Слово на букву Л

      Всё начиналось абсолютно невинно и даже забавно. А именно, с выпуска новеньких шинигами из Академии и распределения их по отрядам. Пополнились все отряды, везде появились свои новобранцы, которых нужно было просветить о царящих тут порядках и если надо, научить. Но больше всего повезло одиннадцатому отряду. Нет, им не досталось больше всего новобранцев, не нашлось кого-то из серии «Куросаки номер два» или «во всём беру пример с Кемпачи» (хотя те, что нашлись, были весьма перспективными ребятами). Одиннадцатому отряду достался Иккаку Аясегава и, как выяснилось, это оказалось совсем не шуткой. Он был лыс как Мадараме, озабочен своим внешним видом как Юмичика и, как позже выяснилось, любвеобилен как Кон. На смешки в свой адрес со стороны сослуживцев он отвечал гордо вздёрнутым носом и полным игнорированием, лишь однажды обронив случайно услышанную где-то фразу «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», чем вызвал просто шквал шуточек и подколок в свой адрес. Мадараме Иккаку и Аясегава Юмичика, поначалу пребывавшие в состоянии, гордо именуемом «какого хрена?!», вскоре перешли в состояние «надо узнать, что это за экспонат, а уже после дать ему прочувствовать всю прелесть синяка на красивом лице».       - Недостаточно силён, - сделал вывод Мадараме.       - Недостаточно красив, - подвёл итог Аясегава.       И вместо того, чтобы сделать новобранца чуть менее красивым, друзья взяли над ним шефство. Вскоре к их удачливому тёзке прилипла кличка «Красивый Лысик», походя придуманная маленьким лейтенантм и теперь, к неудовольствию Иккаку Аясегавы, так называла его не только Ячиру Кусаджиши (которой это было вполне простительно), но и все, кто желал как-либо его поддеть. Впрочем, это не помешало, а даже способствовало его скорейшему освоению в Готей-13 в целом и в одиннадцатом отряде в частности. А уж освоившись, парень повёл себя как истинный красавец и обольститель Казанова (хотя, если по правде, как истинный плюшевый лев Кон). Отказы его нисколько не смущали, поэтому то и дело Мадараме и Аясегава прикладывали ладонь ко лбу, приговаривая «Ой, дурак…», девушки смущались и злились, а сам возмутитель общественного спокойствия продолжал своё чёрное дело как ни в чём не бывало. И не было ничего удивительного в том, что очередное заседание ЖАШ оказалось посвящено Красивому Лысику и жалобам на него.       - Ну а потом он сказал «Ты привлекательна, я чертовски привлекателен. Так чего зря время терять?», - томно-наглым тоном произнесла Рукия, изобразив своего недавнего ухажера, а после, вернувшись к своему обычному голосу, продолжила. – А я ему сказала, что пусть Нии-сама решает, насколько он привлекателен, и если Нии-сама одобрит, то тогда можно будет и ко мне подойти со своими предложениями.       - А он что? – полюбопытствовала Орихиме.       - Сказал, что с капитаном Кучики он поговорит чуть позже, а сейчас у него срочные дела, и быстро ушёл.       - А мне он тоже говорил, что он чертовски привлекателен, и я просто не имею право пройти мимо, - сообщила Хинамори.       - Ему недостаёт оригинальности, - авторитетно заявила Мацумото. – Ко мне он с тем же аргументом подходил. Но ты ему что ответила?       - Сказала, что если он готов к встрече с Хьёринмару, то конечно. Оказалось, что не готов.       - Вот так и сказал, что не готов? – недоверчиво полюбопытствовала Рукия.       - Нет, конечно, - улыбнулась Момо. – Он сказал, что свидание, если оно будет, должно происходить вдали от десятого отряда и никак иначе. А я сказала, что только на территории десятого отряда. Ну, он и сказал, что я многое теряю, раз упускаю такую красоту. Ну а ты ему что ответила? – обратилась она уже к Мацумото.       - Я сказала, что без разницы, насколько он красивый, если не сможет перепить меня и капитана Кёраку, - рассмеялась Рангику. – Ответил, что так пить это некрасиво, но он готов подумать над этим предложением.       Ячиру, которую миновала чаша сия по вполне понятным соображениям, слушала и уплетала конфеты. Капитаны Унохана и Сой Фон, которые тоже избежали данной участи (видимо, причиной было ещё не до конца атрофировавшееся чувство самосохранения Красивого Лысика) тоже пока молчали, но в уме прикидывали, как покарать наглеца, если полезет с предложениями. Орихиме, которая по какой-то неведомой случайности тоже избежала пристального внимание Иккаку Аясегавы, предпочитала всё же задавать вопросы, чтобы в случае чего знать, как отделаться от ненужных ухаживаний. Которые не заставили себя ждать.       Всё началось с вполне «традиционного» «Ты привлекательна, я чертовски привлекателен. Так чего зря время терять?» и продолжилось тем, что в ту секунду, когда Иноуэ уже была готова ответить что-то вроде «Только если капитан Укитаке позволит», Красивый Лысик себе под нос пробормотал: «И вправду, время терять нечего», и поцеловал ошарашенную, смущённую и возмущённую девушку. И сразу после этого поступка в жизни Иккаку Аясегавы произошло много интересного и непредсказуемого. А именно: реакция самой Орихиме, а также нескольких случайных свидетелей произошедшего.       Буквально в одну секунду Орихиме оттолкнула от себя обнаглевшего поклонника, пытаясь подобрать достойные ситуации и её отношения к ней слова, воздух буквально зазвенел от реацу, и прозвучало «Ой, дурак…», произнесённое Мадараме и Юмичикой, и «Что здесь происходит?», произнесённое капитаном Укитаке.       - Я не хотела! Правда! Это всё он! Прости меня… - затараторила Иноуэ, но была остановлена Джуширо.       - Вечером поговорим.       - Я, правда… - продолжила оправдываться Иноуэ.       - Вечером, - повторил Укитаке и добавил, - Кажется, у тебя ещё были дела в отряде? Так выполняй их.       - Да, капитан, - ещё раз окинув взглядом собравшуюся компанию, Орихиме поспешила от места происшествия.       - А с тобой мы поговорим сейчас, - обращаясь уже к виновнику «торжества», сказал Джуширо.       - Но ведь не о чем разговаривать, - осторожно начал Красивый Лысик, - Ведь это мелочи… С кем не бывает…       - То есть, лезть к моей любимой девушке - это мелочи и «с кем не бывает»?       - Я не знал, что она ваша… А раз не знал, это ведь не считается? – состроив невинное выражение лица, поинтересовался Иккаку Аясегава.       - Всё ты знал, - разъяренной коброй прошипел Юмичика Аясегава.       - Прими последствия с честью, - не менее зло добавил Иккаку Мадараме. – Или потом примешь бой со мной!       - И что мне грозит? – осторожно поинтересовался неудавшийся Казанова.       - Месяц гауптвахты, - и, на секунду задумавшись, Укитаке улыбнулся и добавил, - Ну или можно решить всё старыми традиционными методами. В бою.       - Я лучше на гауптвахту, - промямлил провинившийся, не обделённый фантазией и прекрасно представлявший, что для него будет обозначать решение разногласий в бою с капитаном.       - Ну, вот и договорились, - в голосе Джуширо вновь не прозвучало ни намёка на улыбку. – Но если подобные инциденты повторятся, то совсем не могу обещать, что ты отделаешься столь мягким наказанием. – и повернувшись к третьему и пятому офицерам одиннадцатого отряда, он поинтересовался. – Доставите его по месту назначения?       - Да, капитан! – хором ответили офицеры и дождавшись, когда он удалится, наградили незадачливого сослуживца подзатыльниками и потащили за собой, приговаривая, - Лезть к женщине, если она того не хочет – моветон! Лезть к чужой женщине - моветон! Лезть к женщине капитана – трижды моветон!

