исписанными конспектами, какими-то обрывками бумаги, на которых виднелись странные цветные пятна. Окно, которое снаружи выглядело странно из-за каких-то квадратиков, оказалось всё оклеено маленькими стикерами с химическими формулами. Видимо, так Алоис их запоминал. Другой рабочий стол, а Клод был уверен, что это лишь блажь, выдуманная племянником, но всё-таки поставил ему этот стол, был заставлен химической лабораторией: мензурки, весы, колбонагреватели, фильтры, бюксы, колбы, два химических штатива, в которых были мензурки с реагентами, несчётное количество химических реактивов. Тут также лежали обрывки бумаги с химическими формулами и несколько книг. Одна спиртовка почему-то всё ещё горела. Клод нахмурился. Пройдя внутрь, он погасил её, закрыв колпачком. Сам Транси обнаружился на кровати, читающий учебник по токсикологической химии. Он никак не отреагировал на действия дяди.       — Это по твоему возрасту? — спросил Клод, кивая на книгу.       — Нормально, — ответил Алоис.       — Я думал, ты хочешь стать хирургом, а не химиком.       — Это так, — Алоис кивнул, — а это я читаю для общего развития, вдруг захочу кого-то отравить, — Транси сказал это без единой гримасы или ухмылки, ничего, что могло бы выдать шутку или сарказм. Нет, он ответил ровно и уверенно, словно ему действительно могло прийти в голову нечто подобное.       — Я забыл сказать, пришло письмо из Уэстона по поводу собрания.       — Выброси. Арнольд никогда туда не ходил, — сказал Алоис, ложась обратно на постель. — Они знают об этом, но не прислать приглашение не могут.       — Разве он не интересовался твоей учёбой?       — Нет, — ответил Алоис. — Никогда, ему и не нужно было интересоваться. Он получал еженедельный отчёт от моего классного руководителя.       — И всё-таки я хотел бы сходить, — Транси пожал плечами.       — Если хочешь, мне всё равно, — Фаустусу комната Алоиса показалась тюрьмой. Она выглядела так, будто Транси пытался заполнить свою жизнь хоть чем-то, пусть учёбой. В ней не было ничего живого, сплошная химия и мальчик, читающий книги не по возрасту.       — Ты хотел что-то ещё? — спросил Алоис у Клода.       — Нет, — сказал Фаустус. Он развернулся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Когда он отошёл от комнаты Алоиса метра два, то услышал, как дверь в комнату Транси захлопнулась, а замок на ней щёлкнул.