В другом теле.

      Миша мутирует. Я никогда не мог представить, что Мишу может коснуться эта проблема. Он всегда любил пить молоко, а этот продукт, как я помню из новостей, хорошо помогает организму с иммунитетом. Да и вообще, что у него могло отрасти лишнего? Хвост? Крылья? Или это глупый аргумент, чтобы я пришел? Ах, Даня, хватит думать, что он хочет видеть тебя у себя на ложе. Ты просто должен ему помочь, вот и вся твоя роль в его судьбе. А что ты думал? Что там, в игре его жизни, ты станешь королем? Не смеши самого себя. Козырная дама давным-давно побила короля пик. Так что тебе остается лишь лежать в «бите», заставляя другие карты смеяться над тупым поражением.       Я выбежал из дома, направляясь прямо к нему в квартиру. Что же, мой мозг еще помнит, где находится место обитания моей вселенной, а я уж думал, что ему больше ничего не надо, кроме вина. Кстати, о вине. Нужно потом забежать в магазин и купить себе самого крепкого, ведь, знаю, после встречи с ним мне будет еще больнее.       Вот и квартира. Все. Я запомню этот момент, как пришел к нему еще раз. Наверное, это будет в одно время, самый ужасный и самый прекрасный день.       Стучу. Миша кричит, что дверь открыта, и мне остается только дернуть ручку, чтобы оказаться в квартире, до жути пропитанной теплотой и уютом. Эти стены прямо вакуум для такого хрупкого ребенка, как Совергон.       Зайдя в помещение и захлопнув дверь на замок, с ног полетели кроссовки, а мантия, которая свисала на моих плечах, словно вуаль мрака, так и осталась покоиться на теле.       Миша жестом подозвал меня к себе. Я сел рядом с ним на диван, рассматривая парня с ног до головы. А он не изменился: все такой же красивый. Такой же шатен с волосами цвета черного кофе, темные глаза со слабым отливом орехового, такой же врезающийся в легкие запах дождя и зефира.       Родной аромат приятным зноем бежит по венам, и я слабо дергаюсь от прилетевшей стаи мурашек. Выпитый алкоголь, словно большая птица, махал крыльями, гоняя холод и жар по сосудам, отчего иногда я терял яркие краски из виду. Но это не мешало притворяться, будто на моих губах никогда не застывали капли сладкого греха, что так ласкает боль. — Дань, — Мирно начал он, прекращая впиваться взглядом в мое лицо, — Обещай, что смеяться не будешь. — Знаешь, мутация - это достаточно страшно. Даже если у тебя вырос второй член, я смеяться не буду. Посмотрев на меня еще пару секунд, шатен слегка приспустил плечи своей футболки. Я охуел. Точнее, я еще не понимал, что это, но удивление уже заложило зачатки в моей голове. На плечах у Миши красовались белые лямки женского лифчика. — Понимаешь? — Робко спросил кареглазый.       Почему я такой идиот, что раньше не заметил слабую выпуклость в районе его груди? Зачем заставил мальчика смущаться, греться в лучах противного стеснения? Как же я ненавижу себя. Скорее бы попасть домой, чтобы наказать свое тело новыми ожогами о горячий нож и крепким, убивающим здоровье, вином. — Ответь мне на два вопроса: где ты достал лиф и когда это началось? — Примерно… Сегодня утром, — Миша поправил рукава футболки на место, — А это… Сходил, купил. Правда, пришлось куртку надевать. Летом. Дань, — Перебил парень меня, — Мне страшно. Я не знаю, где заказывать лекарство. Не знаю, сколько времени пройдет, чтобы мне реабилитироваться. Ты… Не бросишь меня?       Он был таким милым комочком. Таким теплым, нежным. Хотелось взять, обнять и поцеловать. Но мы с ним расстались. Нельзя распускать свои руки, отпускать мечты с привязи. Пусть они будут болеть, лаять, кусать за сердце, но мои ладони не коснутся хрупкой, слегка костлявой, спины. Иначе я испорчу его новую жизнь — Я буду рядом.