Хочу туда, где тепло и нет памяти

      — Ты сегодня во сколько заканчиваешь? — спросил Клод, отпивая кофе и проверяя при этом органайзер.       — Как обычно, — отозвался Алоис, закидывая в соковыжималку всё, что попадалось под руку. Открыв холодильник, Транси внимательно изучил его нутро и достал оттуда подозрительно вялый сельдерей. — Вчера же грейпфрут тут был.       — Ты его с сельдереем будешь выжимать? — насмешливо поинтересовался Фаустус.       — Ага, и тебя заставлю выпить, чтобы силу мужскую не растерял, — ехидно ответил Транси, не оборачиваясь к дяде. Клод нахмурился, но ничего не ответил, уткнувшись опять в телефон. — Лука, ты не видел грейпфрут? — спросил Алоис у вошедшего заспанного младшего Фаустуса.       — Его Кэнди стрескала, сказала, что она диете и может есть только фрукты.       — Если так, — ответил Джим, сузив глаза, — то пусть твоя подружка сообщает о таком заранее или носит продукты с собой. И вообще, с каких пор девицы начинают следить за фигурой в таком возрасте?       Он захлопнул дверцу холодильника и с тоской уставился на стебель сельдерея.       — Вообще-то они начинают это делать ещё в школе, — сказал Лука, ничуть не обижаясь, наливая себе кофе и усаживаясь рядом с отцом. — Но откуда тебе знать, — добавил он.       Транси зло посмотрел на брата, но ничего не ответил. С самого утра у него было отвратительное настроение. Бэйли свалил на конференцию и оставил на него своих студентов-упырей, тупых, как пробки, невежественных и наглых, а у него и так дел было невпроворот, потом он хотел в лаборатории поработать подольше, а вместо этого будет принимать должников прошлого года. Как будто хоть кого-то волнуют результаты экзаменов. «Всё равно эти придурки ни черта не знают, — думал Алоис, мстительно засовывая вялый стебель в соковыжималку и включая её. — Не сдадут. Ни у одного не приму. Пусть хоть лоб расшибут, наставлю неудов, узнают, что такое органическая химия».       Клод и Лука молчали, понимая, что в такие моменты Транси лучше не трогать. Конечно, Луке было проще, он знал, что Джим остынет, и они к выходным обязательно выберутся куда-нибудь вместе. Зато старшему Фаустусу было плохо. Настолько плохо, что он не знал, куда себя деть. В последнее время графики работы у них с Джимом не совпадали, и часто бывало так, что они неделями виделись только за завтраками. Поговорить толком не могли, да и Алоис вечно вёл себя как истеричка. А потом эти постоянные задержки на работе, вечные придирки со стороны племянника. Клод никогда не думал, что в его жизни появится человек, чьё мнение его будет так сильно волновать. И вот он, этот человек: у него отвратительный характер, он конченный трудоголик, а ещё он одним словом может морально уничтожить, впрочем, как и сам Клод. Однако он давно взял за правило никогда не говорить Транси ничего болезненного, поминая о прошлом. Со временем это стало привычкой, и теперь способов защититься у старшего Фаустуса не было. А потом Клод вдруг стал ощущать себя невероятно старым в присутствии любовника. У Алоиса голова вечно была забита чем-то, он весь был в делах, а Фаустусу иногда хотелось просто прижать его к себе и полежать вместе молча. Как же, прижмёшь его…       — Ну и дрянь, — сказал Алоис, чем вывел Клода из собственных мыслей.       — Зачем ты это пьёшь? — спросил Лука, с неприятием смотря на стакан.       — Вообще-то предполагалось, что это будет фруктовый сок. Глюкоза неплохо будит.       — Так ведь кофе есть.       — Кофеин не вариант, — сказал Транси. — А потом, в натуральном кофе кофеина очень мало. Хочешь проснуться — пей растворимую дрянь. В любом случае, быстрые углеводы эффективнее.       — Но там-то их нет, — сказал Лука, кивнув на стакан.       — Там мёд.       — Фу, о боже, — брат скривился и сымитировал рвотные звуки. Транси отвесил ему подзатыльник. — Это же блевотина!       — Поэтому я и хотел свой чёртов грейпфрут. И кстати, — Транси выразительно пострел на Клода, — он повышает потенцию. Ты точно не хочешь? — спросил он насмешливо.       — У тебя уже проблемы с этим? — вытаращился на отца Лука. Фаустус закатил глаза. — Боже! У меня же твои гены! Джим, скажи мне, что он не лысеет! — потребовал брат у Алоиса.       — Он не лысеет, — отозвался Транси довольно и залпом выпил зелёную жидкость. — Чёрт, мне уже пора.       — Я могу заехать за тобой, — сказал вдруг Клод в спину Алоиса.       — Не трать зря время, — сказал Транси, даже не обернувшись. Лука подозрительно уставился на отца.       — Вы что, поссорились?       — Нет, — лаконично ответил Фаустус, проверяя рабочую почту.       — Тогда что происходит?       — Ты не опоздаешь? — спросил Клод. — Уже половина девятого, кажется, пары начинаются в девять.       — Не меняй тему, — сказал младший Фаустус, раскрывая пачку с маленькими круассанами и тут же закидывая в рот один.       — Вряд ли ты способен мне помочь.       — Да боже ты мой. Велика мудрость. К твоему сведению, у меня отношений было больше, чем у тебя.       — Если ты периодически спишь с кем-то, это не значит, что у тебя есть отношения.       — Может и так, только какая разница? Думаешь, Кэнди никогда не шутила по поводу моей потенции?       — Что я не хочу с тобой обсуждать, так это твою потенцию.       — Слава богу, мы сходимся в этом, — тут же сказал Лука. — И да, я не горю желанием узнать о вашей интимной жизни.       — Это было бы странно.       — Согласен.       — Ладно, — наконец сказал Клод. Лука ухмыльнулся: развести отца на разговор было довольно просто. Младший Фаустус вообще легко манипулировал Клодом, с Джимом было сложнее, но и он, в конце концов, зачастую попадался в сети, растравленные братом. — Если бы Кэнди…       — Пап, — простонал Лука, — давай не будем проводить аналогии, тебе всё-таки не шестнадцать и даже не двадцать, и ты не у психолога, которому не можешь признаться в своей ориентации. Можешь не рассказывать историй из серии: подруга моего друга.       — Он дома только ночует. Уже полтора месяца он приходит около двенадцати. И я вижу его только за завтраками, где он зол, как чёрт.       — И вы не занимаетесь сексом? — Клод зло посмотрел на сына и подумал, что если бы был жив Винсент, у него бы никогда не произошло этого идиотского разговора с Лукой. Близких друзей, кроме Фантомхайва, у Фаустуса не было, а заводить новых… Чёрт, он не в том уже возрасте. И всё равно это было неправильно. Некоторые вещи обсуждать с собственными детьми нельзя, даже если те выросли и знают, возможно, больше тебя.       — Как, по-твоему, мы можем заниматься сексом, если его дома нет?!       — И ты думаешь, он специально задерживается на работе?       — Работа? Ночью? — Фаустус хмуро посмотрел на Луку, и тот вдруг всё понял.       — О боже, — засмеялся младший Фаустус. — Ты думаешь, что он тебе изменяет? Это слишком, чтобы быть правдой.       — Рад, что развлёк тебя, — раздражённо ответил Клод, вставая из-за стола, но Лука схватил его за руку, понуждая сесть обратно.       — Пап, стой! Не обижайся, — сказал, отсмеявшись, младший Фаустус. — Просто… Боже, вы с Алоисом и правда два гордых идиота. Только вчера он ныл мне, что у тебя кто-то есть.       — У меня? — на лице Клода было написано удивление и возмущение.       — Он думает, что ты с кем-то тайно встречаешься. Джим как-то заехал к тебе в офис, думал, что вы вместе вернётесь домой, но тебя уже не было, а домой ты вернулся поздно, — с намёком сказал Лука. — Второй раз ты уходил с каким-то мужиком вместе. В общем, он сделал неутешительные выводы.       — Я хожу в тренажёрный зал после работы, — хмуро отозвался Клод. — А мужик — это мой коллега. Что? Не смотри на меня так. Мне уже… Слушай, Алоис по сравнению со мной молодой мужчина, а у меня первые признаки седины.       — Нет, тренажёрный зал это нормально, — сказал Лука, кусая нижнюю губу. — Просто почему ты не сказал ему?       — Я не хотел, чтобы он знал об этом.       — Не знал о том, насколько он для тебя важен, что ты после работы вкалываешь на тренажёрах? Да вы ребята стоите друг друга, — Клод молчал, Лука сочувственно смотрел на отца.       — Съезди к нему сегодня, — предложил младший Фаустус.       — Ты слышал его? Он не хочет.       — Ты что, первый день его знаешь? Как будто он хоть когда-нибудь признает, что нуждается в ком-то, — Фаустус покачал головой. — Слушай, Джиму по-прежнему тяжело говорить о таком. Знаю, тебе тоже, но что поделаешь, раз вы оба такие идиоты. Вам остаётся радоваться, что у вас есть я. Уверен, он будет безумно рад тебя видеть.       — Ты преувеличиваешь.       — Мне он был рад, — на немой вопрос Клода, Лука добавил: — Я заходил к нему на кафедру несколько раз, не предупреждая.       — Ладно, решу вечером, — сказал Клод, наконец вставая. — Я уже опаздываю.       — Чёрт, я тоже, — сказал Лука, запихивая ещё один круассан и на ходу запивая его кофе.