***

      Вечером в доме Укитаке повисло тягостное напряжение. Наконец, не выдержав этого, Орихиме начала первой.       - Я и вправду не хотела этого.       - Знаю, - ответил Джуширо.       - Он ко всем пристаёт.       - Но сегодня он приставал к тебе.       - Я ведь тебя люблю, - Иноуэ села рядышком с возлюбленным и взяла его за руку, - И никто другой мне не нужен.       - А я люблю тебя. И мне гадко даже думать, что тебя целовал этот…       - Мне самой это не понравилось. Но ведь это больше не повторится… точно-точно. Никто, кроме тебя.       - И всё же пообещай, что будешь держаться подальше от него.       - Обещаю. А ты пообещай, что больше не будешь сердиться.       - На тебя я не сержусь.       - Я никуда от тебя не денусь. Обещаю, - произнесла Орихиме и посмотрела на Джуширо.       Укитаке поцеловал Орихиме в лоб, обнял её, а затем взял её ладони в свои. Тишину больше никто не нарушал, просто сидели рядом, держась за руки. Большего, чтобы почувствовать настоящую близость, сейчас и не нужно было. Никто другой, кроме неё. Никто другой, кроме него. Аксиома, отпечатанная на сердце и просочившаяся в кровь. И ощущающаяся так же сильно, как «я люблю тебя».