Влюбиться за три недели

      Из ванной она вышла с серьезным лицом. ЧонСок смотрел на нее, замирая в ожидании, что она скажет. В последний раз он так волновался только перед вручением самой первой награды. А она томила его молчанием. Не к добру. Обычно долго молчат, потому что не знают, как сообщить печальную новость. — Почему ты молчишь? — он подошел и немного потряс ее за плечи, чтобы добиться хоть какой-то реакции. — Хватит, — она отошла от него, не позволив взять себя за руку. — С чего такой резкий барьер? — Я быстро привязываюсь к людям, а они в конечном итоге становятся причиной всего плохого, что мной происходит. Мне надоело. И не делай больше так, — она взглядом указала на его руку. — Но ты мне нравишься, и я не хочу тебя отпускать. Я тоже быстро привязываюсь к людям, в частности к тебе. — Смешно, не порть мне последний день отпуска, — она хотела пройти дальше, но парень одернул ее. — Смешно? И что же ты смешного нашла в моих чувствах? — Нормальные парни не влюбляются в матерящихся, пьющих, как слесарь и грубых девушек, которые еще и ложатся спать в откровенной одежде рядом с первым встречным, — она все же обошла его. — Ты умная, добрая и на самом деле милая, я влюбился в настоящую тебя. И, если ты так хочешь, я могу тебе больше не докучать. — Да, было бы не плохо, — она стояла к нему спиной. Хорошо, что он не видел слез, иначе она провалилась бы сквозь землю.       Магическим образом он догадался, что она плачет, а значит лжет. Честно говоря, по ее голосу было слышно, что ей трудно говорить, сквозь рыдание. Он понял, что во что бы то ни стало должен убедить её провести с ним хотя бы этот самый последний день. Пусть вспышка чувств продлится всего лишь несколько часов, неполные сутки, но запомнится навсегда и подарит мимолетное счастье. Все равно они оба уже точно не смогут забыть о существовании друг друга.       Она буквально вбежала в спальню и без сил рухнула на кровать. Это не может быть конец… Но это он. И как с этим смириться? Как справиться с глупой любовью в одиночку? Как начать снова думать о карьере и подругах? Как перестать реветь в подушку и трястись от одной только мысли о нем? Как снова научиться дышать? — Жаклин! — он все это время стоял под дверью. Минуту. Две. А может, и десять. Он мужчина, а значит не должен позволять девушке плакать. Он вошел внутрь. — Не подходи, — она не могла говорить вслух, голос пропал от перепада эмоций. — Да мне все равно, что ты скажешь, — он обнял её и подставил свое крепкое плечо. Пусть поплачет, возможно после этого она примет какое-то конкретное решение. — И что ты наделал? Я вообще-то сильная и независимая… — Вообще-то твой имидж только что рухнул, — он нерешительно начал поглаживать ее спину, успокаивая. — Да иди ты, это из-за тебя, между прочим, — она не стала его отталкивать, отсела сама. — Приведи себя в порядок, а потом давай выпьем кофе. — С коньяком, — она посмотрела на него с серьезным лицом, вытирая потекшую тушь. Он просто кивнул, а затем вышел. Она немного позже присоединилась к нему. Кто же знал, что он не собирался пить алкоголь. — Только не говори, пожалуйста, что в моем кофе тоже есть коньяк. — Упс… — Ты серьезно? Ну что ты за человек? Как можно так косячить? — Ой, тоже мне, критик! Чего смешного? — она заметила, как он начал улыбаться и невольно улыбнулась сама. — Несколько минут назад ты плакала, а сейчас смеешься, это у всех девушек так? — Хочешь сказать, мы все одинаковые? — она бросила на него грозный взгляд. — Не все, ты вот особенная, — она слегка улыбнулась, — на голову, — а теперь улыбнулся и он. — Ах ты ж… — она из тех, кто за словом в карман не полезет, но тут ей и правда было нечего сказать. — Ну давай, договаривайся, матерщинница, — он откинулся назад и скрестила руки на груди, глядя на нее требовательно. — Почему сразу матерщинница?! — А кто? Пошлячка? — Нет? — Леди? — Тебе не идет сарказм. — Ты милая, когда дуешься. — А ты делаешь какие-то сомнительные комплименты. — Пойдем куда-нибудь, — он встал с места и протянул ей руку. — Куда? — А куда ты хочешь? — Знаешь, про что мы забыли? — она посмотрела на него интригующим взглядом. — М? — Про массаж! — Точно, ты гений! — Да я и без тебя это знала.       