Через три дня

«Гермиона, Мы похоронили Фреда. Прости, что не написал раньше, не было времени. Ты все ещё в Хогвартсе? Мы с Джинни хотим завтра приехать. Нам очень тяжело, всей семье, я имею ввиду, поэтому мы не на долго. Жду встречи.

Рон» Гермиона уже несколько раз перечитывала маленький лист пергамента, на котором уже стёрлись несколько букв. Со вчерашнего дня она сидела, как на иголках, вздрагивая при каждом шорохе в гостиной, в большом зале, где-бы не находилась. Ей постоянно казалось, что Рон с Джинни уже здесь и следят за ней. Все эти двадцать четыре часа она ходила рассеянная, её трясло не переставая. На какой-то миг, Гермионе даже показалось, что у неё поднялась температура. К мадам Помфри она не пошла. У неё и так ещё много раненных и больных, которым действительно нужна помощь, а тут она со своими нервами. Хотя, какое-нибудь успокаивающе зелье ей бы не помешало. Рон. Он приедет. А Гермиона должна сказать ему. Мы с Гарри должны сказать. Мы – такое простое слово, которое раньше не вызывало каких-либо эмоций. «Мы с Гарри решили, мы с Гарри поняли, мы с Гарри нашли...» - все это было так обыденно, так правильно. А сейчас это «мы» имеет настолько глубокий смысл, что страшно представить, как они смогут это произнести. «Мы с Гарри...» Что? Влюбились? Любили? Гермиона настолько погрузилась в свои мысли, сидя на красном диване в гостиной Гриффиндора, рядом с пустым камином, обхватив колени руками, что не заметила, как ней подошёл Гарри. - Я рядом, слышишь? Я все скажу. Успокойся, я люблю тебя. Слышишь? Тебя. Люблю. Скажи мне, ты боишься их реакции, или..., -эти слова давались ему с огромным трудом. – Или ты думаешь, что поступаешь неправильно? Думаешь, что ошибаешься? - его голос опустился, казался тихим шепотом, его глаза неотрывно смотрели на хрупкую девушку, теперь прижавшуюся к нему всем телом. - Я, я не знаю, Гарри. Я точно знаю, что люблю тебя, но... Это,вроде как, подло? Разве не так? Так не поступают друзья. - Ты хочешь оставить все. Как есть? Ничего не говорить? - Гарри, я хочу, но... - Все понятно. Я не обижаюсь на тебя. Ты всегда поступала правильно, всегда давала правильный совет. Только, если ты останешься с Роном, к Джинни я не вернусь. Она переживет, она сможет, она энергичная, сильная, волевая, свободная. Ей нужна свобода и жизнь во всех красках и она у неё впереди, я в этом уверен. Мне нужен мир и покой, и только в тебе я нашёл его. С этими словами он встал и ушёл в спальню. Он до сих пор не выходил из башни, хотя прошла уже целая неделя. Он ещё не готов выйти, пока не может, воспоминания ещё слишком яркие, но долго оставаться здесь он тоже не выдержит. Всё поставит на свои места её решение. Только её. Он знал, всегда знал, что она не любитель нарушать правила и законы, но иногда у них с Роном получалось уговорить её. А сейчас нарушить...Что? Обещание? Правило? Традицию? Или что? Она вряд ли сможет. Хоть в глубине души он верит, что она останется. Всегда оставалась. Гермиона расплакалась. Сколько она плакала за эту неделю. Слишком большая цифра. Но сейчас она плакала не из-за войны и её погибших. Она его теряет. С каждой минутой теряет. И ничего не может с этим поделать. Вдруг портрет отъехал в сторону и через него зашли те, кого она желала и боялась видеть одновременно. Выглядели они вполне неплохо. Только синяки под глазами говорили о том, что ночи у них проходили так же, как у Гермионы с Гарри. Бессонные ночи с кошмарами. - Привет. А где Гарри? - сразу спросила Джинни. - Он наверху. Сейчас придёт. - Гарри! – крикнул Рон так, что Гермиона, привыкшая к тишине, вздрогнула и затряслась. Он вышел, даже не улыбнулся, просто спустился вниз. Не успел он подойти к ним, как к нему подлетела Джинни. Обняв его, она потянулась за поцелуем, но Гарри легонько отпрянул от неё, тем самым вызывая недоумённый взгляд девушки. - Мы ненадолго. Просто проведать решили. Мама Вас на Рождество пригласит. Приедете? - Гарри, что случилось? – Джинни отошла подальше ближе к брату, и сейчас пристально смотрела на парня. - Рон, я думаю, мне придётся отклонить предложение миссис Уизли, как бы мне этого не хотелось, потому что видеть там меня, наверное, не захотят. – Рон хотел что-то сказать, но Гарри перебил его. – Джинни, ты такая красивая, умная, добрая, храбрая, отзывчивая, жизнерадостная, у тебя все впереди, и я не хочу мешать тебе жить. Именно жить, наслаждаясь каждым днём, путешествуя, наслаждаясь той свободой. Я помню, ты говорила, что твоя мечта быть капитаном женской команды по квидичу, и у тебя все получиться. Я точно знаю. Я не тот, кто сможет дать тебе всего этого. Я желаю тебе найти того, кто сделает твою жизнь яркой и интересной. Я люблю тебя, люблю как сестру. Впервые в жизни, он увидел, как она плачет. Нет, она не ревела, просто слезы катились по её щекам бесшумно, будто их и нет вовсе. Кажется, Джинни даже не дышала. - Ты что творишь? – взорвался Рон. – Ты...,— Рон собирался наброситься на Гарри, как резко отскочил от него. Гермиона дрожащими руками держала палочку, вовремя выкрикнув заклинание. - Ты? Ты с ним? – Рон, казалось, вернулся к той ночи в палатке, когда они поссорились с Гарри. Только сейчас на нем не было медальона... - Рон, - начала Гермиона, но он не дал ей договорить. - И давно вы тут развлекаетесь? А, хотя, что это я спрашиваю. Еще зимой, да? - Рон…,—Гермиона попыталась остановить его, но бесполезно. - Помолчи! Как ты могла, Гермиона? Ты врала мне все время! А ты? – Рон, повернулся в сторону Гарри. – Всегда доставалось все тебе! Ты – предатель! Да ты ничем не отличаешься от Волан-де-Морта! – последние слова он будто выплюнул. Тишина, наступившая после последних слов, была абсолютной. Казалось, температура опустилась до минуса, настолько резко стало холодно. - Джинни, - он обратился к сестре, которая будто окаменела, не двигалась все это время, только слезы, тонкими струйками, медленно стекали по лицу рыжеволосой девушки. – Джинни, уходим! – он развернулся и ушел, оставив тот холод, ненависть, обиду, злость – все то, чего боялись юноша и девушка. - Я ведь знала, - шепотом произнесла Джинни. – Я ведь знала, - она подошла к Гермионе, которая тоже плакала, и глаза ее были полны боли и страданий. Она не знала, что сейчас собралась сделать Джинни, но Гарри уже был рядом, словно, защищая. Увидев этот порыв, Джинни слегка улыбнулась и произнесла, смотря Гермионе прямо в глаза: «Береги его. Слышишь? Ты – это все, что у него есть». Резко развернувшись, она выбежала из гостиной, уже не услышав, как Гермиона прошептала: «Обещаю».