Вырезанная сцена 2
18 апреля 2017 г., 21:14
Примечания:
Алоис узнал о том, что Клод и Ханна не были родными братом и сестрой.
Как я уже писала в комментариях, изначально я хотела, чтобы Клод и Ханна не имели общей крови, но все эти выяснения так похожи на мыльные оперы, что я отказалась от этой идеи. Думаю, что каждый может сам решить, были они кровными родственниками или нет.
* фенилэтиламин и эндорфин - гормоны, вырабатываемые в мозге человека. Оба этих гормона связаны с наслаждением. Поскольку всё, что испытывает человек, так или иначе, связано с различными веществами, которыми мозг нас стимулирует или наказывает, то довольно сложно в такой ситуации поверить в любовь, ведь и она фактически является всего лишь морфином, от которого наш мозг получает удовольствие. Поэтому Алоис называет Клода наркоманом.
— Ты, ты не мой… — Транси смотрел на Клода расширившимися зрачками, пытаясь переварить информацию.
— Нет. Вопреки нелестному мнению обо мне, я не спал со своей сестрой. Ханну удочерили, когда мне было около пяти лет. Конечно, она всё равно стала моей сестрой, но не кровной.
— У нас нет общей крови, — сказал Транси более всего волновавшее его сейчас. У него и Клода нет ни капли общей крови, он ему совершенно чужой.
— Лука — твой брат и мой сын.
— Но это совсем другое! — истерично сказал Транси. — Ты мне никто и… — Алоис хотел сказать, как это ужасно — не состоять в родственной связи, не иметь к Клоду вообще никакого отношения. Несмотря на то, что он надеялся стать для Фаустуса кем-то ближе, чем просто племянник, не быть племянником по крови показалось ужасно несправедливым, жестокой насмешкой. — А Лука? Он знает?
— Да, — добил Клод Алоиса. — Мне пришлось рассказать ему, чтобы он не чувствовал себя... — Фаустус не знал, как рассказать о том, что его сын, в один из дней осознав близость Ханны и Клода, понял, что она, мягко говоря, была ненормальна. Близкие родственники, такие как брат и сестра, не имели на неё права.
— Почему он не сказал мне? — спросил Алоис.
— Мы подумали, так будет лучше.
— Они подумали, — зло передразнил Транси. — Семья Фаустусов подумала и решила. Вычеркнем окончательно из своей жизни ублюдка, который…
— Заткнись, — сказал Клод хлёстко и в то же время абсолютно спокойно. — Ничего подобного мы не планировали. Лука так точно, ты знаешь своего брата, он не из тех, кто будет делать кому-то больно.
Алоис долго смотрел на Клода, пытаясь понять, как это, видеть этого мужчину не кровным родственником, совершенно чужим.
— Почему сейчас? — спросил он вдруг. — Зачем ты рассказал мне об этом сейчас, когда всё стало нормально?
— Ты заслуживал того, чтобы знать правду.
— Такую правду лучше не знать!
— Это, — кивнул Клод на бумагу, — ничего не значит. Ты всё равно останешься…
— А если это ничего не значит, то зачем говорить об этом? Господи, я абсолютно не имею к тебе никакого отношения! — на лице Алоиса было такое отчаяние, что Клоду хотелось подойти и утешить его. Фаустус осторожно взял Транси за локоть и потянул к себе. Алоис не упирался. Клод забрал бумагу из рук Транси и бросил на собственный стол. Фаустус обнял Джима, крепко прижав к себе.
— Я тебя люблю, — сказал Клод, уткнувшись Алоису в висок. Транси замер в объятиях, а потом хмуро посмотрел на дядю.
— Рассказывай, — ответил он. — Наркоман чёртов, в твоей голове синтезируется фенилэтиламин и эндорфин,* не более того.
— Ты ужасен, — серьёзно сказал Клод. — При всей твоей помешанности на том, как и кто к тебе относится, постоянной потребности в любви, ты циничен до мозга костей.
— Думаешь, я тебе когда-нибудь скажу в ответ что-то такое же до безобразия милое? — спросил Алоис ехидно.
— Что ты, я не надеюсь, — ответил Фаустус серьёзно.
— Вот и не надейся! Особенно после сегодняшнего, — Алоис притянул к себе Клода за шею и поцеловал его.
