Хочу туда, где тепло и нет памяти

      — О чём сегодня будем говорить? — Алоис выглядел помятым и измотанным. И хотя на нём была безупречно выглаженная рубашка с запонками, укрытая однобортным пиджаком, а стрелки брюк были прошиты строчкой, что ни давало и шанса исчезнуть, было видно, что Джим невероятно устал.       — О чём хотите, Алоис, — мягко ответила миссис Картер.       — Мы едем в Лейден, — ответил Транси, отстранённо рассматривая манжет своей рубашки. Психотерапевт не в первый раз была свидетелем этого пренебрежительного наблюдения.       — Вы испытываете приятные чувства? Или скорее наоборот?       — Не знаю, — после некоторого молчания ответил Алоис. — Мы обсуждали это, но я как будто не участвовал в процессе. Был занят совсем другим. А теперь думаю о том, как странно ехать куда-то с ним вдвоём. Без Луки и остальных.       — Остальных?       — Да, друзей Луки. Точнее, друзей нашего детства, — поправился Алоис.       — Ваш брат не пожелал ехать?       — Он едет на Средиземноморье. Обычная тусовка золотой молодёжи, — усмехнулся Транси.       — Вы не изъявили желание ехать вместе с братом и друзьями детства вместе?       — Нет. С меня довольно ощущать себя белой вороной и здесь. Впрочем, там есть Сиэль, а он тоже не слишком-то вписывается. В любом случае, я не любитель моря. Совсем. Но сейчас я думаю, что не люблю вообще ничего и не хочу никуда ехать.       — Вы говорили об этом со своим дядей?       — Нет, — покачал головой Джим, не смотря миссис Картер в глаза. Он довольно часто избегал с ней взгляда. И хотя в обычной жизни за ним не водилось такой привычки, здесь он чувствовал себя уязвимым, отчасти из-за собственных откровений, отчасти из-за того, что психотерапевт и так знала обо всех его проблемах.       — Почему?       — Сначала я был слишком ошарашен предложением, а потом он уже купил билеты, и я… Глупо. Должно быть, на деньги отца я мог бы себе позволить купить остров, а думаю о чёртовых билетах.       — Поездка вдвоём это не просто отдых компанией, она предполагает некоторую интимность, — увидев, как Транси вскинулся, она мягко улыбнулась. — Не такую. Я имею в виду, что когда люди едут отдыхать куда-то вдвоём, они доверяют друг другу. Это вроде как обещание провести время вместе. Так могут делать только очень близкие друзья или члены одной семьи, или любовники. Поэтому важно, чтобы вам была комфортна эта мысль. Но вы слишком боитесь, и это явно не то, что у вас с дядей не будет общих тем для разговоров. Их у вас предостаточно. Это что-то другое.       — Довериться ему? Вы серьёзно? — спросил Алоис, выражая всем своим видом недоумение.       — Ваши отношения с дядей, какие они? Вы всегда отмалчиваетесь на его счёт. Очевидно, вы обижены на него, но даже в этой своей обиде вы молчите на сеансах, — Транси невесело усмехнулся.       — На самом деле мы не разговариваем, — ответил Джим. — Иногда я смотрю на него и не понимаю, какого чёрта так и не съехал за эти два года. Лука уже вырос. По крайней мере, дома он бывает слишком редко, чтобы я мог оправдывать своё место жительства у Клода.       — Вы не подпускаете его и при этом боитесь показать ему свои чувства?       — Нет никаких чувств! — тут же взбесился Алоис, его рука уже нервно отбивала ритм на колене, а его самого бросило в холодный пот. — Извините, — сказал он.       — Ничего. Если вы не готовы говорить об этом, то мы можем прекратить.       — Нет, нет, вы правы. Я просто не знаю, что говорить.       — Алоис, вы пробовали с ним поговорить сами? Хотя бы раз? Всё, что вы рассказываете, инициатором всегда является мистер Фаустус.       — О чём? О том, что я до сих пор ненавижу его? Или о том, что до сих пор хочу, чтобы он обратил на меня внимание? Или о том, что обижен тем, насколько вяло он пытается загладить свою вину? И при этом злюсь, что он вообще делает эти попытки, которые на него не похожи.       — Вы вините себя в том, что он пытался помириться с вами?       — Господи, нет! Это его идея! Я тут вообще не причём, это он вбил себе в голову. Как будто нельзя было оставить всё, как есть. Всё было отлично. Но нет, надо было ему. Зачем он полез тогда ко мне?! А на следующий день сделал вид, что ничего не было?       — Я правильно вас поняла? — спросила миссис Картер?       — Всё было по согласию, если вы об этом. Просто он отказался от меня во второй раз, понимаете?       — Я бы хотела попросить у вас разрешения пригласить на сеанс мистера Фаустуса.       — Что? Нет! — тут же отозвался Алоис.       — Алоис, испытывать эмоции — это нормально. Испытывать симпатию тем более. Вам кажется это унизительным лишь потому, что вы пережили травматический опыт. Но я не могу доказать вам это, поскольку вы отказываетесь самостоятельно прояснить отношения с единственным человеком, чьё мнение для вас является главенствующим. Это тупик.       — Его мнение? Издеваетесь? — возмущение и ужас на лице Транси были столь откровенными, что миссис Картер на мгновение стало жаль своего пациента. — Но может… Мы же говорим, разве этого недостаточно?       — Да, для пациента и психотерапевта нормально разговаривать. Однако я не могу являться вашим единственным собеседником. Алоис, я не являюсь частью вашего социума, я ваш врач.       — Жаль, — искренне ответил Алоис.       — Люди любят, когда их слушают, мистер Транси. В этом все мы похожи. Поверьте, вы не первый, кто зависим от своего психотерапевта.       — Можно без него? — попросил Транси, выглядя при этом совсем как ребёнок.       — Я не могу вас заставлять. Я лишь помогаю вам разобраться в себе и рекомендую пригласить мистера Фаустуса. Возможно, что в присутствии третьего человека, которому вы доверяете, — Картер указала на себя, — вам будет легче с ним поговорить. Это вне ваших жизней. Эта комната фактически является местом лечения и ничем больше.       — Вы позвоните ему? — спросил Алоис.       — Да, конечно, я уведомлю мистера Фаустуса сама.

* * *

      — Признаться, я впечатлён результатами Алоиса, — сказал Винсент Клоду, когда оба удалились в кабинет Фаустуса, проигнорировав «семейное» общество, которое, кажется, и не заметило их отсутствия.       — А уж я как впечатлён, — наморщившись, ответил Клод и отпил из своего бокала.       — Ты не рад? — ехидно спросил Винсент. — Он обошёл моего сына. Кто бы мог подумать, этот вздорный мальчишка. Старик Транси знал толк в воспитании.       — Он его изуродовал, — ответил Клод. — Это не человек, а робот, машина для достижения блестящих целей.       — Когда-то давно, ещё в университете, припоминаю, что об одном студенте говорили то же самое.       — Не сравнивай, я надеялся обойти сестру.       — Тебе это не удалось, и потом ты успокоился. А все те, кто говорили, что ты умрёшь девственником, ошиблись. Если бы они знали, что под покровом ночи ты и лучшая студентка…       — Заткнись, — почти беззлобно ответил Клод. — Алоис другой. Его цели иные, нежели мои. И если моя цель была обречена на исчезновение с окончанием университета, то его, кажется, это прожить всю жизнь, отгородившись ото всех.       — Ты так же живёшь. Почему он не имеет права выбрать такую жизнь, какая для него будет комфортна? Твоя тебя устраивает.       — Он не такой. Изначально он совсем другой.       — Тебе ли судить? Что мы знаем об Алоисе Транси, кроме того, что он — сын Ханны? Все мы были обеспокоены его будущим, но он сам не волновал никого, кроме своей матери. Сомневаюсь, что ребёнок, выросший в подобной обстановке, может иметь нормальное представление о семье и чувствах.       — Кто бы говорил: вы с женой как ни старались, а Сиэль вырос таким, каким вырос.       — Мой мальчик просто слишком хорошо представляет, с кем ему в будущем придётся работать. Внешне Сиэль может быть каким угодно, но внутри он всё тот же легковерный, своенравный и ранимый мальчик, — Винсент всегда улыбался, когда говорил об отпрыске, ему как будто доставляло удовольствие говорить о Сиэле. Клод при этой тираде скривился ещё больше.       — Мы говорим не о твоём мальчике.       — О, так тебе нужен совет?       — Пожалуй, нет, — ответил Клод, смотря на улыбающегося Винсента.       — Брось, дружище, ты умел управляться с женщинами, потому что тебя всегда привлекал один и тот же тип, — Фаустус уставился на друга, безмолвно спрашивая, что за чушь он городит. — Жертвы, тебя всегда интересовали безвольные женщины, обладающие талантом, но не умеющие его использовать. К тому же между вами не было личной истории, исключая Ханну, конечно. Однако Алоис — совсем другое дело. Эмоциональные калеки тяжелы в лечение потому, что сами они не могут ни понять, ни признать то, что больны.       — Он не эмоциональный калека.       — Скорее уж ты, чем он, верно? Однако за годы, прожитые с сыном, ты стал мягче, друг мой. В то время, как Алоис научился у Транси одной непрезентабельной черте — равнодушию. Пока это броня, но со временем это станет его истинной личиной. И вот тогда ты действительно будешь ненавидеть его. А я предупреждал, — ехидно заметил Винсент, наслаждаясь виной, которая исходила от Клода.       — Прекрати.       — Даже если он простит тебя, ты себя никогда не простишь. Хотя на его бы месте я не то что не простил, я бы использовал это, чтобы разрушить твои отношения с Лукой. Как ты их разрушил между своим сыном и ним.       — Какое счастье, что я ни в чём не виноват перед тобой, — ответил Фаустус, зло смотря на Винсента.       — Интересно, Алоис принимает дружеские советы? — как бы ни к кому не обращаясь, спросил Винсент.       — Прекрати немедленно! Чего ты добиваешься?       — Хочу, чтобы ты понял, что заигрался. Думаешь, извинишься, и на этом всё?       — Он тебе никто.       — Да и тебе тоже. Правда тут между нами есть принципиальная разница: я-то ему ничего не должен, а вот ты… Даже не знаю, как ты с ним расплатишься.       — Ты никогда не страдал излишней благотворительностью, — сказал Фаустус, подозрительно оглядывая Винсента, — Тогда почему ты его защищаешь? У тебя самого есть интерес?       — Боже упаси, у меня есть жена и любимый сын. За кого ты меня принимаешь? Но у меня обострённое чувство справедливости, Клод. А потому говорю тебе, лучше бы ты не трогал и не мучил его. А то я могу поиграть на твоих чувствах к сыну, — ответил Винсент, улыбаясь.       — Подло, впрочем, другого от тебя ждать и не приходится.       — От нас обоих. Но я лучше тебя, Клод. За свою семью я глотку перегрызу, а ты своей всю жизнь разбрасывался. Так вот, чтобы ты остатки не растерял, будь очень внимателен в своих поступках.       Клод смотрел в проём, ведущий в гостиную, подростки были шумны и веселы. Громко обсуждали предстоящие каникулы и играли в кости, целью, насколько Фаустус помнил, выбросить все возможные комбинации первым. Алоис, как ни странно, сидел среди остальных и тоже играл. Впрочем, лицо его было равнодушным. Зато Лука, деливший с братом мягкий диван, то и дело вскакивал со своего места, считал очки и записывал их на бумагу. Попеременно он заваливался на Джима и теребил его, хвастая удачными выбросами или показывая листок бумаги с очками. Очевидно, Лука был очень азартен.       — Я уже купила два новых купальника, — заявила Лиззи, бросая кости. — Сиэль, хочешь посмотреть на них? — спросила она скорее для того, чтобы смутить Фантомхайва. Фантомхайв не смутился, поморщился, как от зубной боли и ответил:       — Нет, — Лиззи тут же надулась, расстроенная тем, что её провокация не удалась. Потом она повернулась к Кадару и хитро улыбнулась.       — Тогда я покажу их Соме, — младший Кадар тут же густо покраснел, смущённый таким вниманием к своей персоне.       — Лиззи, — устало отозвался Сиэль. — Нельзя просто так говорить подобные вещи.       — Почему это? И потом, я всего лишь пытаюсь получить внимание от своего жениха, — невозмутимо и честно ответила белокурая девушка.       — Кто тебе сказал, что ты моя невеста?       — Слияние нашего наследства станет самым главным финансовым событием за последние…       — Лучше о купальниках, — тяжело вздохнул Фантомхайв, закрывая рот девушке ладонью. Он не хотел слушать занудные речи отца Лиззи. Мидфорды иногда могли быть слишком расчётливыми, порой Сиэлю казалось, что в их глазах он и не человек вовсе, а мешок со знаком фунта стерлингов.       — Меня больше волнует результат сданных экзаменов, — вздохнул Лука, чиркая в листке. — Проходной балл в этом году повысили.       — Ну и что? Ты же не в этом году поступаешь.       — В следующие пару лет будет только хуже.       — Добери предметов в следующем году и всё будет отлично, — посоветовал Фантомхайв. — К тому же, как ты сам сказал, результаты ещё неизвестны.       — Может сыграем в монополию? — предложил Сома. — Надоели кости.       — Нет, Сиэль опять соберёт все лучшие карточки, — тут же ответила Лиззи. — Это, кончено, лучше, чем шахматы, но всё равно неинтересно. — Фантомхайв закатил глаза, собираясь в очередной раз «донести» до этой плебейской компании, насколько благородны и интеллектуальны шахматы, но передумал, припоминая, как последний раз его слова пропали впустую.       — Алоис, бросай, — Транси рассеянно посмотрел на руку брата и забрал у него кости, выбрасывая их.       — Малый стрит! — тут же сказал Лука и записал очки. — Тебе ещё необходимо выбросить каре и…       — Нет, — ответил Транси. — Моё время вышло, я ещё должен вернуться к мистеру Смиту за рекомендацией. Он завтра утром уезжает.       — Рекомендация, — недовольно и язвительно отозвался Сиэль, так и не простивший Алоису того, что тот обошёл его по общим баллам.       — Не у всех есть столь предусмотрительный и обаятельный отец, — отозвался Транси, гадко улыбаясь Фантомхайву. Тот побелел от злости, но сдержал себя.       — Зануда, — фыркнул Лука. — Я за тебя доиграю.       — Как хочешь, — сказал Алоис, выходя из гостиной.       — Твой брат — ботан, а я думал, хуже Сиэля никого не может быть, — сказал Сома Луке.       — Ну спасибо, — ядовито ответил Фантомхайв.       Клод поспешил ретироваться из прохода, но Алоис всё равно столкнулся с ним в коридоре. Винсент зорко наблюдал за обоими из кабинета.       — Я думал, ты закончил на сегодня, — сказал Фаустус, складывая руки на груди и прислоняясь плечом к проходу.       — У Смита не было времени на мою рекомендацию. Завтра к нему уже не успею.       — Он может оставить её другому преподавателю, — резонно заметил Клод.       — Клод, уже каникулы, я еду не в школу, а к нему домой. И потом, мне ещё нужно съездить к Кронбергеру, он неделю меня мучает отчётами. Если мы собираемся уехать отдыхать, то стоит разобраться с этим до поездки.       Клод смотрел, как Алоис шнуровал ботинки, разглаживал пиджак. Транси испытывал при этом раздражение.       — Тебе звонила миссис Картер?       — Да, ты сам не против?       — Она бы не позвонила тебе, если бы я был против, — сказал Алоис, встречаясь взглядом с Фаустусом в зеркале.       — Хорошо, тогда поедем вместе.       — Да, — отозвался Алоис.       — Тебя отвезти, или… — Фаустус не успел договорить, когда услышал звук подъезжающей машины.       — Водитель здесь, до вечера, — Транси не дал ничего ответить Клоду, а вышел и захлопнул за собой дверь.       — Твой способ никуда не годится, — сказал Винсент, вышедший в холл и смотрящий через окно, как Транси садится в автомобиль.       — Заткнись.       — Нет, правда. Сначала определись, кто он для тебя: ребёнок или всё-таки тот, кого ты хочешь затащить в постель, — ухмыльнулся Винсент. Фаустус наморщился, но на колкость не ответил.       — Я сам не знаю.       — Да брось, ты его ненавидел, пока он был твоим племянником. Ответ очевиден, ты его хочешь.       — Это другое. Это не то же, что было с другими.       — Не буду говорить тебе о неприемлемости отношений между дядей и племянником. Хотя это и относится к группе приемлемого инцеста. Скажу лишь, что ты попал, Клод. Раньше ты был куда более уверен в себе.

