Через три дня

Всем, кто любит эту пару :) Я слишком долго возилась в гостиной Гриффиндора, пытаясь собраться. Три дня я здесь. Просто потому, что Рон уехал с семьей в Нору, не сказав ни слова, потому что некуда идти. Здесь больно, тяжело, не спокойно, как раньше, здесь по-другому. Помогать восстанавливать замок — работа не из легких. Профессор МакГонагал показала пару сложных заклинаний, с которыми я к своему стыду, справилась только на второй день. Гостиная пуста, и в голове невольно вспылили моменты шестого курса. Я судорожно вдохнула. Нужно уезжать, нужно помочь и уезжать. Но даже если бы у меня был дом, куда я могла уйти, даже если бы помощь моя была не нужна, я бы не оставила его. Гарри уже три дня не выходил из спальни. Если первый день — я могла его понять, то два дня без него было не то, что тяжело, а невыносимо. Я трусила, боялась заходить, не зная, чем он там занимается, хотя знала ответ. Переживала, боялась, нервничала, ночевала в гостиной, надеясь поймать его, когда он выйдет, но все тщетно. Я не спала три дня. Мой вид оставлял желать лучшего. Я нервничала так, что придумывала себе все, что можно и нельзя, и все равно боялась заходить. Уже начался четвертый день, я больше не могу. Поднявшись по лестнице в комнату мальчиков, тихонько приоткрыла дверь. Полог кровати был открыт. Сердце забилось чаще, руки и ноги, которые и без того тряслись, вообще отказывались двигаться. Гарри лежал на своей кровати на боку спиной к двери. Он просто спит Он только спит. Успокойся. Но тело отказывалось двигаться. —Гарри, — тихонько позвала я. Никто не ответил. На негнущихся ногах, подойдя к нему, я села на край кровати и заглянула ему через плечо. Он лежал с открытыми глазами. Но даже не пошевелился, когда я села. — Гарри, — дрожащим голосом произнесла я. Тишина. Я прижалась к нему. Дышит. — Гарри, черт возьми, посмотри на меня! — слезы текли из глаз и я не могла их остановить. Он развернулся так резко, что я на мгновение даже перестала плакать. Меня охватила истерика, и начала просто задыхаться от собственных слез. — Гермиона, Гермиона, — он обнял меня, а я ревела и ревела. Шептал мое имя, гладил по волосам, я это замечала и не замечала одновременно, — Гермиона, Гермиона, все хорошо, успокойся, все хорошо. Я рядом. Я здесь. Его тихий голос, такие крепкие руки, прижимавшие к себе с такой силой и нежностью одновременно, потихоньку начали успокаивать меня. Стало так хорошо, спокойно, не смотря на все, что произошло минуту ранее. Я отстранилась, посмотрев прямо в его зеленые глаза. Такие красивые, такие родные и… любимые. — Гермиона, — позвал он, а я вздрогнула от неожиданности, понимая, что все это время смотрела на него. Покраснев, я опустила взгляд. — Почему? Почему ты не ответил мне сразу? Гарри, почему? — истерика опять начала подступать. — Я себе места не нахожу. Я боюсь заходить к тебе, боюсь тревожить, боюсь, что выгонишь, а мне плохо Гарри. Я практически не спала все эти ночи! Меня трясло! Я столько напридумывала! Я же знаю тебя! Ты винишь себя во всем, чем только можно, но это не так! Гарри это не так! Ты не виноват! — слезы опять потекли против воли. Весь страх, который я испытала, сейчас превратился в очередную истерику. Вот значит как сходят с ума… Но остановиться я не могла. — Я не спала, переживала. Гарри мне было так плохо без тебя все эти дни, мне кажется я и не жила — существовала. Я боялась за тебя. Гарри, скажи что-нибудь! Он ничего не ответил. Только прижал к себе. Я почувствовала, как его лицо, опустилось на мои волосы. Он вдохнул так глубоко, что я боялась пошевелиться. Смутившись еще больше, я неохотно оторвалась от него. — Гарри, скажи что-нибудь? Что происходит? — Ты правда хочешь это услышать? — Конечно! Я должна знать! Я хочу помочь. — Боюсь, ты меня возненавидишь, — и он горько усмехнулся. Он посмотрел на меня так, будто я своим видом причиняла ему огромную боль. Это ранило не хуже Круциатуса. —Гарри! Рассказывай! Мне уже ничего не страшно. Он посмотрел на меня и неожиданно провел большим пальцем по щеке, отчего мое дыхание резко перехватило. Он заметил это и резко убрал руку. — Сначала все было хорошо. Я бы даже сказал отлично. Я пришел сюда и попросил Кикимера принести мне пару бутербродов и горячий чай. Пока все праздновали и уезжали отсюда, я спал. Ну как спал. Закрыл глаза — было утро, открыл — глубокая ночь, как будто и не спал вовсе. А ночью было плохо. Я горел внутри, снаружи. Они мерещились мне. Будто все здесь смотрят на меня. Говорят: «Это ты виноват. Из-за тебя мы погибли!». Гермиона, я думал, схожу с ума медленно, постепенно. Я не спал все остальное время. Меня никто не тревожил. Каждую секунду я вспоминал все события, произошедшие три дня назад. Каждую чертову секунду, Гермиона! Я вспоминал всех, но упорно забыл про Вас. Я вспомнил про тебя только, когда события той ночи в лесу снова захватили меня. Когда он занес палочку, я вдруг резко почувствовал запах духов Джинни, а когда услышал первые звуки заклинания, вспомнил тебя. Твой запах, Гермиона! Запах твоих волос! И именно в ту секунду понял, кого люблю. После победы я забыл обо всех, не было ничего. И я лежал ночью, сходил с ума от голосов в голове и думал о тебе. О Роне. О том, что я люблю тебя, но мне не суждено быть с тобой. Я слишком поздно понял это. Зато знаю, что это — единственная в мире правда, в которой я уверен навсегда. Прости меня. Боюсь, ты возненавидишь меня. Гарри, как же ты ошибся. — Я люблю тебя, — шепотом ответила я. Не уверена, что это был мой голос. Сердце билось от радости, щеки пылали, руки тряслись. Если бы он только знал, как она этого ждала, но понимала, что невозможно. Думала, что эти чувства будет испытывать втайне. Если бы он только знал! — Когда? — казалось, вопрос глупый и непонятный, но она поняла. Без лишних слов. — Когда увидела тебя мертвым. Гарри, я думала, что умру следом. Думала, что если все это закончиться и мы выиграем, хотя для меня жизнь потеряла бы весь смысл, я не смогла бы жить без тебя. Рон… Ты же помнишь, поцеловал меня… Все было на адреналине… Он даже не сказал мне ничего, уехал… Три дня нет вестей… А мне не важно… Я мысленно с тобой. Думала, что если Рон захочет отношений, я соглашусь. Ведь ты любишь Джинни… Гарри! — он неотрывно смотрел на меня. — Что нам делать? — Гермиона, я люблю тебя. Мы им объясним. Не поймут — не важно. Гермиона — я эгоист, потому что наконец-то хочу отдохнуть ото всех, потому что хочу начать жить. А без тебя это невозможно. Он резко пододвинул меня к себе, и я наконец-то почувствовала его губы на своих. Мы все преодолеем, мы сможем. Я впервые чувствую счастье.