* * *

      Клод считал это идиотской затеей, но всё-таки последовал совету Луки. Однако оказавшись внутри университета, ощутил себя кретином. Он несколько раз переспросил у сына название кафедры, прежде чем тот скинул наименование в смс. К слову, на кафедре Джима не оказалось, молоденькая лаборантка сообщила, что мистер Транси принимает должников в триста четырнадцатой. Найти аудиторию оказалось трудно, почему-то третий этаж был разделён стеной надвое и чтобы попасть в другое крыло пришлось спуститься на второй и пройти через него. По дороге встретились двое студентов, которые хмуро переговаривались и не слишком таились при этом:       — Злобный упырь, похлеще папаши будет, — сказал один из них.       — Говорят, старый Транси был хуже, — отозвался второй.       — У него единственного, чтобы получить допуск к экзамену, нужно два зачёта сдать и практическую.       — Ты второй-то зачёт сдал?       — Если бы я сдал, то маялся бы здесь? Не принял сегодня. Сказал после каникул прийти.       — Вообще-то в универе бродит слух, что он гей. Может тебе того, — улыбнулся один, — удовлетворишь его, глядишь и сдашь.       — Представляю, — скривился не сдавший. — Такой наверняка и в постели указания даёт и отчитывает.       Клод ухмыльнулся. Было забавно услышать то, каким Алоиса видят другие. Для Фаустуса он всё ещё был вздорным мальчишкой. И уж где-где, а в постели от Джима можно услышать разве что тихие стоны.       Клод подошёл к аудитории с табличкой триста четырнадцать. Дверь была приоткрыта, поэтому Фаустус прислушался.       — Мистер Вудс, я не приму эту работу. И не нужно мне говорить об её уникальности, я по первой странице вижу, что её уникальность составляет процентов двадцать, не больше, всё остальное передрали с сайта. Если уж сами не пишете, то заказывайте работы на специализированных сайтах, возможно, вам повезёт и домашнее задание за вас сделает какой-нибудь преподаватель навроде меня. Тогда, так и быть, я приму вашу работу. Возможно, даже оценю на высший бал.       — Но, мистер Транси, может, есть возможность сдать как-то ещё? — Клод прислушался.       — Да, вы можете посещать все мои лекции, участвовать в семинарах, сдать все зачёты и тогда, быть может, я вам прощу одну несданную работу. Но поскольку вы не делали ничего из перечисленного, вы не будете допущены к экзамену.       — Мистер Транси.       — Вудс, не раздражайте меня. Ваше нытьё вам не поможет, — Клод вошёл и тут же обнаружил себя, потому что дверь сильно заскрипела. Фаустус надеялся зайти незамеченным, но тут же глаза Алоиса были направлены на него. И если сначала на лице Джима было написано раздражение, видимо, он ожидал ещё какого-то припозднившегося шалопая, то, увидев Клода, он замер, а с его лица исчезло всяческое недовольство.       — Я за тобой, — коротко сказал Фаустус, подходя ближе. Вудс с интересом уставился на Клода, потом на преподавателя.       — Вы свободны, — сказал Транси, не сводя взгляда с Фаустуса.       — А может… — попробовал было студент, но тут же был награждён взглядом из разряда: скажешь ещё слово, и я тебя убью. Вудс схватил свою работу, сумку и вышел из аудитории.       — А я думал, ты в основном сверкаешь улыбкой и ставишь всем зачёты, — сказал Клод, приподнимая кончики губ и растягивая их в подобии улыбки.       — Я слишком вредный, чтобы так делать, — отозвался Алоис, улыбаясь в ответ.       — Я не был уверен, стоило ли заезжать…       — Стоило, — сказал Джим. — Всегда стоит заезжать, — добавил он, рассеянно смотря на стол, где лежали работы студентов.       — Так ты закончил?       — Да, нужно только закрыть аудиторию и забрать вещи с кафедры. Эти ленивые ублюдки ни на что не годны.       — А я слышал, что им просто не повезло с учителем-упырём, — иронично сказал Фаустус. Транси тут же поднял голову.       — Ривс, — сказал он. — Ну дождётся он у меня. Теперь точно зачёта ему не видать.       — Ты был у меня на работе, — Фаустус присел на парту, смотря, как Транси собирает в папку работы. — И сделал неверные выводы.       — Ты тоже их сделал. И если у меня хотя бы были причины так думать…       — Почему ты не спросил меня об этом?       — О том, кто тот мужик?       — Да, о том, кто тот мужик.       — Не хотел знать. Вдруг бы он и правда оказался… Ты бы стал врать мне. Я бы это сразу понял, — Алоис собрал сумку и собирался было идти к выходу, но Клод задержал его, притягивая к себе.       — Как сегодня верно подметил Лука, у него было больше отношений, чем у меня. Я постоянен в своих пристрастиях.       — Знаю, — Транси смущённо отвернулся от Клода, — но чтобы ты знал, я никогда тебя о таком не спрошу. А если вдруг узнаю, что ты мне изменяешь, то просто уйду от тебя. Не в моих правилах навязываться.       Клод подумал о том, что и не в его тоже. Было удивительно, то что они оба — столь упорные в делах, а в случае Алоиса — упорные до крови из носа, идущие наперекор обстоятельствам, чужому мнению о них самих, в делах сердечных проявляли такую потрясающую инфантильность. Если бы не Лука, они бы так и не поговорили друг с другом.       — И всё-таки лучше спроси, — сказал Клод, Джим поднял голову и посмотрел на Фаустуса. — И я тоже буду впредь спрашивать, — Транси кивнул.       — Так где ты был после работы? — спросил Алоис.       — В тренажёрном зале, — Джим улыбнулся. Конечно, он уже знал. Лука утром всё по телефону успел разболтать. Транси обнял Клода, ощущая невероятную нежность.       — Мы можем ходить вместе, — сказал он.       — И как ты себе это представляешь?       — Я представляю это дома, — ответил Транси. — Тягать железо я не буду, но беговая дорожка меня вполне устроит.       Фаустус кивнул, ничего не отвечая, прижал Джима плотнее и уткнулся в белую макушку. Они простояли так некоторое время, пока оба не услышали доносящиеся из коридора голоса. Клод с сожалением выпустил из объятий Алоиса. Тот заговорщически улыбнулся и, взяв вещи, потянул Фаустуса к выходу.       — Идём, а то скоро всё закроют. Ночь в универе не такая увлекательная, как может показаться.       Когда они вышли, в воздухе стоял отчётливый запах дождя. Хотя был уже конец сентября, погода была летней. Всё ещё было тепло и можно было наслаждаться последними тёплыми днями.       — Может, пройдёмся? — предложил Алоис.       — До дома? — спросил Клод насмешливо. — Далековато будет.       — А там на метро сядем.       — В подземку? — с сомнением спросил Фаустус.       — Давай же, а то дома опять завалимся и будем спать.       Они пошли по аллее, засаженной пышными вязами. И хотя ещё не стемнело настолько, чтобы зажглись фонари, листва деревьев была такой густой, что складывалось ощущение, будто они идут по тёмному шелестящему туннелю, в конце которого светила яркая вывеска забегаловки. Даже если бы кому-то вздумалось идти им навстречу, они бы не разобрали лица прохожего. Было приятно идти вот так вместе, никого не таясь.       Джим крепче сжал горячую ладонь Клода, потом развернулся и, ухватив его за лацкан пиджака, подтянул ближе, коснувшись губами рта. Фаустус обхватил голову Алоиса левой рукой, запутываясь в светлых волосах. Губы у Транси были сладкими, наверняка опять лопал ириски. Быстрые углеводы или как их?       Транси вдруг обхватил Клода обеими руками и крепко сжал его в объятиях, утыкаясь куда-то в шею.       — Я тебя люблю, — прошептал Джим, — поэтому не смей думать, будто это что-то настолько несерьёзное, чему может помешать твой возраст. И не смей думать, что я настолько глуп, что могу увлечься кем-то.       Клод был настолько шокирован признанием, что даже ничего не смог ответить, а Алоис уже выпорхнул из рук и довольно улыбался, стоя рядом.       — И кстати, — добавил он уже в своей ехидной манере, — с седыми висками ты будешь ещё сексуальнее.