* * *

      До сеанса они едва ли перекинулись парой фраз. Лука упорно пытался разговорить их обоих, но увидев, что его усилия пропадают зря, бросил это дело. До миссис Картер также ехали молча. Клод следил за дорогой, а Транси, уткнувшись в окно, смотрел на прохожих. Чуть погодя его сморило, а Фаустус, не зная, как его разбудить, ещё минут десять по приезде смотрел на племянника. Клод, ненавидя самого себя, коснулся головы Джима, пропуская сквозь пальцы его светлые мягкие волосы. Он был уверен, что Алоис мгновенно проснётся и отпрянет от него, но Транси ответил на эту незамысловатую ласку улыбкой и только подался под ласкающую руку. В конце концов, Фаустусу пришлось позвать Алоиса, чтобы тот проснулся, и вот здесь он мог наблюдать весь спектр чувств племянника, начиная от удивления и недоверия и заканчивая стыдом и раздражением. Транси ничего не сказал дяде и даже не оттолкнул его, он просто отвернулся и вышел со своей стороны машины на улицу.       — Мистер Фаустус, — миссис Картер пожала руку Клоду. — Рада, что вы смогли выкроить время. Алоис, добрый день.       — Добрый, — отозвался Транси не слишком вежливо, усаживаясь на своё обычное место, подле него сегодня стояло ещё одно кресло.       — Присаживайтесь, — попросила миссис Картер. — Что ж, обычно я не провожу парных сеансов. Семейная психология — это отдельная дисциплина, и её случаи в моей практике редки, однако ваши взаимоотношения имеют несколько иную форму, поэтому я взяла на себя смелость и пригласила вас обоих. Я говорила с вами обоими и, думаю, вы представляете себе, что именно должно произойти между вами на сегодняшнем сеансе, — миссис выдержала паузу, смотря попеременно то на замкнутого Алоиса, то на невозмутимого Клода. — Разговор.       Повисло молчание. Алоис вновь нервно теребил собственный манжет, Клод, не имея никакого опыта, смотрел на миссис Картер, ожидая, что она продолжит.       — Алоис, вы хотите что-то сказать вашему дяде?       — Что? — Транси будто очнулся, потом бросил недовольный взгляд в сторону Клода и ответил: — Нет.       — Что ж, позвольте мне. Между вами есть некоторая недосказанность.       — Её нет, — перебил Алоис. — Я ему сказал всё, что думаю о нём, когда он позвал меня в поездку, и он даже извинился.       — Очевидно, этого недостаточно? — спросила психотерапевт.       — Недостаточно? — усмехнулся Транси. — О да, этого недостаточно. Если говорить о годах жизни, это вообще нихуя недостаточно! — взорвался Алоис. — Думаете, можно вот так собрать нас всех вместе и обсудить мой комплекс неполноценности? Или его ублюдочную манеру обращения? — Транси ткнул пальцем в Клода. — И на этом всё? — миссис Картер с интересом слушала Алоиса, Клод, удивлённый таким бурным высказыванием, также смотрел на Транси с величайшим интересом. Ему было в новинку слышать от Транси мат и видеть, насколько эмоционально он может жестикулировать руками. — О чём бы мы тут ни говорили, я его не прощу! Потому что нихуя он не заслуживает прощения! И потому что мне нафиг не нужны его чувства, как ему мои. Потому что он наиграется и бросит. А мне на черта это надо? Что я потом буду делать? Опять пытаться стать кем-то?       — Думаю, проблема ясна, — обратилась миссис Картер к Клоду, который всё ещё смотрел на злого Алоиса. — Не хотите что-то ответить?       — Ты думаешь, что я брошу тебя? — спросил Клод.       — Что? — Алоис обернулся к Фаустусу, смотря на него так, будто впервые увидел здесь.       — Ты думаешь, что я сделаю это во второй раз?       — Во второй? А припомни-ка мне, что случилось, когда я лежал с ножевым ранением? Что ты сделал? И что ты сделал потом? Чем это считать?       — Тебе было всего шестнадцать! Как я мог?       — О, ну конечно, как ты мог. Смог же ты отдать меня садисту, а что такого? Думаешь, секс с тобой как-то ранил бы меня ещё?       — Я не хотел, чтобы ты пожалел потом. Тебе было шестнадцать лет, это пора влюбляться, встречаться с кем-то, но уж точно не со мной.       — Это мне решать! Не тебе! Это ты у нас непостоянен! Я хотел, чтобы ты был моим ещё с детства! А ты всегда считал меня раздражающим ребёнком. Всё внимание Луке. Всё! А потом вообще сбагрил меня чёрт знает куда. Думаешь, я мог влюбиться в кого-то, кроме тебя после этого?       — Тем более. Это ненормально!       — А нормально ехать со мной сейчас в Лейден?       — Я хотел, чтобы ты отдохнул на летних каникулах, у тебя скоро поступление.       — А я тебе говорил, что прекрасно отдохну в Лондоне.       — Ну, прости меня. Откуда я мог знать, что ты настолько не хочешь никуда ехать.       — С тобой! Я не хочу ехать с тобой! — закричал Алоис и тут же смолк. Транси уселся обратно в своё кресло и замолчал. Клод как-то потеряно смотрел на Джима.       — Если ты не хочешь ехать, мы не поедем, или ты поедешь один. Как ты хочешь?       — А ты как хочешь? — спросил Алоис. — Неужели так сложно понять?       — Что именно?       — То, что я не хочу опять быть инициатором. Не заставляй меня. Я не буду, я просто продолжу тебя ненавидеть дальше. А если ты, — Алоис замолчал, — если ты испытываешь что-то ко мне, что-то, кроме вины, тогда сделай всё сам. Не заставляй меня это делать. Ещё одного отказа я просто не вынесу.       — Я хочу, чтобы ты поехал со мной, — твёрдо ответил Клод. — И я хотел, чтобы ты сам выбрал, куда поехать, потому что я хотел, чтобы ты наслаждался поездкой, чтобы не чувствовал себя кем-то, кого взяли по причине того, что его некуда деть.       — Алоис? — Транси растёр глаза, в носу резко защипало. Он отвернулся, а потом встав, быстро вышел из комнаты.       — Я сказал что-то не то? — спросил Клод немного обескураженный.       — Напротив, вы справились лучше, чем я ожидала, — ответила миссис Картер. — Думаю, моя помощь вам больше не понадобится.       — Сеанс?       — Он окончен, мистер Фаустус. Приятно было познакомится. И напоминаю вам, — мягко сказала психотерапевт, придерживая Клода за руку и показывая ему оскал, — врач обязан сохранить в тайне всё, что он услышал на сеансе, однако в случае, когда жизни и здоровью пациента угрожает опасность, врач может по своему усмотрению разгласить её.       — Думаете, я могу навредить ему?       — До свидания, мистер Фаустус, — сказала миссис Картер. На её лице не было ни следа прежнего добродушия.       Клод спустился вниз, вышел из здания. Алоис сидел на перилах ступенек, ведущих на парковку.       — Уже закончили? — спросил он у Клода как ни в чём не бывало. Сейчас он был похож на подростка, каким уже давно не выглядел.       — Она сказала, что ты в порядке, — ответил Фаустус.       — Думаю, что в определённой степени, возможно, ты был прав, когда отправил меня к ней.       — Алоис.       — Ладно, — Транси хлопнул Клода по плечу так, словно делал это множество раз. — Поехали, эмоциональные всплески слишком выматывают, я хочу есть.       Клод смотрел на Транси, садящегося в его машину, и ощущал смутное чувство благодарности к миссис Картер.