Через час оба были готовы. Жак немного волновалась, ведь в массажном кабинете они будут кхм-кхм, голые. Точнее, на них будет лишь нижнее белье. А на ней так вообще не будет верха. Одно неловкое движение и… Даже думать не хочется.       Они вместе спустились в уютный кабинет. Окна занавешены красными шторами, отчего и свет в помещении приглушенный. Мягкие кушетки, приветливые массажистки, запах сандала и чего-то пряного. Расписные ширмы. Она постаралась выйти первой, чтобы не сверкнуть случайно интересными местами.       ЧонСок слышал, что она старается быстро снять одежду, поэтому специально дал ей время. Не хотелось смущать ее еще раз. Через тонкую щель он заметил ее мелькнувшую спину. И тут он понял, что она скрывала в бассейне под закрытым купальником. Огромная татуировка почти на всю спину. Просто произведение искусства. Каменный полуразрушенный ангел, стоящий на почти разбитом постаменте, вокруг него вьются змеи, а над ним светит яркая звезда, благодаря которой можно увидеть его взгляд, устремленный в небо. Не просто взгляд, это немая молитва. Он был заворожен. Жаль, что она стояла к нему спиной от силы полминуты.       Когда она легла на свое место, он вышел и лег на рядом стоящую кушетку. Он видел, как ей неловко, но не мог сдержать улыбку и интерес. Парень попытался разглядеть рисунок на её спине, но из положения лежа, увы, сделать этого никак не получилось.       Приятные женские руки и прохладное массажное масло на контрасте резко вызвали целую ораву мурашек на его теле, и он немного округлил глаза от неожиданности. С губ Жаклин тут же слетел легкий и почти неуловимый смешок. Однако он смог его услышать, но сделал вид, что все нормально.       Не ему же одному попадать в идиотскую ситуацию. Когда массажистка приблизилась к лопаткам, слегка задевая бока Жаклин, девушка случайно выдохнула так медленно и с таким наслаждением, что на выходе получился тихий стон. Услышав его смех, она начала тихо кашлять. Как-то инстинктивно что ли.       После этих чудесных процедур они оба были напряжены еще больше, чем до них. ЧонСок за ужином решил попытаться заговорить с Жак. — Симпатичная татуировка. — Ты что, подглядывал? Извращенец! — Я? А не ты ли меня затащила на массаж? — Так, это сути дела не меняет! Я же не пялилась на твой пресс! — Тебе напомнить, как мы впервые сходили в спортзал? — ему с трудом удавалось сдержать смех. Слишком уж бурно она реагирует, почти кричит, значит, волнуется, — а может, ты мне на что-то намекаешь? — он начал активный танец бровей. — И где тот скромный парень… — она отодвинулась чуть дальше. — Я скромный только с незнакомцами, — он по привычке положил свою руку на её. К сожалению, его юмора девушка не оценила. Точнее не поняла и приняла всерьез. — Надоело! — она резко встала из-за стола и вышла из кухни. — Стой, ты же почти ничего не съела! Я же пошутил. — Херовое у тебя чувство юмора. Пошутил он, блять, — она уже почти пошла обратно, как он снова ляпнул смущающую вещь. — Так ты реально на что-то намекала? — Иди-ка ты на! — А если серьезно, то я хочу тебе кое-что предложить, сядь, — после его слов она уставилась на него, словно уже знает ответ и заранее он ей не понравился. — Говори, — она скрестила руки на груди. — Я тут подумал, мы ведь друг к другу и правда привыкли. Так может, поедешь со мной? — он пошел в её сторону, а она попятилась назад, пока спиной не уткнулась в стену. — У нас разные жизни, я уже это говорила, — она хотела сделать вид, что ей все равно, что он сейчас в паре сантиметров от нее и уйти, но он преградил ей путь и поцеловал. — А так? — А теперь оставь меня, пожалуйста, и желательно навсегда, раз не понимаешь по-человечески. — Да в чем проблема?!       Он не получил ответа. В воздухе повисло напряжение. Они оба не говорили друг с другом. Он знал, что если избегать проблему, она сама не решится. А вот Жаклин обычно жила одним днем, поэтому не привыкла обременять себя чем-то сложным, она решила бросить всё, как есть. — Детский сад, — он ударил стенку и вышел из номера.